Наследник пепла. Книга IX (СИ)

Дело было даже не в том, что на него скопом навалились неприятности. Сначала умерла племянница. Затем стало ясно, что родила она полудемона. После этого — проникновение демонов вглубь империи. И вот теперь, когда казалось бы, что все несчастья позади, появилась новая напасть.
Перед глазами Иосифа Дмитриевича на стене висела огромная карта Российской империи — больше, чем на стене у Ликоморы раз в тридцать. И на этой карте он отмечал места, где роды и кланы Российской империи обнаружили у себя выпитые и опустошённые капища. Эти места он обозначал булавками с чёрными головками, неосознанно выбрав тот же самый цвет, что и Ликомора Болотова.
  
Но это было ещё не всё. Если бы дело ограничилось только выпитыми капищами, то да, это была бы трагедия сама по себе, но её хотя бы можно было остановить, поймав того, кто совершает это преступление. Но всё было гораздо сложнее.
Рядом с чёрными булавками, как правило, в карту были воткнуты булавки с красными головками. Причём чем больше было сосредоточено в одном месте чёрных, тем с большей вероятностью там находилась красная. А кроме того, на тех местах, где в карте была воткнута красная булавка, но не было чёрных, надо было искать убитые капища, которые пока ещё просто не заметили. Это Светозаров уже понял.
Красными булавками он отмечал места с природными катаклизмами, которые в последнюю неделю захлестнули империю. Он-то думал, что после битвы на Ольхоне сможет спокойно отдохнуть и восстановиться, но нет. События развивались, словно снежный ком, летящий с горы.
На Камчатке проснулся вулкан, который считали заснувшим навсегда. Да так проснулся, что мало не показалось никому. Сначала всё округу тряхнуло, как следует, что, собственно, и спасло местных жителей, которые тут же сообразили и начали покидать дома. А затем всю округу залило раскалённой лавой. Она сметала целые деревни и небольшие города, стоявшие у неё на пути. Десятки тысяч тонн раскалённой породы превратили огромную местность в непригодный для жизни ландшафт.
Недалеко, на Сахалине, тряхнуло так, что из океана пришла волна цунами.
В Арктике вдруг, несмотря на зиму, стала размораживаться вечная мерзлота. Огромные куски льда рассыпались осколками. Многотонные айсберги откалывались от ледяного покрова, несмотря на то, что этого не должно было происходить.
Кавказские горы трясло. На юге местами был замечен массовый падёж скота. Где-то безо всякой очевидной причины погибли огромные поля озимых. И так далее, и тому подобное. И это не было единичными случаями.
Посыльные из телеграфного пункта только и успевали прибегать, докладывая о новых природных катаклизмах то там, то тут. Но самое главное, начинались они всегда в тех местах, где были уничтожены капища. Тот, кто это делал, обрекал империю на гибель в мучительной агонии.
В какой-то момент Светозаров просто схватился за голову и отказывался верить в то, что происходит. Это было страшно. Они же только победили демонов. Они должны были сейчас проститься с мёртвыми, должны были выбрать нового императора и праздновать свою победу. Но нет. Им этого не давали сделать.
В последнем донесении говорилось о том, что в Восточной Сибири образовался огромный провал в несколько десятков километров в диаметре. Просто дыра в земле. По какой-то причине растаяла вечная мерзлота. Чёрных булавок рядом с этими местами не было. Но Иосиф Дмитриевич точно знал: там уже вытянули жизнь из капищ. И теперь земля стала нестабильной.
Он знал, что такое баланс, и понимал, что происходит. Раз баланс сил нарушен, всё вокруг сходит со своих орбит и начинает биться в агонии. То же самое происходило с их землёй. А тот, кто это делал, обязан понести наказание.
Поражало то, сколько капищ было уничтожено за это время. Работала, судя по всему, огромная группа людей. Причём они специально действовали так, чтобы их нельзя было заметить. Капища были отдалёнными, спящими. В таких местах, где представители родов, которым они принадлежали, бывали крайне редко.
