Русский век (СИ)

Ведь он совершает подвиг во имя короны, отнюдь не из-за золота. По крайней мере, в этом он убеждал себя.
Отряд колониальных испанских войск, отъявленные бандиты из отряда Родригеса, посмотрели на своих соплеменников с удивлением, но и среди них нашлись те, в ком сыграло чувство благородства. Ведь сюда шли те, кто искал прощения за свои прегрешения, кто избежал виселицы или тюремного срока и хотел вернуться к нормальной жизни.
  
И теперь они бежали, порой обгоняя индейцев, показывая краснокожим, как должны воевать настоящие мужчины.
— Бах-бах-бах! — русские стрелки ускорили темп стрельбы.
Теперь они били уже не по индейцам, прекрасно понимая, что туземные войска будут двигаться вперёд только до тех пор, пока у них за спиной или рядом с ними будут бледнокожие.
— Уходим! — крикнул Кондратий.
Но сложно было оторвать увлекающихся русских бойцов от уничтожения покусившихся на русское золото врагов. Потому Лапе пришлось бегать и практически за ворот мундиров выдёргивать солдат из боя.
Причём небольшая часть общинников, которые были в крепости, уже подчинились, а вот солдаты, включая и их командира, увлекались.
— В лаз, сукины дети! — орал он, намеренно грубо сбивая боевой угар.
Но он делал это намеренно: выбивал из боевого угара увлекающихся воинов, заставлял их и тем самым приходить в себя.
Выстрелы перестали звучать. Испанцы стали подтягивать четыре своих небольших пушки. А в это время русские колонисты были уже у подземного прохода.
Каждая крепость строилась с такими подземными лазами. Они выходили недалеко, буквально в двух метрах от крепости, но неизменно в тех местах, которые можно было бы назвать труднопроходимыми.
Вот и сейчас русские бойцы, согнувшись, медленно — так как быстро не получалось — плелись в сторону выхода между двумя болотами. В крепости оставалось только три человека. Им предстояло проявить героизм первыми.
А вот после покажут себя и все те воины, которые сейчас изготавливались к атаке. Испанцев с их приспешниками ждали неожиданности. Нужно было не только победить, а унизить, показать превосходство русского оружия. Чтобы другим повадно не было.
От авторов:
НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!
Меня ударило током, а очнулся я с искусственным интеллектом в голове! Теперь со мной всегда цифровая девушка-напарница — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе мы раскроем преступлений больше, чем весь Отдел.
ЧИТАТЬ  https://author.today/reader/537116
  
