Только моя принцесса (СИ)

Мама с папой мне много нужного говорят, жаль, только следовать не всегда получается.
- Он…этот ваш Шахов, он…всегда играет так грязно? - хрипло бормочет Вадим.
По его гладкому лбу стекает капелька пота, а на меня от его вопроса будто выливается кастрюля ледяной воды.
Шок, вперемешку с отрицанием реальности.
- Что?
Вадим разгибается, и я вижу, что у него испачкана рубашка.
Также в чем-то красном, так похожим на настоящую кровь.
А потом он слегка забирает ткань наверх, и я, словно загипнотизированная, пялюсь на тонкую кровавую полосу, проходящую по его коже наискосок по правому боку чуть выше пояса брюк.
- Он неожиданно напал, когда вы все ломанулись смотреть на пожар, - продолжает Вадик. - Целился в живот, гад, и повезло, что я вообще успел увернуться.
- Он не мог! – восклицаю я, а сама вспоминаю о том, что Игнат прекрасно знал о ноже. Я сама прибежала и предупредила сразу же после того, как случайно подслушала разговор Вадика по телефону.
Девчонки затянули разговор о мальчиках и поцелуях, а я…Я сбежала. Я привыкла быть в авторитете у них. Я всегда в первых рядах. Я эксперт во всем.
Наряды, косметика, самые модные показы и вечеринки. А тут…Я растерялась. На эту тему…просто…Не захотела говорить.
И вот я добралась до отдаленного мужского туалета, подслушала, а потом рассказала все Игнату.
Значит ли это, что Игнат также решил вооружиться? А когда все отвернулись, нанес бедному Вадиму удар исподтишка? То есть…собирался нанести. И если бы не ловкость парня, неизвестно, чем бы все закончилось.
Нет, однозначно, нет.
- Он не такой, - последнее произношу уже вслух.
- Много ты о нем знаешь, - хмыкает Вадим.
- Достаточно.
Хотя, по факту, не так уж и много, он прав. Лишь только мечтаю знать все-все-все.
Слова Вадима болезненно задевают за живое.
А в следующий момент я вижу перед собой самого Игната. И Игоря, и остальных.
И тут же взмыленной горой над всеми нами нависает директор.
Смотрит на растрепанного Вадима, который уже успел одернуть рубашку, потом переводит взгляд на Игната.
- Шахов! Снова драка? – цедит угрюмо и подозрительно, сжимает губы в полоску.
Ноздри на крупном носу директора раздуваются. В целом он напоминает сейчас разъяренного огнедышащего дракона.
- Никакой драки, Борис Степанович, - отвечает за Игната брат.
Подскакивает к Вадиму, и кладет тому руку на плечо.
- Мир, дружба, жвачка.
Игнат же стоит прищурившись, и смотрит на нас с Вадимом.
- Ничего такого, - раздается со всех сторон. – Вообще нет, даже близко, Борис Степанович.
Но директор явно никому не верит. И отмахивается от всего, что не вписывается в его теорию.
- Тогда что это? – ревет он.
И указывает пальцем на рубашку Вадима.
Тот не успел запахнуть полы школьного пиджака. И так получается, что испачканная рубашка оказывается прямиком перед носом директора.
- Вы о чем? – спрашивает Вадим, будто не понимая, но директор выгибает густые брови, сросшиеся у переносицы.
Он вообще весь такой…Массивный и тяжеловесный. Крупные черты лица с носом картошкой, высокий рост и грузная фигура. А глазки, наоборот, очень маленькие, и сверлят все время, словно дрелью пытаются прокрутить, а потом нанизать твое безжизненное тело на ниточку, и повесить на видном месте в назидание остальным ученикам.
Я очень его боюсь и не знаю, как парни могут так легко и непринужденно чувствовать себя в его присутствии. А Игорек так вообще то и дело нарывается.
- А, это, - бормочет Вадим, и кидает быстрый взгляд на Игната.
Что не укрывается от зоркого глаза директора.
- Да, это. Что там?
Взгляд директора становится еще пристальнее. Он словно ищейка, почуявшая горячий след.
- Да так.
И Вадим нехотя задирает рубашку.
Большего директору не требуется.
- Шахов, живо выворачивай карманы, - ревет директор, наступая на Игната.
