Восемь недель за вуалью (СИ)

— Да.
Одно-единственное слово, но оно меняло всё. Неподъёмное, означающее слишком многое и всё усложняющее. Слово, разделившее происходящее на до и после.
Мне нужно было время, чтобы обдумать, что это значит для меня, для него, для нашего отряда и для всего Вермитура. Но сейчас у меня оставались буквально секунды.
— Значит, ты дракарр, как Беррай, как Рой. Почему ты не объявишь об этом? Почему не назначишь Лойда своим сопровождением? — Руку я не убирала.
  
Этот вопрос мучил меня давно, хотя я и понимала, что у Таррена должны быть свои причины. Но на кону сейчас стояла жизнь Лойда.
— Я потерял своего дракона, — ответил Таррен одними губами. По тому, насколько спокойным и равнодушным был его голос, я поняла, что это причиняет ему невыносимую боль. — Раны на мне не затянутся. Беррай, скорее всего, узнает меня на казни. Он не сможет убить меня, но и не станет относиться ко мне как к Феррелу. Как положено относиться к другому дракарру.
— Что ты сделал? — вопрос вырвался раньше, чем я успела его осмыслить.
Сейчас нужно думать о другом!
— Ничего. — Он положил руку поверх тыльной стороны моей ладони, прижимая её ещё крепче к своему лицу, а потом закрыл глаза, словно наслаждаясь этим моментом. — Беррай просто хотел власти и обвинил меня в собственном преступлении.
— У тебя есть план. — Я не спрашивала, я утверждала.
— Уходи сейчас же! Ни в одном из наших наблюдений они не оставались в комнате так долго. У тебя есть две минуты, чтобы скрыться! — в этот раз Целесте буквально приказывала, и она явно не преувеличивала опасность.
— Есть, — подтвердил Таррен, открывая ярко-зелёные сумасшедшие глаза. — И со мной всё будет в порядке, Фран, не рискуй ради меня. Что бы ты ни увидела — я справлюсь, даже если тебе будет казаться, что я умираю.
Мужчина потянулся к моим губам.
— Лойд…
— Он не доживёт до исполнения моего плана. И я не могу привести его в действие до казни, никак, если только Беррай не решит провести её раньше. Однако и в этом случае он не пощадит Лойда.
Этот ответ разбил моё сердце.
— Убирайся отсюда! Ты не сможешь никому помочь, если не уйдёшь! — приказ Целесте отозвался резкой болью в голове, настолько громким он был. А ведь она никогда до этого не проявляла эмоций.
— Должно быть что-то, что мы можем сделать! — отчаянно зашептала я.
Глаза в глаза — так близко, что наши лица разделяла только железная дверь, в которую упирались наши подбородки и лбы. Глаза Таррена горели надеждой, верой в меня, теплотой и… чувствами. Он был одинок, куда более одинок, чем я. Он провёл сотни лет в озере красной вязи, почти в непрерывной пытке, и, наверное, давно разучился привязываться к людям.
— Ты можешь помочь, — ответил он.
 Глава 28.1. Возвращение короля 
— В озере красной вязи, в кратере рядом с красной башней, находится камера, похожая на ту, в которой держали меня. Ты должна открыть её, Фран…
— Уходи! — приказ Целесте вновь отозвался острой болью в голове.
— И Лойд…
— Он будет спасён, — рыкнул Таррен, внезапно протягивая руку и хватая меня за затылок.
Поцелуй сквозь крохотное окошко был отчаянным, болезненным, скорее напоминающим укус. Таррен редко бывал таким — в этом прикосновении сквозил океан безысходности.
Будто он прощался навсегда.
— Без этого тебе не попасть в башню, — произнёс он, сжимая что-то в ладони.
Стоило мне перехватить крохотный предмет, как он отошёл на шаг, потом ещё на два, а голос Целесте в моей голове зазвучал так громко, что я едва не потеряла сознание:
— Сейчас!
Я тут же скользнула в тень, чувствуя, как бешено колотится сердце, а грудь сдавливает от нахлынувших чувств. Над лестницей действительно раздался шум, я отчётливо слышала шаги спускающегося человека. Оглянулась, понимая, что драгоценное время на возвращение потеряно и я не успею проскочить мимо них незамеченной.
Но…
