Чары Амбремера (ЛП)
— Тогда наша очередь, — обрадовалась баронесса.
Она указательным пальцем почесала Азенкура меж ушей.
— Азенкур? Просыпайтесь, Азенкур. Пришел час рассказать о ваших подвигах…
Крылатый кот поднял одно веко, второе, вздохнул, встал и долго потягивался — то выпячивая спинку вверх, то прогибая вниз, причем каждый раз при этом широко расправлял свои пушистые крылья. Наконец он с гордым видом сел.
— Так до чего ваша парочка додумалась? — молвил Гриффон. Его подозрительный взгляд так и ходил от баронессы к зверьку и обратно.
— Я — ни до чего, — уверенно сказала она. — Благодарить нужно Азенкура.
— Благодарить его? И за что же, интересно?
Азенкуру такой поворот событий не понравился. Он предчувствовал надвигающуюся перепалку и трусовато прикидывал уже, как бы ее избежать.
— Если кому-то не терпится содрать с меня семь шкур… — заворчал он, загодя обиженно надуваясь.
— Да ведь у вас нет столько шкур.
— Зато есть достоинство. Разбирайтесь тогда без меня.
Одним скачком он перепрыгнул на переднее сиденье. В целом он был собой доволен: превратил неприкрытое бегство в организованный отход. Честь была спасена.
— Вот хитрец! — упрекнула Изабель.
— Но что я такого сказал? — удивился Гриффон.
— Что сейчас важно — это то, что собирался сказать Азенкур…
— И вы знаете, что это?
— Да.
— Я жду.
— Обещаете не сердиться?
— Нет.
Чародейка закатила глаза к небу.
— Азенкур прикорнул в библиотеке, пока королева принимала вас, — выговорила она на одном дыхании.
Гриффон пожал плечами.
— Прекрасно.
— А точнее — он прикорнул в библиотечном запаснике.
Она сделала ударение на слове «запаснике».
— И?.. — уточнил Гриффон, до которого начинало доходить.
— И так получилось, что он уснул возле некоей хроники.
Гриффон вздохнул.
— Идея, естественно, пришла ему самому в голову и сама собой…
— Разумеется! — беззастенчиво соврал вклинившийся мимоходом кот, встав спиной против движения и выставив голову над передним сиденьем.
— Луи, вам бы остыть и выслушать Азенкура, — посоветовала Изабель.
— Простите меня, Азенкур. Я вас слушаю.
Обрадованный крылатый кот поведал историю о героической экспедиции, опасной и полной выдуманных приключений, каковую его Гриффон довольно скоро попросил сократить.
Азенкур, стало быть, проник в подвалы Королевской библиотеки Амбремера. Вскоре он нашел «Доподлинную хронику рода Ля Тур-Фондваль» и, чтобы прочесть ее, уснул неподалеку от нее. Неподалеку, а не сверху на ней, потому что, к сожалению, книга была втиснута на недоступную полку стеллажа. Как следствие, сны крылатого кота были замусорены огромной массой окружающих текстов.
— Это походило на попытки расслышать музыкальную шкатулку посреди хора фанфар, — объяснил он с деланым английским акцентом. — Я старался, как мог, но, несмотря на все усилия, у меня остались о хронике спутанные воспоминания. И даже не буду упоминать о головной боли, которой меня наградил этот опыт…
— Воспоминания спутанные, но полезные, — подчеркнула Изабель, пропуская жалобы Азенкура на мигрень.
Крылатый кот посчитал, что его готовность к самопожертвованию как-то сильно быстро затушевывают. Он собрался было к ней вернуться, но его опередил Гриффон:
— Что она рассказывает, эта хроника?
— Историю старинной французской аристократической семьи, — бросил несколько уязвленный Азенкур.
— Но что еще? Говорится в ней об Ансельме Мудром?
— Да. Ему посвящены две главы.
Оказалось, что Ансельм действительно собрал вокруг себя нескольких учеников — как рассказывал лорд Дансени, эти маги вместе в противостоянии победили Тарквиния, дракона-колдуна и неверного мужа Мелианы, после того как он убил Мать Единорогов, пытаясь сбежать из своего вечного заточения.
— Здесь ничего особенно нового, — заметил Гриффон.
— Подождите, — посоветовала Изабель.
