Чары Амбремера (ЛП)
— Сахар? Молоко? Лимон?
— Спасибо, ничего.
Каррар отпил глоток и почувствовал, что обязан как-то отозваться:
— Превосходно.
— Кенилворт.
— Простите?
— Чай. Это Кенилворт, мой любимый сорт. Мне его доставляют из Лондона.
— Право, превосходно.
Каррар поставил чашку и блюдце, затем расстегнул борта жилета.
— Не перейти ли нам, — предложил Гриффон, — к делу, что вас беспокоит…
— Разумеется… Как вам, возможно, известно, я управляю частным игорным клубом: Клуб «Ришелье», рю де Ришелье, во 2-м округе. Мое заведение открылось шесть лет назад. Оно привлекает надежную и отборную клиентуру из высших слоев общества. И до сих пор ничто не пошатнуло его репутации.
Все это было прозвучало не без определенного налета буржуазного самодовольства. Крылатый кот в своем кресле лениво поменял позу и издал долгий, скучающий вздох. Каррар стал похож на сбившегося преподавателя, которого прервал нечаянный возглас отвлекшегося лентяя-студента.
— Будьте так добры, — подбодрил Гриффон, бросив на животное сумрачный взгляд, — продолжайте.
Смущенный Каррар кашлянул в кулак и возобновил рассказ:
— Но вот уже некоторое время один из моих завсегдатаев выигрывает. Он выигрывает много, никогда не проигрывая, с постоянством, которая могло бы вызывать восхищение, если бы не было подозрительным — поскольку что человек, о котором я вам говорю, не из опытных игроков. С другой стороны, ему, похоже, сопутствует невероятная удача. Я бы даже сказал: невозможная удача. Как будто он видит карты в колоде или что на руках у его противников.
— Во что он играет?
— Во все понемногу. В баккару, в вист, в красное-и-черное…
— Но исключительно в карты…
— Именно.
Гриффон осушил свою чашку и поставил ее на столик рядом с собой.
— Имя этого человека?
Каррар заколебался.
— Из этих стен оно не выйдет, — успокоил его Гриффон.
— Жером Себрие.
— Чем он занимается?
— Не знаю. Полагаю, у него есть небольшое личное состояние. Но он человек вполне светский, и до недавнего времени у меня не было причин жалеть о том, что я согласился принять его в клуб.
— Вам его рекомендовали?
— Да. Правила требуют, чтобы все новички представляли поручительство.
— А кто поручился за Себрие?
— Месье Франсуа Рюйкур, — с гордостью сообщил Каррар. — Вы наверняка его знаете…
— Исключительно по имени, — сказал нисколько не впечатленный Гриффон.
Рюйкур в Париже был личностью известной. Выходец из знатной семьи, он занимал неопределенную должность на набережной Орсэ [5], но прежде всего был известен своим образом жизни, превосходными манерами и толщиной записной адресной книжки. У этого человека имелись входы и выходы повсюду. О нем много говорили, и он был способен одним посещением наделить популярностью салон или ресторан. Вечеринка, на которую он не явился, сразу теряла в престижности.
Гриффон на мгновение задумался, поглаживая седеющие усы большим и указательным пальцами.
— Вы уверены, что месье Себрие не могло просто посчастливиться с периодом необычайной удачи? В конце концов, это случается как с худшими, так и с лучшими…
— Нет, в этом я уверен.
— Значит, он жульничает.
— Конечно же, но как? У моих крупье наметанный глаз, как и у нескольких нанятых мною смотрителей. Я лично сам внимательно наблюдал за Себрие. Напрасно.
— Некоторые мошенники очень ловки.
— Не бывает достаточно ловких, чтобы продолжительное время отводить несколько пар внимательных глаз. Льщу себе мыслью, что и сам знаю все трюки, к тому же некоторые из моих смотрителей — бывшие мошенники, ныне раскаявшиеся…
Гриффон помолчал и устремил на Каррара свои голубые глаза.
— Вы, значит, пришли к выводу, — сказал он, — что за этим может стоять магия.
— Именно так.
Маг встал, и Каррар тут же последовал его примеру.
