Восемь недель за вуалью (СИ)

— Да. Я вызову правителя Вермитура на бой. Я верю, что вся моя жизнь вела к этому моменту… Каждый её миг: встреча с тобой, с Эллен, городские архивы, где я нашёл историю нашего рода.
Он подошёл ближе, и я впервые заметила, что на висках Роя проступила чешуя — точно такая же, как у Таррена в озере красной вязи.
— И что же, всё то, что ты говорил отряду… о поддержке наших целей…
  
— Я поддерживаю их! И если я смогу избавить жителей Астралиса от печатей истощения, я сделаю это… но только после того, как добьюсь своего. И ты тоже когда-нибудь всё поймёшь. Как поняла Исабо.
— Как это случилось, Рой? Мы же доверяли друг другу, я думала, что знаю тебя. Я не узнаю тебя, ты никогда не был настолько жестоким…
— Ты никогда не знала меня настоящего, — отрезал он.
Я вернулась назад к Таррену, всё это время наблюдавшему за мной, и сразу поняла, что заснуть не смогу. Тем более мне хотелось, чтобы он сам хоть немного отдохнул.
— Ты в порядке? — спросил он, по-моему, даже не ожидая ответа.
— Да. Ложись спать, я подежурю. Всё равно не усну, — сказала я, отводя глаза.
Таррен не спорил — он вообще никогда не пытался лезть мне в душу, если я не хотела чем-то делиться.
— Я слышал ваш разговор.
Вот интересно, как это вообще возможно на таком расстоянии?
— Он не сможет победить правителя Вермитура, не завершив ритуал.
— А я не знаю, что для меня предпочтительнее — смерть от Печати Истощения или завершённый ритуал. Я не готова провести всю свою жизнь с Роем, будучи притянутой к нему против собственной воли. С человеком, который считает насилие обоснованным высшей целью и лишает меня возможности иметь собственную семью.
Я до ужаса боялась того, что меня начнёт тянуть к Рою, и если это неизбежно, то я предпочла бы умереть от Печати, чем окончательно потерять себя.
В этот момент я как никогда остро поняла, насколько мне на всё плевать. Насколько сильно я хочу жить своей жизнью, даже если ради этого придётся её потерять, пытаясь изменить будущее — не только для себя, но и для всех остальных.
Потянулась к Таррену, который так и не лёг, и поцеловала его — глубоко, жадно, чувствуя, как сладко этот поцелуй отдаётся в моём теле и как всё загорается внутри. Мужчина сразу же ответил, положив руку мне на затылок и запутывая пальцы в волосах. Он притянул меня к себе, буквально вдыхая мои выдохи.
— Смерть — это не выход. Никогда, — прошептал он в мои губы.
Открыв глаза, я поняла что он не закрывал их, и смотрел на меня с почти одержимой серьёзностью.
— Достали, — раздался недовольный голос дежурившего Билла, заставив меня хмыкнуть.
Как бы сильно мне ни хотелось забыться в руках Таррена, позволить себе большего при других я не могла, а значит, нужно было думать о завтрашнем дне. О пути к Красной башне и о том, что ждёт нас там.
Я продежурила остаток ночи, сидя рядом с Тарреном. Он повернулся ко мне спиной, и я не могла понять, спал ли он на самом деле или же просто притворялся. В какой-то момент Рой вернулся в лагерь и сел у одной из стен, недалеко от Эллен и Анны, но не прикасаясь к ним. Он молча смотрел на меня и на Таррена, не сводя глаз, пока не наступило утро.
***
Огромное спасибо за награды, Анастасия Маринкевич, Marina Zhukova
 Глава 22.2. Шестая неделя 
Старые выжженные поля мы прошли не за два дня, как я думала, а за четыре. В основном потому, что здесь почти не было никаких укрытий, и лагерь на ночь приходилось разбивать устанавливая специальные шатры, рассчитанные на то, чтобы выдержать кислотный дождь… какое-то время.
Что случится, когда этот срок истечёт — никто не знал. В идеале такие убежища должны были оставаться временными, пока мы не отыщем пещеры или хотя бы заброшенные руины.
На вторую ночь в выжженных полях погиб ещё один стражник из тех, кто избивал Таррена, причём при тех же таинственных обстоятельствах. Никто не понимал, как это происходит: ночью дежурили разные люди, но они ничего не видели.
