Легенды и сказания кельтов

Комментарии. Доктор Хайд считал, что рассматриваемая история не может быть древнее 1362 года, ссылаясь на некоего О'Коннора Слайго, фигурирующего в различных вариантах сказки (этот мотив опущен в сокращенной редакции). Однако Альфред Натт считает, что это не противоречит предположению о существовании еще более ранней версии. Я думаю, что включение в рассказ трюка восточного происхождения, а также его рамочная структура — элементы, свойственные ближневосточной традиции, — позволяют утверждать, что перед нами поздняя переработка, основанная на заимствовании иноземного сюжета, адаптированного к местному колориту.
  
Стихотворные фрагменты и описание нищего являются примерами особого поэтического приема, характерного для гэльского сказочного фольклора. Это повторяющиеся блоки эпитетов и формул, которые используются в различных сказках для описания одних и тех же мотивов: кораблекрушения, морских путешествий, походов и т. п. Аналогичные эпитеты встречаются как в ирландских, так и в шотландских вариантах. В уже упоминавшихся сборниках «Остатки кельтской традиции» (Waifs and Strays of Celtic Tradition) содержится множество подобных примеров. Эти эпитеты — еще одно подтверждение моего мнения о том, что первоначальной формой народной сказки была cante-fable.
В те далекие времена, когда племя Туата Де Дананн [49] владело Ирландией, правил в Лейнстере король, который очень любил слушать всяческие рассказы и истории. Как водится у других правителей этого острова, был у него любимый сказитель. И ему в награду было пожаловано богатое поместье с одним лишь условием: каждый вечер, перед тем как король предастся сну, рассказывать ему нечто новое. Сказитель знал множество историй, поэтому до преклонного возраста он ни на одну ночь не отступил от выполнения своей задачи. Его мастерство было таким высоким, что, какие бы государственные заботы или другие неприятности ни терзали ум монарха, он всегда засыпал глубоким сном, стоило зазвучать голосу сказителя.
Однажды утром наш сказитель, как обычно, встал рано и вышел в свой сад, перебирая в уме события, которые он помнил и из которых мог бы сложить для короля очередную историю на ночь. Но тем утром он вдруг осознал, что попал в весьма затруднительное положение: обойдя все свои владения и вернувшись домой, он понял, что не в силах придумать ничего нового или хотя бы занимательного. Для него не составляло никаких трудностей начать очередную историю словами «однажды жил-был один король, у которого было три сына» или «однажды король всей Ирландии», но дальше этого он продвинуться уже не мог. Наконец, когда он пришел к завтраку, увидел, что его жена весьма озадачена его отсутствием.
«Почему бы тебе не позавтракать, дорогой?» — сказала она.
«У меня совершенно нет аппетита, — ответил сказитель. — С тех пор как я служу королю Лейнстера, ни разу не садился я за завтрак, не обдумав прежде новую историю, что расскажу ему вечером. Но сегодня утром мое воображение мне отказало, так что я даже не знаю, что делать. Лучше уж сейчас просто лечь и умереть. Сегодня вечером, когда король, как обычно, призовет к себе своего сказителя, я буду опозорен навеки».
И в этот момент его жена выглянула в окно.
«Видишь ли ты, что в конце поля что-то чернеется?» — спросила она.
«Да, вижу», — ответил муж.
Они вышли из дома, подошли поближе и увидели жалкого старика, сидящего на земле. Рядом с ним лежала деревянная нога.
«Кто ты, добрый человек?» — спросил сказитель.
«О, какое вам дело до того, кто я. Ведь я — это бедное, старое, хромое, дряхлое, жалкое существо, присевшее здесь, чтобы хоть немного передохнуть».
«А что ты делаешь с этой коробкой и игральными костями, которые я вижу у тебя в руке?»
«Я просто жду: а вдруг кто-нибудь захочет сыграть со мной в кости», — ответил нищий.