Азенкур продолжил свой рассказ.
Согласно летописи, после битвы с Тарквинием Ансельм и его ученики основали братство — первое в своем роде. Они назвали его Братством Единорога и для каждого из них была изготовлена фигурка упомянутого животного из горного хрусталя небывалой чистоты. Позднее члены братства пустились каждый в собственные похождения, но всякий год, в годовщину смерти Матери Единорогов, они встречались в потаенном месте во владениях Ансельма. Эта традиция, — говорилось в тексте, — продолжалась до тех пор, пока были живы члены Братства Единорога.
— Ну вот, — завершил Азенкур с притворной скромностью. — Это все, что я припомню.
— Действительно, — признал Гриффон, — это уже кое-что… Пожалуй, нам стоит прогуляться по владениям Ансельма.
— Замок Ля-Тур, хотя и заброшенный, все еще стоит в окрестностях Мёдона, — сказала чародейка. — Но у нас есть дела поважнее…
Она умолкла ради пущего эффекта.
— Это какие? — спросил маг.
— Когда я навещала профессора Монжарде, директора Рефюж-де-Сурс, я увидела витрину, полную хрустальных фигурок животных. Одной из них была единорожка. Она стояла в центре, под стеклянным колпаком.
— Зацепка слабовата…
— Она станет покрепче, если вспомнить, что Монжарде — бывший маг. Что, если он тоже бывший ученик Ансельма Мудрого? Бывший член Братства Единорога? Это объясняет, почему Бресье хотела с ним встретиться, не правда ли?
Гриффон молча посмотрел на нее.
— Вы не находите? — добавила она, лукаво подмигнув.
* * *Они катили бодро и прибыли в Рефюж-де-Сурс к середине второй половины дня. Но как бы они ни поспешали, все же приехали слишком поздно, чтобы встретиться с Пьером Монжарде. Ибо директор ночью был убит, как объяснили двое непреклонных жандармов, которые запретили им доступ к поместью. Однако один из них, отвечая на невинные расспросы баронессы, чуть вышел за рамки самого необходимого:
— Это ночная сиделка обнаружила жертву. Она на рассвете в последний раз обходила парк, и тогда увидела крылатую фигуру, вылезающую из окна кабинета директора.
— Крылатую фигуру? — Изабель при этих словах напустила на себя завороженный вид, как у маленькой девочки.
— По словам очевидицы, это своего рода горгулья.
— Но это так пугающе!
Она искоса взглянула на Гриффона, который вылез из «Спайкера» и расстелил на капоте дорожную карту. Он заявил, что заблудился, и втянул второго жандарма в обсуждение лучших маршрутов обратно до Версаля. Азенкур свернулся клубочком под задним сиденьем. Люсьен, которому от близости мундиров становилось не по себе, стискивал руль, старался выглядеть расслабленным и давил в себе желание начать посвистывать.
— И что же произошло дальше? — спросила чародейка.
— Сиделка побежала в кабинет месье Монжарде, который лежал на ковре с перерезанным горлом.
— С перерезанным горлом!
Она прикрыла рот ладошкой. Гриффон засомневался, не переигрывает ли она. Оказалось, что не слишком.
— Извините, мадам. Не хотел вас пугать.
— Просто вы говорите это с таким спокойствием, с такой уверенностью! Сразу можно сказать, что вы не из тех людей, кто нервничает по пустякам…
Полицейский спесиво надулся. Румяное лицо его запунцовело.
— В жандармерии крайне важно сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах.
— Все-таки человек с перерезанным горлом… Но за что убили этого несчастного? Наверное, пока еще рано о чем-то судить…
Жандарм повел плечами с видом человека осведомленного.
— Есть у нас кое-какие зацепки, — сказал он.
— Уже? Правда?.. Какие же?
Тот замялся и взглянул в сторону своего коллеги.
— Ой! Но вы, естественно, обязаны держать все в секрете, — сказала баронесса, выказывая огромное разочарование. — Я вас прекрасно понимаю…
Она грустно улыбнулась, помолчала, подождала…
Добилась.
Полицейский наклонился к ней и доверительным тоном сказал:
— Кабинет директора был разгромлен. И по предварительным результатам расследования, которое вместе проводят наша служба и присланные сюда инспекторы Мобильных бригад, похоже, что причина преступления — кража.