Абсолют. Время перемен (СИ)
— Так и есть, — сказал Аг’Во. – Твоё тело помолодело, ресурс надо восполнить. Одевайся и подходи к нам. Тебя наша беседа тоже касается. Иггон, на пару слов.
Наблюдающие вышли на резной балкон, который был увит виноградом, и посторонние не могли ни видеть стоящих на нём, ни слышать, так как Аг’Во создал полог защиты.
— Ты понимаешь, что Линни не должен попасть в руки Акхорна? — начал Аг’Во, – Ни в чьи—либо другие руки, которым известна природа пояса Абсолюта. Не является ли ошибкой решение отпустить его к наездникам?
— Ты же не хочешь закрыть парня в замке? Он может от скуки тут таких дел наворотить!
— Его можно загрузить работой так, что он вечером до кровати едва сможет добираться, — возразил Аг’Во.
— А магические волны, которые будут от него идти? И запасы еды один за десятерых будет истощать. Ярг нам не простит.
— Да, ты прав: чем ближе Линни к Серебряному лесу, тем дальше от Акхорна. Решено. Пусть едет. Заодно Баэль с его помощью расширит границы своих магических резервов. И ты своим близнецам расскажи, как они смогут использовать Линни.
— Использовать… Как–то вульгарно звучит.
— Оставь сентиментальности. У нас нестандартная ситуация. Надо ИСПОЛЬЗОВАТЬ все возможные ресурсы, чтобы нормализовать обстановку, нейтрализовать Акхорна. Потом будем вдаваться в моральные аспекты и расшаркиваться перед всеми… кто выживет.
Когда Наблюдающие зашли в столовую, присутствующие там (к Лексу, гному и ребятам присоединился вождь Ярг со своим первым советником) были поглощены истреблением еды, от которой стол буквально ломился. Несмотря на ограниченные ресурсы продовольствия в крепости, Лоттан по настоятельной рекомендации Мии тряхнул закромами и накрыл поистине щедрый стол. Тут были и жареные птицы, и паштеты, и рыба, и маринованные грибы, и разные овощи, не говоря о пирогах с разнообразными начинками. Ну и, конечно, морсы, разбавленное вино, и отдельно – бутылочка нектара, разбавленная травяной настойкой. Этот коктейль дали выпить всем без исключения. Особенно благотворно он подействовал на Лекса и гнома, они так самозабвенно поглощали еду, что Магистру Аг’Во пришлось остановить их: желудок мог не выдержать такого обилия.
После пиршества Аг’Во обрисовал план действий на ближайшие пару седмиц. Группе Лекса (именно он был назначен старшим) следовало в кратчайшие срок найти оленеводов, рассказать о ситуации с шукшами. Привести, если получится, помощь к Лок–Райдхани. Во время похода одарённым ребятам надлежало тренироваться, расширять свои навыки. Иггон же и Аг’Во свяжутся из башни Создателей с другими Наблюдающими, расскажут о смерти Рольтофа, может быть, узнают что–то новое. Закончив совещание, всех разогнали отдыхать. Сами же магистры ещё долго сидели перед камином, попивая вино и вспоминая былые времена, когда можно было просто работать в удовольствие и не нести на себе бремя ответственности за целый мир, к созданию которого и им пришлось когда–то приложить свою руку
Глава 10
Посланники вождя Ярга Тихого покинули Лок–Райдхани с первыми лучами солнца. Лекс ехал впереди группы, как и положено старшему. Замыкал отряд Линни, который лихо управлял мохноногим коренастым пони. Сказывался опыт путешествия с магистром Рольтофом.
Какое–то время все ехали молча, пока Геда не осмелилась спросить у Линни об Огненной Реке. Гном долго отделывался однозначными ответами, пока не понял, что девушка просто так не от него не отстанет. Его повествование носило восторженный характер, изобиловало именами гномов, которые были первооткрывателями в использовании возможностей Огненной Реки. Потом Линни начал понемногу показывать те или иные маленькие чудеса. К ним подтянулся молча ехавший Баэль, даже Лекс на какое–то время утратил бдительность, придержал лошадь и в полоборота наблюдал, как Линни то выделял из найденного куска породы какой–то металл, то деформировал этот кусок металла в иглу, то этой иглой выжигал руны на серебряной застёжке, позаимствованной у Геды.
— Ты, получается, универсальный мастер, — сказал молчавший почти всё время Баэль.— Ты можешь использовать Огненную Реку по всем направлениям деятельности гномов. Благодаря твоему дару, ты можешь металлы распознавать в породе, и ковать металлы намного быстрее, и проковывать глубже структуру металла, и с камнем работать. И в целительстве ты можешь ускорять процесс заживления. Интересно, как ещё можно применить твой дар?