Две смерти за четыре дня неожиданно… сплотили оставшихся.
Из десяти стражников, покинувших Доминис Мора, в живых осталось только пятеро, причём Руди всё ещё был тяжело ранен… С нашей стороны тоже были пострадавшие — Билл и Ленор.
На третий день на нас напала нечисть, которую мы никогда не встречали прежде — нечто шипастое, чёрное, похожее на ожившие корни деревьев, двигающиеся с невероятной скоростью. У нас существовал протокол на случай неизвестных событий, но, конечно, теория всегда имела мало общего с реальностью.
Хруст ломающейся левой руки нашего командира я не забуду, наверное, никогда, несмотря на то что он сдержал крик. Его щит уже почти не работал — слишком много ударов неизвестная нежить нанесла Лойду.
Я рванула к нему, желая помочь, но меня неожиданно отшвырнул в сторону Таррен. А после он расправился с тварью практически в одиночку, ловко разрезая «корягу» острым мечом и разбивая флакон с моим токсином внутри.
В тот момент наш отряд осознал, что Таррен окончательно поправился. А также и то, что обычным человеком он явно не являлся — судя по его реакции и опыту.
— Он двигается почти как Феррел, — рычал Билл, который, по-моему, не слишком хорошо контролировал свою злость.
— Он не является драконом, — влезла Эллен. — Его проверяли в Доминис Мора на Оке Дракона, как и всех нас. И только на Роя отозвался артефакт.
Она казалась почти сочувствующей, стоя рядом с Тарреном. После того как мы покинули катакомбы, она не оставляла попыток сблизиться с ним, подружиться. Возможно, она выискивала какие-то секреты для Роя…
Я не сомневалась, что Таррен не раскроет ей того, чего не хочет. Не таким он был человеком, и даже если он скажет что-то, это будет значить лишь то, что это необходимо для его собственных целей.
— Это потому что он нечисть! В Доминис Мора его проверяли на наличие крови нечисти, — прорычал Рой.
— Я не нечисть, но меня ранили много раз, и я подозреваю, что часть крови этих тварей смешалась с моей, — холодно ответил Таррен, а после добавил с издёвкой. — Может, драконы и есть нечисть, их никто никогда не видел.
— Да как ты смеешь! — тут же вскинулся Генрих, но Лойд, убаюкивая сломанную руку, остановил его.
— Тихо! Мы не в безопасности, эти коряги могут вернуться. Доспорите потом.
Лойд вообще умел потрясающе разрешать любые конфликты. Он не боролся за главенство, но его рациональность и честность потихоньку выигрывали доверие стражников Роя.
Тем более что, потеряв половину своих напарников, они растеряли и большую часть уверенности.
— Тебя совсем не беспокоит, что Эллен общается со мной? — спросил меня ночью в тот же день Таррен, удивив меня.
Мы не обсуждали наши отношения или то, что между нами происходило. Не обсуждали ревность. Мы просто наслаждались прикосновениями друг к другу, поддержкой, теплом друг друга.
Хотя я и понимала в глубине души, что как только мы доберёмся до Красной башни, всё изменится.
— А что, ты хочешь изменить мне с ней? Вроде как она не предлагала? — улыбнулась я, размышляя о том, что у Эллен, на самом деле, весьма странные представления о жизни. Она не любила других женщин и чувствовала себя уверенно, только будучи «своим парнем» в окружении целой толпы мужчин. И сейчас, оказавшись вне Астралиса, она изо всех сил пыталась выстроить ту же модель отношений внутри нашего отряда.
Моя шутка Таррену не понравилась. Он нахмурился, словно ожидал от меня совершенно иной реакции, и больше эту тему не поднимал. Зато вместо него в голове зазвучал голос Целесте:
  
— Объект эксплуатирует твой травматический опыт, пытаясь сформировать привязанность. Он рассчитывал на более глубокий уровень доверия, чем тот, что был достигнут Роем, и текущее отсутствие ревности вызывает у него острую неудовлетворенность.
Прямо эксперт по отношениям…