Чары Амбремера (ЛП)
— Вас не пропустят.
— Я найду способ.
— Способ-то наверняка у вас найдется. Но право?
Маг пожал плечами:
— Рассчитываете меня остановить, инспектор?
— Я многим вам обязан после вчерашнего. Садитесь, я проведу вас с собой.
— Спасибо.
Гриффон уселся спереди, на единственном сидении кабриолета.
— Могу я хотя бы спросить, что вас там интересует? — сказал Фарру, начиная резкий разворот.
— Я бы предпочел, чтобы вы не спрашивали. Личное дело.
Они проехали по улице Риволи, затем по бульвару Мальзерб и в молчании доехали до улицы Лиссабон.
Возле дома, где случилось кровавое побоище, собралась толпа любопытных зевак и журналистов. Фарру, сигналя, протолкался к полицейскому оцеплению. Там он представился, въехал на своей машине в ворота и припарковался у подножия лестницы. Полицейские — кто в форме, кто в штатском, — сновали кругом, обыскивая сад, делая пометки, осматривая стены, окна, клумбы. Кто-то отсалютовал инспектору, когда тот вошел в дом со следующим за ним по пятам Гриффоном.
Атмосфера внутри стояла поспокойнее. Дом практически пустовал, так как у следователей, чтобы прочесать его, в распоряжении было все утро. Если и оставалось что-то необнаруженное, то теперь уже только вне здания.
В холл по парадной лестнице пружинисто спускался внушительный усатый крепыш. Фарру улыбнулся, узнав его.
— К делу подключились Мобильные бригады, — прошептал он Гриффону.
— Это проблема?
— Не думаю.
Мобильные бригады были созданы в 1907 году Жоржем Клемансо, тогдашним главой правительства, для борьбы с разгулом преступности. Они состояли из элитных сотрудников полиции и имели право расследований и возбуждения уголовных дел — в отличие от других правоохранительных органов — на всей территории Франции. Мобильные бригады вошли в историю как «Бригады Тигра» — по прозвищу, которое получил их знаменитый создатель.
— Привет, Террассон!
— Фарру! — весело отвечал тот с юго-западным акцентом. — Что ты здесь делаешь?
Они обменялись дружеским рукопожатием.
— Я по делу, которое может быть связано с тем, что здесь было ночью, — соврал Фарру.
— Да ну?
— Заметь, я ни в чем не уверен… — Он повернулся к Гриффону. — Позволь представить тебе месье Гриффона, который настолько любезен, что мне неофициально помогает в моем расследовании. Гриффон, инспектор Террассон.
— Добрый день, инспектор.
— Месье…
— Так что? — продолжал Фарру. — Вы нашли что-нибудь новое с утра?
— Не особенно.
— Все же расскажи.
— Лучше иди и взгляни…
Они проследовали в гостиную и на мгновение, онемев, замерли на пороге, созерцая зрелище разгромленной комнаты. Большая часть мебели была перевернута или сломана. Крыша веранды зимнего сада в глубине комнаты была разрушена; пол усеивали осколки стекла и щепки. В воздухе витал запах крови, той самой крови, что измарала грязными пятнами и лужицами стены, ковры, паркет. Трупы уже отправили в морг для осмотра и опознания. Без труда, однако, угадывалось, куда они рухнули. Брызги на стенах говорили о том, что тела бросали в них с невиданным неистовством. В других местах широкие бурые полосы заставляли представить агонизирующих людей, старающихся отползти. Все еще ожидали, пока их подберут, разные человеческие останки: куски плоти, клочья вырванных волос, обрывки внутренностей.
Посреди гостиной наклонился над камерой на штативе мужчина в кепке козырьком назад.
— Пюжоль! — позвал Террассон.
Фотограф выпрямился и подошел поприветствовать вновь прибывших, снова разворачивая головной убор как следует. Маленький, худенький, с тоненькими усами и озорным взглядом, даже во вполне светском костюме он все равно выглядел парижским сорванцом. Его насмешливая манера речи только подтверждала это впечатление.
— Аквамариновый Круг? — спросил он, когда его представляли Гриффону.
Маг быстро понял, что его выдали перстень с печаткой и навершие трости. Судя по всему, Пюжоль все примечал: в его глазах светился действительно неподдельный ум.
— Вы волшебник? — удивился Террассон.