«Сыграть с тобой! Но зачем такому бедному старику, как ты, вообще играть?»
«У меня в этом кожаном кошельке сотня золотых монет», — ответил старик.
«Ну, тогда ты можешь сыграть с ним, — сказала жена сказителю, — и, может быть, тогда тебе будет что рассказать королю вечером».
Он так и сделал, положив между собой и стариком гладкий камень, на который они могли бросать кости.
Не прошло много времени, как сказитель лишился всех денег — до последнего пенни.
«Пусть этот выигрыш принесет тебе удачу, мой друг, — тогда сказал он. — Наверное, большего счастья я бы не смог тебе пожелать, такой уж я дурак!»
«Так ты будешь играть снова?» — спросил старик.
«Ну о чем ты говоришь, старина, — ты же уже забрал все мои деньги».
«Но у тебя с собой есть экипаж, лошади и гончие?»
«Ну есть, и что?»
«Я поставлю все свои деньги против твоего имущества».
«Что за вздор, приятель! Неужели ты думаешь, я рискнул бы увидеть, как моя жена возвращается домой пешком, даже если бы мне пообещали все деньги Ирландии?»
«Но ведь ты можешь выиграть», — сказал нищий попрошайка.
«Но ведь я могу и проиграть», — ответил сказитель.
«Давай, сыграй с ним, муженек, — стала подзадоривать его жена. — А проиграешь — не беда, я и прогуляться не прочь, любимый».
«Я никогда не отказывал тебе прежде, — сказал сказитель, — не откажу и теперь».
Он бросил кости — и тут же потерял лошадей, собак и повозку.
«Ну что, может быть, ты сыграешь еще?» — спросил нищий.
«Ты что, старина, издеваешься надо мной? Что еще мне остается поставить на кон?»
«Я поставлю весь свой выигрыш против твоей жены», — сказал старик.
Сказитель молча отвернулся и собрался уйти, но жена остановила его.
«Прими его предложение, — сказала она. — Это будет уже третий раз, и кто знает, вдруг тебе повезет? Теперь ты наверняка выиграешь».
Они снова бросили кости, и — как и прежде — сказитель проиграл. И едва это произошло, как, к его досаде и немалому удивлению, жена подошла к старому уродливому нищему и села возле него.
«Ты что, бросаешь меня таким образом?» — спросил сказитель.
«Конечно, меня выиграли, — ответила она. — Ведь ты же не обманешь беднягу, не правда ли?»
«Есть ли у тебя еще что-нибудь, что ты можешь поставить на кон?» — спросил старик.
«Ты же прекрасно знаешь, что нет», — ответил он.
«Я поставлю все, что выиграл, — и твою жену, и все остальное — против тебя самого», — сказал старик.
Они снова сыграли, и снова сказитель проиграл.
«Ну, вот я теперь твой, и что тебе от меня нужно?»
«Я скоро тебе скажу что», — ответил старик и достал из кармана длинную веревку и палочку.
«А теперь, — начал он, — скажи, каким животным ты бы предпочел быть: оленем, лисой или зайцем? Сейчас у тебя есть выбор, но позже его может не быть».
Недолго думая, сказитель сделал выбор в пользу зайца; старик набросил на него веревку, легко стукнул его палочкой — и в тот же миг длинноухий резвый заяц радостно запрыгал по траве.
Заяц. Гравюра неизвестного автора, Нидерланды.
Wellcome Collection
Но радость его была недолгой. Вскоре его жена окликнула собак и, указав на зайца, крикнула: «Фас!» Заяц стремглав бросился бежать, а псы ринулись вдогонку. Но поле было обнесено высокой стеной, и, куда бы он ни кинулся, выхода наружу не было. Все это время нищий и жена сказителя с большим любопытством наблюдали за его тщетными попытками спастись.
  
Напрасно он пытался укрыться у жены — она снова пинками отбрасывала его к псам, пока нищий наконец не велел им остановиться, и по взмаху его жезла заяц вновь обратился в сказителя, который, тяжело дыша и задыхаясь, предстал перед ними обоими.
«Ну как тебе такой спорт?» — спросил нищий.
«Для других это, может быть, и было развлечением, — ответил сказитель, глядя на жену, — но я бы предпочел им не заниматься».