Но, наверное, больше всего из колеи выбивало Светозарова не это, а то, что впервые за все десятилетия, что служил главой имперской безопасности, он отчётливо понимал, что попросту не владеет ситуацией. И именно это было хуже всего.
Страна в итоге подобных катаклизмов могла не развалиться на куски фигурально, а распасться в самом прямом смысле этого слова.
Дверь кабинета распахнулась и вбежал очередной посыльный из телеграфного узла связи. Парень был бел, словно мел, дрожащей рукой поднял ленту с информацией к глазам, после чего прочёл:
— Нападение на резиденцию Рароговых.
Светозаров, скрепя сердце, уже был готов услышать, что где-то в очередной раз произошла какая-то катастрофа. Но он не был готов к тому, что нападению подверглась резиденция Рароговых. Которая? Уж не та ли в которой находился младенец?
— Какое ещё нападение? — проговорил Светозаров, чувствуя, что кровь отливает от лица. — Демоны, что ли, опять активизировались?
— Нет, не демоны, — ответил ему телеграфист, сверяясь с лентой послания. — На резиденцию Очагово напали болотные твари.
Светозаров выругался. И почувствовал, как его голову прострелило особенно сильной и резкой болью.
— Там ещё что-то есть? Что ты молчишь?
— Так точно! Есть! Есть приписка «Первый жив», — оттарабанил телеграфист и замер по струнке, ожидая ответа от начальства.
— Меня до конца дня не будет, все донесения заместителю, — наконец, принял решение Иосиф Дмитриевич.
Через пять минут он уже мчался на всех парах к телепорту. Он понимал: да, младенец жив. Но способны ли Рароговы выдержать ещё одно покушение? И что за нападение? Связано ли это с нарастающим валом катастроф? Или под болотными тварями имелись в виду именно Болотовы?
Не более чем через полчаса он уже прибыл в Очагово, центральную резиденцию Рароговых.
Светозаров привык, что Рароговы довольно-таки миролюбивые и улыбчивые люди, но сегодня он видел, что все они кипят, чуть ли не в прямом смысле этого слова, и полыхают. Сначала он даже не понял, чем они занимаются, но потом увидел, что повсеместно собирают обгорелые трупы каких-то гадов.
С удивлением подошёл ближе и понял, что это змеи, лягушки, тритоны, какие-то вообще непонятные создания, иногда даже похожие на летучих мышей. Также увидел пиявок и много всего прочего, что было сложно даже идентифицировать.
И на подходе к резиденции он увидел, что всю эту смердящую дрянь они не уничтожают, что удивительно, не сжигают, а просто собирают в огромные кучи с такой мрачной решимостью, что становилось немного страшно.
Иосифа Дмитриевича здесь уже видели неоднократно, потому никто дорогу ему не заступал и препятствий не чинил.
Безопасник вошёл в резиденцию, и уже было хотел обратиться за помощью к кому-либо из слуг, чтобы провели его к Креславу или Гориславе, но его внимание привлёк разговор на повышенных тонах. На его звуки он отправился, обнаружив спустя пару минут импровизированный семейный совет в каминном зале.
Прежде всего взгляд Иосифа Дмитриевича упал на люльку, подвешенную недалеко от камина, в самом тёплом месте. Малыш что-то весело агукал. Горислава же покачивала люльку и успевала принимать живейшее участие в обсуждении, смысл которого Иосифа Дмитриевича, можно сказать, ужаснул. Хотя больше всего этот разговор был похож не совет, а на спор. Молодая девушка Ада фон Аден, правнучка Креслава, рвала и метала. От неё, в буквальном смысле этого слова, летели искры:
— Да какого демона? Она нас чуть не перетравили всех, а мы должны умыться и заткнуться? А как же око за око? Мы должны призвать их к ответу! Давайте хотя бы парочку болот их высушим!
  
Такой была её позиция. Креслав же пытался хоть как-то её утихомирить. Горислава, как ни странно, горячо поддерживала дочь.
Когда Светозаров вошёл на порог, все присутствующие оглянулись на него. И он подумал, что никогда не видел Рароговых такими злыми.
— Проходи, присаживайся, — проговорил Креслав, указывая Иосифу Дмитриевичу на свободное место. Но тот застыл, разглядывая Виктора фон Адена. Нет, он его видел на Ольхоне. Знал, что молодой человек сильно изменился с тех пор, как видел его в последний раз, до сражения на Байкале.