Русский век (СИ)

Мною была подготовлена книга о полевой археологии, где я, вспоминая всё то, что применялось археологами в будущем, тщательным образом зафиксировал.
Вводил понятие «культурный слой», описывал необходимость зарисовки стратиграфии, фиксации находок и правила их маркировки, поднимал этическую сторону вопроса…
Просто невообразимое количество археологических памятников было уничтожено в восемнадцатом и даже в XIX веках. Если этот стандарт будет принят, то мы точно увидим более богатые коллекции и узнаем об обрядах захоронения древних русичей и многое другое, что необходимо в том числе и для развития понятия нации, народности, поиска своих героических корней.
  
Но, к сожалению, собрание археологов произойдёт без моего участия. Между прочим, и археологов в Европе, в известном мне понятии, нет — никто из специалистов не приехал. И в этом они сейчас существенно отстают от нас. Так что правила археологических раскопок будут принимать математики, физики.
Мы уже в прошлом сезоне, начали исследование раннесредневековому комплексу в Гнёздово под Смоленском, сенсационно раскопали Чёрную могилу в Чернигове. Так что могу с уверенностью сказать, что культурное наследие у России будет куда как более богатым, чем в иной истории.
Как-то ещё нужно будет продвинуть закон о градостроительстве, чтобы сперва проходили археологические исследования, а потом уже на их месте начинали возводиться дома, коммуникации и всё, что необходимо. Сделать это лет через десять, когда у нас появится хоть какое количество учёных-археологов и историков.
Я отправился в левое крыло здания. Под шум конференции была запланирована встреча. А вот и тот, кто меня отвлекает от поистине интересных дел, вынуждая заниматься делами поистине важными. Впрочем, война-то пройдёт, а вот наука уже даёт такой скачок, что, может быть, и научная конференция намного важнее, чем встреча с послом Священной Римской империи.
Николаус фон Хохольцер был человеком уже преклонного возраста. Опытным дипломатом его можно было назвать, но главная причина, почему именно он возглавил дипломатическую миссию Священной Римской империи в Российской империи, была несколько в ином.
Я зашёл в один из кабинетов Петербургского университета. Здесь меня и дожидался посол. Он неожиданно резко, хоть и выглядел дряхлым стариком, поднялся со своего стула и низко поклонился. Вот за это его и привлекли к дипломатической работе в Российской империи.
Хохольцер умел кланяться и был подобострастным. Он словно бы угодливый старичок. Я даже словил себя на мысли, что мне хочется как-то взамен на такое поведение, ему что-то дать, уступить. Рублик что ли дать юродивому? С одной стороны, уважаю старость, с другой стороны, посол был приветливым и всячески пытался опутать лестью меня. А это игра, притворство. А я на войне, дипломатической, но войне.
— Я несомненно счастлив вновь с вами встретиться, господин канцлер. С нетерпением жду того момента, когда смогу рассказать своим детям, что разговаривал с одним из светлейших умов нашего времени, — вот так плёл паутину из лести и притворства австрийский паук.
— Если вы желаете, господин Хохольцер, разговаривать на серьёзные темы, то прекратите окутывать меня лестью. Это начинает раздражать и имеет обратный эффект. И разговор не обо мне. Вы хотели видеть меня. Я здесь, — сказал я.
Он растерялся, но быстро взял себя в руки. И вот я уже смотрю не на угодливого старика, а на дипломатического волка. Взгляд цепкий, внимательный, изучающий.
— Долго ещё Россия и вы лично будете мстить Австрии за нашу непредусмотрительность пять лет назад? — задал в лоб вопрос австрийский посол.
— Если желаете откровенно, то мы будем это делать в меньшей степени, чем некрасиво поступила некогда Австрия… — я усмехнулся. — Воевать против вас не собираемся, как и снабжать ваших врагов. Вы же так делали во время войны России и Османской империи?
— Но нынче другой монарх…
— Не смейте закрываться персоной императора Священной Римской империи, пусть уже и почившего, — перебил я посла. — Что вам известно о действиях австрийской империи? Тех, что нынче же происходят? Связи с османами есть? Переговоры?