— Я ничего не могу вам обещать, месье. Разве что я сам вскорости загляну в «Ришелье» и посмотрю, что в точности там происходит.
— Я не прошу о большем, — ответил Каррар, берясь за шляпу с явным облегчением. — Примите во внимание мое положение. Я не могу воспретить вход Себрие без каких-либо доказательств, и в то же время…
— Не беспокойтесь больше. Я займусь этим делом.
Они прошли в прихожую.
— Есть ли у Себрие какие-нибудь привычки? — спросил Гриффон, открывая дверь. — Вечера, когда он приходит охотнее, чем в прочие?
— Он играет у меня каждый субботний вечер.
— Тогда до следующей субботы.
И они на крыльце обменялись рукопожатием.
* * *Вернувшись в гостиную, Гриффон расстегнул пуговицы на жилете и улегся на диван, скрестив лодыжки на одном подлокотнике, а шею умостив на другом. Из кармана пиджака он достал зажигалку и серебряный портсигар, из которого вынул сигарету; закурил ее, выпустив несколько затяжек в потолок.
На третьей крылатый кот сморщился и закашлял.
— Что вы думаете об этом? — спросил Гриффон.
— Я думаю, что это очень неприятная привычка, — ответило животное с оксфордским акцентом.
— Я не о табаке говорил, Азенкур…
Кот поднялся и принялся долго потягиваться. Сперва — выгнув горбом спину и втянув голову. Затем — до предела вытянув вперед передние лапы и задрав зад.
Одновременно с этим он дважды до предела расправил свои трепещущие крылья.
— Итак? — настоял Гриффон по завершении этой гимнастики. — Ваше мнение?
— По моему мнению, — сказал Азенкур, — на данную минуту важнее всего то, что вы вот-вот опоздаете на вашу встречу.
Маг приподнялся на локте.
— Мою встречу?
— С мадам де Бресье.
Гриффон резко сел. Следует отметить, что он был хотя и волшебником, тем не менее человеком рассеянным.
— Сегодня вечером?
— Конечно, — спокойно подтвердил крылатый кот.
Раздосадованный на себя самого Гриффон взглянул на часы и вышел из гостиной, чертыхаясь и застегивая жилет. Однако в коридоре его охватило сомнение. Он вернулся по собственным пятам обратно, встал в дверях и, скрестив руки, подозрительно посмотрел на зверька.
— Скажите мне, Азенкур, откуда вы знаете, что сегодня вечером я встречаюсь с мадам де Бресье?
Кот замялся.
— Скорее всего, вы упоминали при мне об этой встрече, — сделал он попытку.
— Я уверен, что нет.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Значит, это Этьен, который…
— Тоже нет.
— А!
Почувствовав себя неуютно, Азенкур почесал ухо задней ногой.
— Вы снова прочли мою почту, не так ли? — бросил Гриффон.
— Если так выразиться…
— Вы же знаете, что я этого не терплю! Все не можете ничего с собой поделать?
Не дожидаясь неизбежных протестов своего собеседника с заверениями в невиновности, Гриффон развернулся. Азенкур — с невозмутимым видом, однако обиженный, — выждал несколько секунд, и с достоинством проследовал в сад.
Крылатые кошки, пришедшие из Иного мира, не просто способны разговаривать. Они образованны, и этим качеством они обязаны исключительному долголетию и уникальной способности усваивать материал книг, на которых они спят: книг или газет, или любых письменных материалов, как печатных, так и нет, включая переписку.
Гриффон в прихожей уже собирался выходить, когда вернулся Этьен. Этот высокий и худой слуга обладал темными глазами, лицом, бледным как мел, залысинами и волосами скорее оранжевого, чем рыжего цвета. Он носил черный костюм, жилет и галстук-бабочку поверх безупречно белой манишки.
— Месье уходит? — спросил он на удивление басовитым голосом.
— Да, Этьен. У меня назначена встреча.
— Месье пообедает вне дома?
— Да. Располагайте собой этим вечером.
С этими словами Гриффон вышел. Закрывать за собой дверь ему не пришлось.
* * *Прибыв на Восточный вокзал, поезд медленно покатил вдоль платформы и, в последний раз проскрипев тормозами и пустив несколько струй пара, наконец встал.