- На каком основании? – вскидывается Игнат.
- На том, что я тебе говорю!
- Да мне плевать, что вы говорите, - произносит Игнат дерзко, повыше задрав подбородок.
Тишина становится мгновенной и осязаемой.
 
- Чтооо?
Голос директора в этой тишине звучит особенно зловеще. Громогласно, хоть и произнесено тихо, панически осязаемо.
- А вдруг вы скажете, чтобы он с крыши прыгнул, или утопился? Ему тоже нужно будет выполнять? – вновь встревает Горр, подсыпая специй в итак бурлящий и готовый к извержению котел.
- Шахов, в мой кабинет. Немедленно, - произносит директор четко и по слогам, игнорируя этот выпад, и, как мне кажется, готовый реально убить Игната.
Почему-то он всегда выводит его сильнее брата.
- И только попробуй ослушаться!
Но Игнат на этот раз выполняет. Сходит с места, и идет следом за директором.
- Я с вами! – восклицаю я.
Мне сейчас реально страшно за Игната. Даже если и так, если это сделал он. Тем более, если это сделал он. Все равно не могу не вмешаться, даже если и он совершил нападение на Вадима.
Во что я категорически не хочу верить. Игнат, он…противный конечно, и очень вредный. Но он никогда не был подлым, никогда. Но что, если я действительно плохо его знаю?
Слова, брошенные Вадимом между делом, находят благодатную почву, и я не могу просто так отмахнуться от них.
Взять те же бои. Что, как, когда и почему?
Что это в точности означает?
Как давно началось и когда?
Почему он участвует в них и почему я ничего не знала об этом до сих пор?
Даже брат, я уверена, не знает Игната досконально.
Однажды, еще классе в четвертом-пятом, мы с семьей Игорька поехали в театр.
Дядя Демьян сидел за рулем, рядом с ним тетя Ви.
На заднем расположились я, Игорек и Игнат. А Марьяшка осталась дома с няней.
Мы ехали, слушали музыку, и болтали обо всем. И вдруг Игнат попросил остановить машину.
Резко так попросил, и нетерпимо.
А когда дядя Демьян съехал на обочину, и заглушил двигатель, Игнат распахнул дверцу, и сорвался куда-то.
В темноту.
В самый ливень.
Дядя Демьян приказал всем нам оставаться в салоне, а сам быстро вылез из машины, и побежал за ним. Прямо под дождь, потому что гроза случилась неожиданно уже в пути, и зонта ни у кого не оказалось. Да и не до него было в тот момент, совершенно не до него
Тетя Ви честно пыталась отвлечь нас разговором, и тем не менее мы с Горром выдержали только минут пять, и уже хотели вылезать следом, несмотря на нарядную одежду и, главное, запрет дяди и его просьбу сидеть в салоне и не выходить.
Но не успели мы осуществить наше намерение, как они вернулись.
Видимо, Игнат убежал недалеко.
Оба насквозь промокшие. А Игнат еще часто и поверхностно дышал.
- Может, в клинику? – предложила тогда тетя Ви.
- Все в порядке, - сказал дядя Демьян.
- Все в порядке, - повторил за ним Игнат. - Прошу меня извинить.
Он сел на свое место, откинулся на сиденье, и ушел весь в себя. Казалось, не замечая ни промокшей одежды, ни моего встревоженного лица.
Мы тоже сделали вид, что ничего необычного не случилось, и поехали обратно в особняк переодеваться.
Дядя Демьян облачился в новый костюм, а Игнату выдали одежду из гардероба Игорька. На нем она смотрелась…необычно.
Мне, привыкшей видеть его в протертых поношенных джинсах или школьной форме, не понравилось.
То есть, он здорово смотрелся, конечно, и, в то же время, это будто бы был уже совсем не он. Какой-то другой, чужой мальчик.
И от этого становилось не по себе.
Это сбивало и расстраивало.
А еще…я представляла, с каким интересом станут на него теперь смотреть другие девочки.
Мы снова поехали. И даже успели к началу, потому что благодаря тете Ви, чьей идеей и была эта поездка, выехали сильно заранее.
Но только я больше смотрела не на сцену, а на хмурого темноволосого мальчика, сидящего через сиденье от меня, и кажется, полностью ушедшего в себя.