— Это не в моей компетенции, потому я не могу вам чего-то вразумительного ответить, — сказал посол.
— Из достоверных османских источников я узнал, что состоялась встреча тайного посланника от Марии Терезы и визиря Османской империи. Вы опять начинаете за нашей спиной договариваться с нашими врагами? — наседал я на австрийца.
На самом деле, ничего крамольного в том, что австрийцы встречаются с османами, я не видел. Да, нам это не совсем выгодно, но лишь потому, что австрийцы просят Блистательную Порту ни в коем случае не нагнетать ситуацию с Россией и не начинать новый виток противостояния. Платить им за это хотят.
Как узнал — опешил. Это как? Австрийцы готовы платить Османской империи за то, что она не будет отвечать на русские провокации и, напротив, будет идти на всевозможные соглашения, чтобы только не началась русско-турецкая война. Словно бы австрийская казна полна серебра. И в другой момент я бы посчитал бы это, действительно, большим подарком со стороны наших союзников.
Но всё выглядит сейчас ровным счётом наоборот. Благими намерениями выстлана дорога в ад. Австрийцы вроде бы хотят нам добра, чтобы не было войны с османами. Но тем самым они, намеренно ли или случайно, пытаются расстроить мои внешнеполитические планы.
— Я понимаю, почему вы мне об этом рассказали, — старик усмехнулся. — Если бы я не знал об этих переговорах, то, конечно, сейчас смутился бы и стал бы вести себя крайне растерянно. И в таком случае вы бы могли многое из меня вытянуть. Но, как вы уже успели догадаться, я прекрасно осведомлён, зачем именно была отправлена миссия в Константинополь. Да, мы не хотим, чтобы наш союзник, Российская империя, не перенапрягал силы: с одной стороны, следуя заключённым союзническим отношениям, с другой стороны, противостоя Османской империи.
Было видно, что посол посчитал, что схватил удачу за хвост. Он также как-то немного преобразился, показался менее старым.
— Вместе разобьем французов и прусаков, а потом навалимся на Османскую империю. И вместе её же будем бить, — громко и эмоционально, будто выступает перед толпой на митинге, говорил австрийский посол.
Действительно, такое предложение могло бы показаться очень интересным для России. Но проблема заключается в том — проблема для Австрии, — что я полностью уверен в подавляющем преимуществе русской армии над любыми силами, которые может выставить Османская империя.
Более того, сейчас происходят важные политические события, которые должны обязательно быть предвестниками очередной войны с турками. Так что австрийцы нам абсолютно не нужны.
— В будущей войне с Османской империей нам Австрия не нужна. Вот такая незадача. Нам не выгодно делиться с вами. Выходит, что наш союз нужен только вам, — сказал я наиграно, словно бы действительно сожалел, развёл руками и состроил огорчённое выражение лица. — И ведь не только Россию вы привлекаете. За нами сразу же пойдут и Дания и Швеция. Да, они не так сильны. Но помощь оказать могут дельную.
— Давайте вы не будете лукавить. Если падёт Австрия, Пруссия настолько усилится, что вам всё равно придётся с ней столкнуться в самое ближайшее время. Священная Римская империя является противовесом для тех государств, которые могут сейчас быть воинственными и агрессивными. Что, если Франция завладеет Австрийскими Нидерландами?
— Прошу вас, господин посол, не нужно пытаться посвятить меня в таинство европейской политики. Я всё прекрасно понимаю. Именно поэтому я сейчас с вами разговариваю… Итак, первое: тот миллион талеров, который вы пообещали османам за то, что они не будут провоцировать Россию на новую войну, вы передаёте России. Делаем это всё громогласно, с оповещением в газетах, что вы, как союзники, помогаете нам. Русские люди не забыли вероломства австрийцев. Но с деньгами и с нужным освещением, общественное мнение будет на вашей стороне, и мы в срочном порядке начнём формировать корпуса и армии, которые будем направлять в сторону… — я замолчал, не желая выдавать план будущей военной кампании против Прусского королевства.