Три другие камеры всё ещё оставались открытыми.
Я бесшумно юркнула в одну из них и прислонилась к стене, надеясь, что внутрь никто не заглянет, иначе мне точно конец. Комнаты были совершенно пустыми — такими же, как и камера Таррена с Лойдом: здесь не нашлось даже места для сна.
— Не сдох ещё, скотина заразная? — грубо выругался один из стражников, громко колотя по металлической двери. — Смотрю, дружок-то твой уже откинулся.
— Нет, он жив, — холодным, полным ледяного презрения голосом отозвался Таррен.
— Ненадолго. Вонь от него такая, будто он уже разлагается. Даже умереть не может с человеческим достоинством, — выплюнул стражник.
С каждым его словом меня всё сильнее захлёстывала ненависть. Я лихорадочно думала о том, что он здесь один и вряд ли ожидает нападения.
— Контролируй свои эмоции, помни о цели. Сейчас ты можешь попасть в Красную башню, — голос Целесте в моей голове вновь зазвучал спокойно и равнодушно, без тени эмоций. Я бы никогда не поверила, что совсем недавно она почти кричала на меня.
— И ты тоже умрёшь без достоинства, — продолжал тем временем страж. — На казни или раньше, кто знает. Твоё тело скинут в вонючую яму за то, что вы принесли заразу в наш город, за все смерти наших близких. В эту яму будут плевать, никто никогда не узнает и не вспомнит тебя или твоё имя, никто не утешит тебя перед смертью.
Я закрыла уши руками, не желая больше слышать это и не понимая, как они вообще пришли к такому выводу. Сотни лет уединения плохо сказались на этом городе, а затянувшаяся власть одного человека напрочь затормозила прогресс.
— Ты пожалеешь о своих словах. — Ответ Таррена я едва расслышала, но в его интонациях... промелькнула насмешка? — Сильно.
В ответ раздался громкий смех и что-то издевательское.
— Он уходит, — объявила Целесте, но я не сразу отреагировала на её слова.
Просто пялилась на чешуйку, зажатую в ладони. Чешуйку, которую Таррен, похоже, сам оторвал от себя.
«В Красную башню может попасть только Правитель Вермитура».
На обратном пути я остановилась около двери в камеру Таррена, хотя его и не видела: он явно не желал давать мне повода задержаться. Я и сама понимала, что нельзя терять ни секунды — именно в эти часы стража почему-то патрулировала камеры, по крайней мере вчера.
— Таррен... Я вернусь. Ты не один, Таррен, и... ты нужен мне. Нужен как никто, я едва дышу без тебя. Всё будет хорошо, слышишь? Я...
Я сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся с бешеной скоростью.
— Я люблю тебя. И я вернусь. Оставайся сильным, не слушай их и позаботься о Лойде.
Он не показался в проёме — ни через секунду, ни через десять после моего признания. Невозможность увидеть его и узнать реакцию подорвала что-то внутри меня. Однако я прекрасно понимала, почему он так поступает.
Задерживаться здесь дольше я не могла.
***
В «Гнездо Этарра» мы вернулись уже утром, людей на улицах с каждой минутой становилось всё больше. Они оборачивались на фигуру в плаще, но вопросов не задавали. Я продолжала избегать стражников, но наблюдений об этом времени суток у нас было мало, так что моя поимка оставалась лишь вопросом времени.
Так и вышло, в какой-то момент ко мне приблизился Каллен и проинформировал, что мне не следует передвигаться по городу одной. Впрочем, формально никаких правил я не нарушила — была в людном месте, в глаза никому не смотрела, ни с кем не флиртовала.
— Вас искал лорд Феррел, — холодно сообщил он, с подозрением осматривая мой тёмный плащ, так сильно отличающийся от красного, в котором мы прибыли.
  
— Я обязательно поговорю с ним, я очень устала. Люблю прогуливаться одна, но из-за ритуала не могу этого делать — мне тяжело, когда все смотрят...
Даже сейчас на нас пялились прохожие. Я была главным поводом для сплетен в городе, как и красавец Рой, а также предстоящая казнь...
Двух безымянных людей.