— Кто его знает. Покойный магистр Рольтоф сказал, что это и дар, и проклятие. Как по мне, чем меньше народу будет знать о моём даре, тем лучше. Не хочу, чтоб меня использовали все Наблюдающие, вожди, другие мастера и маги. Так жизни не хватит. Мне нравится создавать из металла какие–нибудь диковинки. Чтоб с их помощью можно было что–то улучшить, ну, или облегчить. Недавно для наших молотобойцев сделал молот. Он весит ого–го сколько, но по размеру меньше, чем обычные. Наш самый сильный мастер Губнар едва с ним управляется. Но зато как проковывает! Все только завидуют ему. Его киркам и лопатам сносу нет, а времени на изготовление меньше идет. Он, правда, устаёт быстро. Но ничего. Его сын скоро переймёт мастерство, а там и до молота доберётся.
— Линни, давай ты с нами поработаешь, — сказала Геда, — Ехать всё равно долго. А так, и время быстрее пройдет, и подучимся чему–нибудь.
— А что ты умеешь?
— Сражаться на мечах, метать ножи и молнии, ну из кожи что–то могу скроить…
— Стоп, стоп ребята, — остановил Геду Лекс, — нам только молний не хватало посреди солнечного дня. Магистр Иггон же сказал, что поменьше к себе внимания привлекать. Найти наездников оленей, убедить их подсобить нам с шукшами. А вы тут молнии собираетесь пускать.
— Но магистр Иггон сказал ещё, чтобы мы тренировали свои способности, — возразил Марк. — А как их тренировать, если молнии ей нельзя пускать? Баэлю проще, тихо затягивай раны, или смешивай настойки разные. А Геде только так — молнией шарахнуть в дерево, или там в скалу какую–нибудь.
— Давайте хоть на привале в укромном месте тренируйтесь. А то от вашего шума нагонят нас какие–нибудь молодцы, да в погреб бросят до выяснения кто мы, и зачем едем. И так компания у нас пёстрая получилась. Ни письма не помогут верительные, ни рассказы наши.
— Ну это пусть попробуют нас в погреб засунуть, — набычился Линни. – Мы тоже знаем, с какой стороны за топор браться.
— Лекс прав, – вступился за следопыта Баэль. – Давайте уже вечером попробуем ваши молнии пометать. Найдём место подходящее и попробуем.
Лекс довольно кивнул и пришпорил своего коня. Геда с Марком переглянулись, пожали плечами и тоже пришпорили коней. Баэль и Линни ещё о чём–то поговорили, и ускорили своих скакунов, догоняя остальных. Так они продвигались в сторону Серебряного леса целый день: Лекс уезжал вперёд на разведку, просматривал на предмет опасности или какой–либо необычности. Но ничего такого им по пути следования в первый день не попалось. Под вечер, найдя удобное для привала место, которое удовлетворяло и потребность Геды для метания молний, и для отдыха в целом, путники разбили лагерь.
Лекс принялся кашеварить, с интересом поглядывая на занятия молодых магов. Линни вытянул руки вперед и начал формировать какое–то белое облако. Геда начала с пальцев пускать небольшие молнии в меловую гору, в тени которой они все расположились, выбивая в ней неглубокие пещерки. Когда очередная молния выплавила в горе нору меньших размеров, девушка схватила гнома за руку, не понимая, как же ей почерпнуть дополнительную силу. Руки гнома вдруг засветились красным, он закрыл глаза и потянулся к Огненной реке. Зрачки у Геды расширились, она глубже задышала, резко подняла руку и выпустила молнию в гору. Та ударилась с оглушительным треском. В горе появился огромный грот с оплавленными краями. От треска, изданного молнией и оплавленной породой, лошади испугались и едва не сорвались с привязи. Отлетевший от горы острый камень попал по крупу пони. Они жалобно заржал и упал на задние ноги. Из рассечённой раны побежала кровь. Баэль и Лекс бросились к раненому животному. Пони брыкался и не подпускал их к себе. Дело заладилось, когда подбежал Линни и благодаря своей силище придавил пони к земле, чем позволил Баэлю заняться раной. Альв, что–то нашёптывая с закрытыми глазами, свёл край раны, почистил её от грязной крови, а потом начал заживлять её. Прикоснувшись к руке гнома и выразительно посмотрев тому в глаза, вызвал изумрудное облако. Рана начала затягиваться, боль у пони начала стихать, из глаз ушла паника и нотки безумства. Баэль ещё что–пошептал и пони уснул.