Любимая невеста (ЛП)
— Ты мне не нравишься. — Я пораженно смотрю на нее. — Как ты можешь не нравиться? Конечно, временами с тобой трудно. И нет, ты не такая, как я ожидал. Но ты мне не нравишься. — Я качаю головой. — Я был впечатлен твоим характером, Катерина. И после твоего похищения… — Я делаю вдох, чувствуя почти отчаяние. — Катерина, посмотри на меня, пожалуйста.
На мгновение мне кажется, что она не собирается. Ее плечи напряглись, взгляд устремлен прямо на кровать, как будто ей невыносимо смотреть на меня. А затем она медленно поворачивается, ее темный взгляд встречается с моим.
— Что, Виктор? — Тихо спрашивает она. — Скажи мне, что ты думал обо мне после.
Я не могу остановить себя. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее лица, мои пальцы поглаживают ее скулу, спускаются к подбородку. Я чувствую легкую дрожь, которая проходит по ней от моего прикосновения, даже когда она держится прямо, как шомпол, напряжение в каждой линии ее тела.
— Я думал, ты смелая, — бормочу я. — Такая же смелая, как любой солдат или бригадир, которого я когда-либо нанимал, если не больше. Я знал людей, которые не смогли вынести того, что вынесла ты. Я думаю… — Я замолкаю, не желая заканчивать, отдергивать руку, прекращать прикасаться к ней. — Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо знал, Катерина. И даже если ты никогда по-настоящему не полюбишь меня или не захочешь стать моей женой, я не смог бы выбрать лучшую женщину, чтобы стать матерью моим дочерям.
Рот Катерины слегка приоткрывается, и я вижу ее прерывистое дыхание, блеск в глазах. Я чувствую притяжение между нами, напряжение в воздухе сгущается, и я знаю, что она хочет, чтобы я поцеловал ее так же сильно, как я хочу это сделать. Я уже чувствую, на что будет похож ее рот под моим, мягким и нежным, и то, как она напрягается перед тем, как уступить мне, ее внутреннюю борьбу.
— Все могло бы быть по-другому, — шепчет она, и дрожь снова проходит по ней, ее лицо все еще находится в моей ладони. — Виктор, если бы только…
Если бы только я не был тем мужчиной, которым я есть. Я слышу невысказанные слова, витающие между нами.
— Я пытался быть хорошим человеком по отношению к тебе, — бормочу я. — К тебе, моим дочерям, я заботился о тебе, когда ты была больна, делал все, что мог, чтобы вернуть тебе здоровье, пытался показать тебе, что я чувствую к тебе…
— Я знаю, — шепчет Катерина. — Я знаю, Виктор. Но…
— Но этого недостаточно. — Я убираю руку с ее щеки, чувствуя жгучее негодование в груди. — Я никогда не просил тебя быть кем — то другим, кроме того, кто ты есть, упрямая, трудная женщина…
Катерина вздергивает подбородок.
— Я пыталась быть кем-то иным, Виктор. Но сначала меня уговорили на брак с тобой, и кровь всех, кто пострадал бы в войне между твоей фракцией и фракцией Луки, была предложена в качестве бремени, которое легло бы на мои плечи. А потом ты затащил меня обратно сюда, когда я попыталась убежать. Я не могу быть никем иным, кроме того, во что меня превратили. Если я упрямая и трудная, Виктор, то это потому, что я пытаюсь сохранить какую-то часть себя, в то время как каждый мужчина, которого я когда-либо знала, откалывал от меня кусочки, так что я не знаю, что осталось!
Она говорит приглушенным, сердитым тоном, ее грудь вздымается, и я все еще хочу поцеловать ее так сильно, как никогда. Ее бледное лицо раскраснелось на скулах, как это всегда бывает, когда она злится. За долю секунды я понимаю, что мне нравится, что я знаю это о ней, точно так же, как я знаю, как она уступит, когда я ее поцелую, и как напрягается ее тело перед тем, как она кончает, я хочу знать о ней и все остальное: как она выглядит, когда по-настоящему счастлива, звук ее смеха, звук, который издал бы ее голос, если бы прошептал слова "Я люблю тебя". Я хочу от нее всего, больше, чем хотел даже от первой жены, потому что, когда я любил Катю, я был молод и глуп, а теперь я старше и мудрее. Я знаю, чего я хочу, в чем нуждаюсь, и Катерина, это все то, что мне нужно.