Глава 16
 
Я не знаю ни одного американского джентльмена. Да простит мне Бог, что употребил эти два слова вместе.
Ч. Диккенс.
Дальний острог Петроградской губернии.
2 августа 1742 года.
— Бабах! — прозвучал пушечный выстрел.
Небольшое ядро, но все равно кажущееся самым разрушительным явлением в этих местах, попало прямо в ворота крепости. Конструкция выдержала, но стало понятным, что это ненадолго. Другие пушки были направлены также в сторону ворот.
Минута, вторая — прозвучало ещё семь выстрелов. Испанские пушкари работали исправно. Ответа с крепостных стен не последовало. Так что пушки стреляли метко, без лишней суеты.
Но Гонсало де Льего был уверен, что русские собрались у ворот и готовы принимать испанскую атаку в штыки. Ждут, что ворота проломятся и тогда останется русским только умирать, ну а испанцам…
Идальго был убеждён, что эту крепость он уже взял. Оставался только вопрос, сколько де Льего ещё потеряет своих солдат и индейцев, когда начнётся штурм. Впрочем, о последних даже просвещённый испанский дворянин думал в последнюю очередь. И это при том, что его часто обвиняли в излишней склонности жалеть индейцев.
И вот благородный идальго встал в полный рост, извлёк свою родовую шпагу из ножен и направил клинок в сторону крепости.
С боевыми криками и воплями, нередко вспоминая Мадонну, а порой и ругаясь, поминая падших женщин, испанцы и вместе с ними индейцы бросились вперёд. С разной долей энтузиазма. Хотя жажда наживы не была чуждой и для тех индейцев, который пришли с испанцами. Она почти для любого человека не чужда.
И не уходить же обратно, тем более, что при переходе только санитарными потерями отряд лишился почти шести десятков воинов. А были и нападения индейцев. Которые, правда, унесли жизни только семи бойцам. Но все же… Обратная дорога могла бы убить и до половины всего отряда.
Между тем, в остроге Однорукий Ибрагим, бывший по национальности турком, но уже нашедший себя в России, влюблённый в Америку, посмотрел на двух своих помощников. Молодые ребята, оба русские, но решительные. Злость на русских у Ибрагима уже давно ушла. Да и дочь у него выросла, замужем за русским и православная. Внук есть, тут же живет, в Петрограде. Так что есть у Ибрагима за что воевать и за кого умирать.
— Уходите, ребята. Сам сделаю. На то воля Аллаха, — сказал турок.
Два молодых русских бойца посмотрели на своего командира. Они хотели спросить у него, почему, когда он решает остаться один и взорвать крепость, вспоминает Аллаха, а не Иисуса Христа, ведь Ибрагим был уже давно крещёным.
Но они знали этот взгляд своего однорукого наставника, ставшего одним из главных подрывников и инженеров Русской Америки, а ранее еще учившегося на инженера у французов.
— Дочери моей, Елене, скажите, что я ее и внука люблю, пусть счастлива будет, — сказал Ибрагим и отвернулся.
Песчинка ли в глаза попала, что те слезиться начали?
Со слезами на глазах, в голос рыдая, но бойцы вошли в проход подземного лаза. Они вынужденно согнулись, и оба вдруг осознали, что могли бы и поклониться своему наставнику, который сейчас спасает их жизни ценой собственной. И даже не задумывались, почему это Ибрагим, ставшим православным Иоанном, поминает не Христа, но Аллаха.
Русские бойцы проделали уже большую часть пути, когда раздались первые взрывы. Земля задрожала и стала уходить из-под ног. Вся крепость, как внутри, так и снаружи, была заминирована. Было потрачено огромное количество пороха. Да и не только его: также использовалась и новая взрывчатка, названная пироксилином и привезённая в Америку всего лишь три месяца назад.
Земля продолжала содрогаться, и русские бойцы, которые были в подземном ходу, ускорились. Но не выдержали подпорки, стали обваливаться доски, засыпая воинов тоннами земли. Бойцы шли вперед, но уже понимали, что пора читать молитвы, ибо… Земля еще раз содрогнулась и земля заполнила подземный ход. Два молодых человека были погребены заживо.
А между тем взрывы продолжались. Ранее, словно гиены, завидев раненого благородного оленя, испанцы и индейцы вбегали в крепость, выискивая глазами противников. И уже не поспешили выйти из острога. Да и не думал благородный дворянин, идальго де Льего, желающий снискать себе славу конкистадора, что у русских будет достаточно навыков и взрывных веществ, чтобы таким образом заминировать целую крепость.
Поражающие элементы в виде стальных шариков картечи и камней летели в разные стороны, порой, превращая человеческие тела в решето. Доставало и тех, кто находился за пределами крепости, или тех, кто с первыми взрывами попытался убежать. Стальные шарики часто пробивали даже двоих человек. Пироксилин оказывался куда как мощнее взрывчаткой, чем порох. В том и причина, почему излишне много заложили фугасов. И что подземные ход завалило.
Кондратий Лапа, уже будучи в седле своего вороного коня, изготовившись к атаке, не мог видеть, что происходит в крепости: отряд общинников и казаков был в низине. Все с нетерпением ожидали, когда закончатся взрывы и можно будет выдвигаться.
  
И вот прошло ещё две минуты, а взрывов больше не было.
— Ну что, братка-казак? — обратился Лапа к казацкому старшине, Платону Ивановичу Загребину. — Покажем супостату, где раки зимуют?
Казак усмехнулся. Он был готов к бою. И то мимолётное малодушие, которое проявил чуть ранее, только подстёгивало быть смелым и пустить кровь врагу. Да и не малодушие это, а осторожность.