Восемь недель за вуалью (СИ)

Он развернулся и прошёл в кабинет, оставив дверь открытой, как того требовали приличия. На меня он смотрел не больше пары секунд.
Чувствуя, что дыхание подводит, я встала на негнущихся ногах и вошла следом. В кабинете не было ни ковров, ни гобеленов — только голые стены из светлого камня. В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, на поверхности которого не было ни единого предмета. Идеальная чистота, почти стерильная и холодная. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми шторами, пропускали дневной свет, и тот ложился на тёмный деревянный пол ровными прямоугольниками, отмеряя пространство строгими линиями.
  
Наставница по этикету осталась в приёмной, она не услышит нас здесь, если только мы не начнём кричать.
Моё сердце… всё ещё ждало хоть какого-то проявления нежности. Хоть одного тёплого слова, жеста или заверения, что всё будет хорошо. Таррен был моей опорой всё это время, он давал мне надежду.
Я призналась ему в любви…
— Лойд жив? — тихо спросила я, так и не дождавшись реакции и наконец поднимая глаза.
Этот простой вопрос отнял у меня куда больше сил, чем я ожидала, но я решила, что больше не позволю себе сомневаться.
— Где он?
Таррен, спокойно сидящий напротив за огромным столом, казался мне потрясающе красивым, сильным и — бесконечно далёким. Ярко-зелёные глаза лучились спокойствием и уверенностью, но впервые эта уверенность не передавалась мне.
— Он жив. — Я не сдержала громкого выдоха. — Но едва. Целители делают всё возможное, его тело сейчас погружено в магический сон с помощью множества зелий. Я не думаю, что, проснувшись, он будет прежним, если вообще выживет.
— Я хочу вернуться в красную башню. Там находятся чьи-то покои, покои землянина… может, там я обнаружу лекарства, которые смогут помочь.
А также способ снять печати для всех.
Я просто не могла поверить, что мы разговариваем с Тарреном вот так — как совершенно чужие люди. Всё происходящее казалось затянувшимся кошмаром, но я не могла проснуться.
— Это покои Исабо. Ты не найдёшь там своих ответов, Фран, — тихо произнёс Таррен после короткого молчания. — Но если хочешь, ты можешь подняться в башню с людьми, которым я доверяю.
— Каких ответов? — хрипло спросила я.
— Вы надеетесь снять печать истощения, — подсказал он, смотря на меня прямо, не моргая. — Нарушение закона сохранения энергии невозможно, так говорили земляне. Вечная жизнь дракарров, долгая жизнь их жён и потомков обеспечиваются этими печатями. Земляне знали об этом и заточили драконов на дне озера красной вязи, надеясь, что нечеловеческие условия заставят нас разорвать связь. Со многими так и случилось, дракарров почти не осталось, потому что их желание жить постепенно угасало. Но теперь, благодаря тебе… всё вернулось на свои места.
 Глава 34.2. Его Величество Таррен Ардор 
Звук шагов где-то далеко в дворцовом коридоре. Нетерпеливое постукивание пальцами по юбке мадам Лииды Ларре. Отдалённый шум голосов за окном.
Крупные мужские руки на столе — сильные, с выступающими венами. Эти руки владели Вермитуром, а может, и всеми землями отчуждения.
Я каждой клеточкой ощущала всё происходящее, даже неподвижность Таррена — расслабленную, словно этот разговор не отнимал у него никаких сил. Он не был жестоким и не стремился намеренно сделать мне больно, скорее разговаривал со мной так, будто считал это своей обязанностью или частью работы.
— Печатей становилось всё больше, — резко сказала я. — Если драконы были заточены, разве их не должно было становиться меньше?
— Дракарров стало меньше, это так. Но и драконам, заточенным на дне озера красной вязи, нужна была энергия, и они вытягивали её из оставшихся дракарров через печати. Для того чтобы план землян сработал, все дракарры должны были умереть. А до тех пор жизненная сила распределялась между драконами, выжившими дракаррами и их потомками… Ты же видишь, сколько детей у моего брата. Как думаешь, сколько у него сейчас внуков… правнуков? Все они наслаждаются более долгой, если не вечной, жизнью и силой.