— Да. И довольно давно… Надеюсь, вы не против моего присутствия?
— Вовсе нет, вовсе нет! — запротестовал Пюжоль, подхватывая Гриффона под руку. — Раз Фарру за вас ручается, вы даже сможете нам помочь. Фарру, ты ведь не рассердишься, если мы одолжим месье Гриффона, правда?
Основное заинтересованное лицо в этом вопросе права голоса не имело.
Они миновали дверь, от которой осталось несколько мелких деревяшек, пересекли комнату, где кто-то явно старался забаррикадироваться, и за последней — также развороченной — дверью оказались в библиотеке без окон.
За столом среди изуродованных полок сидел комиссар Валантэн [22]. Высокий, стройный, элегантный и красивый, он склонился над кипой бумаг и фотоклише. За его спиной зиял выход на потайную лестницу. Те, кто вскрывал проход, не церемонились: поворотную панель, которая должна была его скрывать, просто разнесли вдребезги.
Покончив с представлениями, Гриффон быстро приступил к работе. Со всей очевидностью, он имел дело с полицейскими прагматичными, которые не утруждали себя соблюдением процедур, когда к этому понуждали обстоятельства. Ему показали многочисленные фотографии, сделанные в гостиной до того, как унесли тела. Одна из них троицу особенно заинтересовала — кровавый отпечаток трехпалой ноги с когтистой шпорой.
— Мы практически везде обнаружили такие же следы, — уточнил Валантэн. — От гостиной и вплоть досюда.
— Горгулья, — не колеблясь пояснил Гриффон. — Это горгулья оставила этот отпечаток.
— Вы хотите сказать, как те, что на соборах? — удивился Террассон.
— Да.
— О боже!
— Ученые утверждают, что у некоторых горгулий есть душа. И что существует заклинание, которое может оживить их и поработить.
— Очевидцы говорят, что видели две удаляющиеся крылатые фигуры, — вспомнил Пюжоль.
— Это объяснило бы состояние веранды… — сказал Террассон.
— …так как горгульи, должно быть, проникли именно через нее, — заключил комиссар.
Пока Гриффон рассматривал фотографии трупов, трое полицейских обменялись понимающими взглядами. На мгновение маг остановился на Улисенко, но главное, — испытал облегчение, не обнаружив жертв женского пола. Фарру, которого интересовал только волшебник, заметил, что тот внезапно несколько расслабился.
— И пара горгулий могла устроить такую бойню? — спросил Валантэн.
— Да, — ответил Гриффон. — Сколько погибших?
— Девять, — сообщил Пюжоль. — И они были вооружены.
— Пули бессильны против этим тварей. Они живые, но сделаны из камня, не забывайте об этом.
— Ну дерьмо! — вырвалось у Террассона.
— Вот-вот, — отозвался Пюжоль.
В свою очередь портреты жертв просмотрел Фарру.
— Удалось вам опознать тела?
— Пока нет, — признался Валантэн. — Но этикетки на их одежде написаны кириллицей.
— Русские?
— Надо полагать…
Валантэн встал и сделал жест в сторону входа на потайную лестницу.
— Хорошая новость та, что мы думаем, что кто-то мог сбежать, — сказал он. — Кто-то забаррикадировался сначала в соседней комнате, потом тут. А поскольку ни тела, ни крови не обнаружилось, тот человек, вероятно, скрылся сюда. Что указывает на то, что он был знаком с этим домом, в отличие от горгулий, которые обшаривали комнату, прежде чем нашли выход…
— Куда он ведет, этот ход? — спросил Фарру.
— В небольшой флигель с гаражом, через две улицы отсюда.
— Тайный ход… — вздохнул Пюжоль. — Такое ощущение, будто мы попали в роман про Арсена Люпена!
Гриффон едва заметно улыбнулся.
— Выживший, — подхватил Террассон, — это нам очень наруку, а? Это делает его одновременно свидетелем и подозреваемым. Осталось только его найти.
Приятно было видеть его оптимизм.
Гриффон же, поскольку на него больше не обращали внимания, беспрепятственно рылся в бумагах, сваленных на стол. Вероятно, полиция собрала их по всей квартире. Здесь лежали официальные документы: удостоверения личности, паспорта, декларации гражданского состояния. И все, без сомнения, фальшивые. Во всяком случае, все они были выписаны на разные имена.