Между добром и злом. Том 5

— Что ж вас смущает, когда вас преследуют? Вон сколько внимания.
— Нет-нет-нет! — замахала она головой и руками. — Ты не понимаешь, это совершенно другое! Тут главное сама реакция, что ты оценил её, а не ваши чувства или действия!
­— Я бы сказал…
— Что? Что девушке будет неприятно внимание человека, который ей не нравится?
— Верно, — кивнул Кондрат.
— Если он будет приставать к ней, это будет неприятно, а то, что он оценил её, понял, насколько она прекрасна — это приятно. Внимание. А учитывая, что ты ещё и безразлично себя ведёшь к нам, прекрасному полу, это вообще задевает вдвойне, хочу заметить, — Дайлин даже губки надула, будто это касалось и её лично. — И хочется привлечь твоё внимание!
  
— Зачем?
— Чтобы доказать!
— Что доказать?
— Что я красивая, естественно! Или она красивая! Такое игнорирование обидно, и хочется, чтобы ты проявлял интерес, как положено!
— Ты знаешь, что вы, женщины, очень противоречивые существа? — бросил Кондрат на неё взгляд.
— А как же, — усмехнулась она. — Зато вы нас и любите.
— Нет, точно не за это, — категорично ответил он.
— Так что, речь о твоей второй половинке, да? О той новой жёнушке? Я права? Да? — она чуть ли не к нему в лицо полезла.
— Да, права, — вздохнул Кондрат. — Дайлин, успокойся, пожалуйста. Давай сосредоточимся на том, что мы должны сделать.
— Да как тут сосредоточишься… — пробормотала она. — У тебя, оказывается, такие страсти происходят…
Она бы лучше подумала, какие страсти происходят между убийцей и его жертвами. Вот там действительно истории, от которых кровь стынет в жилах. Такие хитросплетения, такие интриги, что с ума иногда сходишь от того, насколько люди бывают иногда изобретательными.
  