Не все.
— В Доминис Мора… в семье Катарины тоже начали появляться печати. Да и здесь.
— Кровь слишком разбавлена, — усмехнулся Таррен. — Драконы не терпят слабости.
— Если верить даже твоим словам, то освобождение драконов только поможет ситуации с печатями, теперь энергия не будет уходить на них, — я всё ещё цеплялась за крохотную, глупую надежду.
— Да. Первые несколько лет. Пока драконы будут находить новых дракарров, таких как Рой. А уже потом они возьмут жён — кто четыре, а кто десять. И каждой из них нужна будет жизненная энергия. А после и их детям…
Рой…
Таррен говорил о Ферреле так спокойно и буднично, словно его никак не беспокоило, что тот засадил его в тюрьму. Что я теперь жена Роя, хотя именно Таррен настаивал на том, чтобы не скрывать наши отношения от остальных. Я ведь даже считала, что он ревновал в пути…
-Ты знал? - хрипло спросила я. - что как только я освобожу драконов ритуал с Роем станет полным?
Я уже знала ответ, конечно. По его поведению, по спокойствию, по тому, как он ни разу не попытался навестить меня с тех пор, как стал королём. Но в глубине души мне требовалось подтверждение. Прямой ответ — да или нет.
Он кивнул. Так же невозмутимо, как вёл весь этот разговор.
От этого движения боль острой нестерпимой иглой прошила всё тело. Я отвернулась, потому что больше не могла на него смотреть. Глаза жгло от слёз, но я не хотела их утирать, привлекать к ним внимание, собираясь переждать момент этой слабости и ненавидя то, что Таррен всё это видит.
Мужчина напротив спокойно открыл ящик стола, и его пальцы легко подхватили расшитый платок. Когда-то я таяла в этих руках, чувствовала себя защищённой.
Пусть засунет этот платок себе… в одно место.
Все мои страхи, все слова о том, что смерть от печати для меня предпочтительнее жизни в роли жены Роя, ничего для него не значили. Он слушал меня тогда так внимательно, участливо и нежно, говорил, что наше будущее в наших руках…
— Ты знал, что Рой отправит тебя в тюрьму? — в моём голосе не осталось ни единой эмоции. Мне казалось что я наблюдаю за нами со стороны.
— Я не мог знать наверняка. Только догадывался.
— Та ночь… Перед пересечением вуали в Алтус, когда мы впервые были вместе, полностью. Ты знал, что Рой это почувствует? Ты поэтому…
Не смогла закончить вопрос, потому что воспоминания о нашей единственной близости, пусть и незаконченной, почти душили. Я была счастлива, несмотря на то что секс причинил мне боль. Я считала те дни одними из самых светлых в моей жизни, благодаря Таррену.
— Да, — короткий ответ, который полностью выбил из меня весь воздух.
— И Лойд…
— Я не знал, что он отправит Лойда в тюрьму. Рой оказался ревнивее, чем я ожидал, а ты не особо скрывала своего восторга. Я видел, что конфликт между ними рос, и мог предположить подобное развитие событий.
— Всё получилось даже лучше, чем ты хотел? — тихо, ядовито хмыкнула я.
— Да.
Стул резко заскрипел, когда я поднялась, потому что я не могла больше находиться здесь и секунды. Грудь разрывало от боли, но ощущение, что всё это происходит не со мной, никуда не уходило. Я не могла поверить, что в который раз в жизни люди, которым я доверяю, которым я отдала всё, что могла, топтали мои чувства. Казалось бы, после родителей, после Роя я должна была поумнеть, но…
Я спасла его жизнь. Выхаживала его, вытащила из условий пыток, длившихся сотни лет.
— Было ли хоть что-то в твоих словах правдой?
  
Зачем я это спросила?
Он слегка наклонил голову резким, хищным движением.
— Вигорр убил мою мать для того, чтобы сделать Исабо хоть немного счастливее. Чтобы сделать её старшей женой, дать ей детей, семью, — произнёс Таррен вместо ответа. Надо же, он не называл Вигорра отцом, очевидно ненавидя его. — Я никогда не позволю себе привязаться к женщине с земной кровью.