Она мое все.
И все же она думает, что я недостоин ее любви.
— Я пытался дать тебе все, что мог…
— Ты знаешь, что мне нужно. — Она качает головой, делая шаг назад. — Мне нужно, чтобы ты был тем мужчиной, которым, я знаю, ты можешь быть, Виктор. Для меня, для твоих дочерей, для каждой женщины, которую ты еще не подобрал и не вырвал из ее жизни в ту, которую она не выбирала. И если ты не можешь этого сделать… — Катерина поджимает губы. — Я не уйду, Виктор, из-за детей. Потому что Елена и Аника нуждаются во мне. Но что касается остального… — она разворачивается и уходит от меня к двери.
У меня вертится на кончике языка окликнуть ее, и я почти физически тянусь к ней, желая остановить ее, удержать ее здесь. Но она уже у двери, и когда она открывает ее, я вижу Левина, стоящего там, его кулак занесен, как будто для того, чтобы постучать.
— Миссис Андреева. — Он наклоняет голову, отступая назад, когда Катерина проносится мимо него.
Я тоже выхожу, закрывая за собой дверь.
— В чем дело, Левин?
— У меня новости. — Он недовольно поджимает губы. — Мы не можем найти никаких намеков на Алексея. Его не было среди мужчин, напавших на дом, и никто из них не был нашим, что означает, что он нанял их по контракту.
— И? Что? — Спрашиваю я, чувствуя, как напрягаются мои плечи.
— Он ушел в тень. — Левин выглядит расстроенным. — Нигде нет абсолютно никакого намека на него. Он исчез, как призрак, и я подозреваю, что мы не увидим его приближения, пока не произойдет нападение. Что означает…
— Нам нужно усилить охрану. — Я потираю рот рукой, размышляя. — Найми еще людей. И продолжай копать. Он не мог исчезнуть полностью.
— Это еще не все. — Левин выдыхает. — Я не могу связаться с Михаилом. Насколько я знаю, никто другой тоже не может.
— Ты думаешь, он перешел на сторону Алексея?
— Я думаю, что он мертв, — прямо говорит Левин. — Или захвачен в плен, что еще хуже. Это выглядит не очень хорошо, Виктор. У Алексея большая часть наших людей. Он строит дело, чтобы стать твоим соперником, и это будет кроваво. Он не остановится перед тем, чтобы причинить вред твоей семье, ты знаешь это…
— Я знаю, — коротко говорю я. — Но в конце концов пострадает именно он. Я позабочусь об этом. Я могу защитить свою семью, особенно когда ты рядом. Но мне нужно знать, где Алексей.
— Я сделаю все, что смогу, — обещает Левин. — Ты знаешь, что я так и сделаю, Пахан.
— Я знаю. Ты всегда был верен мне, Левин. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому.
— Я благодарен. — Он наклоняет голову. — Я дам тебе знать, как только появятся какие-либо другие новости.
Я сжимаю переносицу, когда он уходит, чувствуя, как возвращается тяжесть, которую на мгновение снял приход Катерины. Бремя ответственности кажется тяжелее, чем когда-либо, и я больше всего на свете желаю, чтобы она это понимала. Чтобы она могла видеть, как я чувствую, что для меня нет хорошего выбора, только тот путь, на который я был поставлен. Что бы я ни сделал, это будет неправильно из-за выбора, сделанного за меня с самого начала.
Это жизнь, которую я получил, наследие, которое я получил. Мне кажется невозможным, что я мог бы уйти от этого.
И все же, это именно то, чего она хочет от меня.
6
КАТЕРИНА
Глубоко в моем сердце, когда я ухожу от Виктора, я знаю, что ничего не изменится. Я знаю, что он слишком далеко зашел в этой жизни, чтобы уйти, слишком глубоко погружен, чтобы когда-либо увидеть другой путь вперед. Я знаю, что часть его хочет быть другим, но этого недостаточно.
Я знаю, что любое будущее, которое у нас с ним будет, будет ограничено тем, с чем я смогу жить что, если он продолжит быть тем мужчиной, которым он является, означает дистанцию. Означает любить только его детей, и любого ребенка, которого я могла бы ему подарить, но никогда его. Это означает вернуться к той жизни, которую я когда-то ожидала вести с мужем, что не должно навредить. Это происходит только потому, что на краткий миг я почувствовала вкус чего-то другого.