Глава 7
 
Ходили мифы, что у таких организаций, как специальная служба расследований, есть досье буквально на каждого человека в империи. Что сыщику достаточно зайти в их личный секретный архив и попросить личное дело, и он будет знать всё о твоей жизни всё до мельчайших подробностей.
Но если бы всё было настолько просто…
На деле это выглядело так, что сначала ты идёшь по месту работы человека, потом ты идёшь в отдел стражей правопорядка, затем в ратушу, налоговую, и так, пока не обойдёшь всех, чтобы получить абсолютно всю необходимую информацию по человеку. И то не факт, что тебе удастся собрать абсолютно всё. Это в мире Кондрата можно было отправить запрос и получить всё через интернет, а здесь всё сам или через посыльных, и то не факт, что ты узнаешь всё, что нужно.
Поэтому неудивительно, что Кондрат с Дайлин вернулись со всеми документами только к вечеру, обойдя всех, кого могли.
— Боги…— пробормотала она. — Чтобы я, и ещё раз вот так ходила и собирала информацию…
— Ваш отдел кадров этим постоянно занимается по вашему запросу, — заметил Кондрат.
— Ну так им за это и платят, — выдохнула она, раскладывая документы по столу. — Ну… вроде мы всё собрали, да?
Для Кондрата не стало секретом, что её взгляд то и дело косился на окно. На улице уже зажигались огни, и девушка точно только и мечтала, как поскорее вернуться домой. Судить н её за это не мог — не всем быть без личной жизни, как ему.
— Ты можешь идти, а я пока разберусь с этим, — предложил Кондрат, кивнув на документы.
— Нет-нет, — замахала она головой. — Я с тобой, просто…
— Просто хочешь домой.
— А ты нет? Разве там тебя не ждёт молодая жена, — толкнула Дайлин его локтем в бок, подмигнув.
Кондрат не ответил. Ушёл от ответа, просто сев за стол и начав раскладывать документы по фамилиям погибших. Дайлин пару секунд смотрела на него, после чего тяжко вздохнула и села напротив, помогая. Так они управились буквально за несколько минут, после чего пошло самое сложное — прочитать это всё.
И они приступили.
Это были не интересные истории из жизни, отнюдь, здесь были сухие отчёты и цифры, заявления, характеристики с места работы, в том числе и жалобы. И всё это чуть ли не в кучу, где одно мешалось с другим. Кондрат уже не раз замечал, что в этом мире существовали серьёзные проблемы с систематизацией и учётом. Всё просто засовывают куда попало, и потом часами не могут найти.
Ещё одна проблема убитых в том, что перейти дорогу они могли кому угодно. Сущик, судья — все они все имели врагов, явных и скрытых. Где-то не то решение приняли, где-то взяли не того человека. У самого Кондрата в том мире была даже отдельная папка, куда он собирал все угрозы. Правда там, вычислить отправителя чаще всего было гораздо проще.
— Знаешь, они стольким людям дорогу перешли… — пробормотала Дайлин. — Вон, у того же судьи дел на посадку десятки. Любой мог затаить обиду.
— Да… — пробормотал Кондрат.
— Что у тебя? — подняла она взгляд.
— Жалоба на него. Здесь говорится, что он несправедливо осудил какую-то девушку якобы за убийство ювелира… Так, это же наше прошлое дело.
— Дай-ка! — Дайлин выхватила у него листок. — Слушай, и точно, это наше дело. Так, а написала заявление некая… Флоурс… — она взглянула на Кондрата. — Что думаешь?
— Думаю, не то, ведь мы оба ещё живы. У него таких жалоб очень много.
Хотя вот характеристика с работы была чуть ли не идеальной. Его описывали, как верного, добропорядочного, честного и справедливого человека, патриота своей империи. Собственно, было бы странно, напиши они обратное. В таких структурах зачастую даже у самого продажного судьи будет характеристика такая, что многим завидно станет.
Что касается дел, которые он вёл и которые могли быть связаны с делами того же сыщика и чиновника, таких он не нашёл от слова совсем. Нет, были перекликания между делами, которые вёл сыщик и судья вместе, но то были обычные дела по местным мерках парочка ограблений и одно убийство, где какой-то бродяга стукнул в пьяной драке другого бродягу.
Но они никогда не перекликались с чиновником и тем более директором.
Иначе говоря — пусто.
И так было с сыщиком, чиновником и директором. Где-то были жалобы, где-то были слова благодарности, но что-то прямо-таки выбивающееся ни Кондрат, ни Дайлин не обнаружили.
— Может он просто убивает их наугад? — предположила наконец она. — Знаешь, просто убивает власть, и между собой они никак не связаны?
— Да похоже на это… — пробормотал Кондрат.
Ловить таких было одно удовольствие, конечно. Хаотичные убийства, отсутствие улик или следов, непонятный принцип выбора своих целей — всё это в купе обещало затянутое дело, пока кто-нибудь случайно стрелка не заметит.
— Ты уже работал с подобными делами? — спросила Дайлин.
— Здесь, ты имеешь в виду? В Ангарии?
— Да.
— Приходилось пару раз, — кивнул Кондрат.
— И как?
— По итогу поймали, но до того момента он умудрился убить ещё одну девушку, плюс попытался похитить другую и подстрелил моего товарища, — ответил он, вспоминая те времена.
— То есть, своими действиями он сам себя и выдал.
— Не совсем. Отчасти мы выяснили, кого искать и где, однако… да, он сам облегчил нам задачу, выдав себя по итогу.
И здесь им придётся так ждать что ли? Ждать, пока тот себя выдаст? Пока не переубивает всех и сам не попадётся на глупости? Нет, конечно, можно было ждать такого исхода, однако тогда смысла сыщика терялся.
— Короче, — сел ровнее Кондрат. — У нас есть наконечник. Я не думаю, что многие кузницы каждый день куют наконечники. Если он потерял такой, то значит должен будет сковать новый.
— Если только у него нет запасных, — заметила Дайлин.
— Даже если есть, я очень сомневаюсь, что он ковал их сам. Ему явно такие сделали где-то и, скорее всего, где-то в городе.
  
— Мог и не в городе.
— Мог и не в городе. Но вряд ли он подозревал, что его можно будет найти по ним, — ответил Кондрат.
Он исходил из того, что это вряд ли кто-то богатый, иначе пользовался бы ружьём. Скорее всего, убийца из средних, а то и бедных слоёв общества, тех, кто беззащитны перед государственным аппаратом, который может перемолоть любого обычного человека. Это объясняет причину, почему он мог начать убивать.