Презумпция невиновности (СИ)

Я так и не ответил на сообщение Марины. Надо было бы уже сегодня отвезти ее в клинику, но я почему-то тяну. А вдруг это и правда мой единственный шанс стать отцом, а я его профукаю? Меня раздражает, что я постоянно словно балансирую на катушке, как в цирке. Становлюсь на гребаную доску, под которой качается катушка, и пытаюсь удержать баланс. При этом понимаю, что мне достаточно просто стать примерным семьянином, чтобы не дергаться. Но откуда я тогда буду черпать адреналин? На ком буду реализовывать свои сексуальные фантазии? Я никогда не попрошу свою жену о тех вещах, которые сами предлагают любовницы. Никогда Ирка не согласится, например, на тройничок. Или на то, чтобы ее трахал другой мужик, пока я буду смотреть. Короче, Ира — это практически традиционный секс без выкрутасов. А без них мне вкусно всего пару раз в неделю, в остальные дни я предпочитаю выпускать своего внутреннего монстра на волю погулять.
Хотя, надо признать, Мышка удивила меня, позволяя трахать ее три дня подряд. Такого у нас не случалось со времен студенчества.
— Вить? — зовет меня Ира, и я поднимаю на нее взгляд. — Ты опять завис. Устал?
— Немного. — А потом замечаю чашку в руках Иры и чувствую запах кофе. — Мышка, ты сдурела?
Встаю и забираю кофе из ее рук.
— Начало первого, а ты с кофе, — ворчу я. И так много его хлещет, думая, что я не в курсе. — Сколько раз тебя просить? Побереги мотор.
— О, господи, — она закатывает глаза. — Если бы знала, что ты такой впечатлительный, никогда не рассказала бы тебе про единственный, — она поднимает вверх указательный палец, — единственный раз в жизни, когда от передоза кофе мне стало плохо. Вить, это было в студенческие годы, и я тогда почти не спала две ночи.
— Ну и нахера тебе были такие нагрузки?
—Ты серьезно хочешь это обсудить почти в час ночи? — она приподнимает одну бровь.
— Так, ладно.
Подхожу к Ире, отодвигаю ее стул и, подхватив ее за талию, несу в спальню, по дороге щелкая выключателями, оставляя только диодную ленту на плинтусе.
— Варвар, — хохочет Ира, но с готовностью обнимает меня ногами за талию и прижимается грудью, забрасывая руки мне на шею. — Мы не убрали на кухне.
— Да и пофиг, утром уберем.
Захожу в спальню, бросаю Мышку на кровать. Сбрасываю с себя штаны и смотрю на жену в полумраке спальни. Она снимает халатик, который набросила после душа, поводит плечами, чтобы он сполз по ее гладкой коже, а я тяжело сглатываю.
— Ир…
— Даже не думай, — успевает она сказать прежде, чем я ложусь на нее.
— Хотя бы ручкой поработай, ты такая соблазнительная, что не могу смотреть на тебя и ничего не чувствовать.
  
Глава 5
 
Виктор 
За завтраком Ира просматривает почту, а я копаюсь в телефоне на новостном канале, и тут мне приходит сообщение. Меня бросает в жар, когда я открываю его и читаю:
«Я записалась в клинику на полдень»
— Витя, все хорошо? — спрашивает Ира, а я поднимаю на нее растерянный взгляд. Прочищаю горло и улыбаюсь.
— Да. А не должно быть?
— Ты внезапно покраснел. Хорошо себя чувствуешь?
— Да, порядок, не волнуйся, Мышка.
Она с подозрением косится на меня, но возвращает взгляд в нетбук перед ней. А вот я продолжаю смотреть на нее. Потом внезапно вспоминаю, какой сегодня день, и хочется поправить галстук и воротник рубашки, которых на мне нет. Я в трикотажной футболке с широким воротом, но все равно ощущение такое, словно задыхаюсь.
Три года назад в этот день мы с Ирой тоже шли в клинику. Не в полдень, но все же. Шли, чтобы узнать, что…
— К сожалению, вы несовместимы как пара, — прозвучал приговор ебаного врача, который был первым из восьми, кто сказал это. — Каждый по отдельности фертилен, у вас обоих все в порядке со здоровьем. Но так бывает, что пара просто несовместима, и мужчина не может оплодотворить женщину.
— Это еще что за хуйня? — спросил я, огорошенный, а у врача глаза на лоб полезли. — Ира, что за бред несет этот человек?
— Витя, ты выражаешься, как бандит, — зашипела она на меня, словно я был единственным человеком в помещении, кто услышал его слова.
 
— Ир, ты слышала, что он сказал?
— Слышала, — спокойно ответила она и встала. — Спасибо, Дмитрий Леонтьевич. Витя, пойдем.
Мы молча покинули клинику и сели в машину. Я готов был забросать эту богадельню коктейлями Молотова, взорвать, а врача — распять.
— В каком это смысле — несовместимы? — спросил я, не заводя машину. Никак не мог уложить в голове, что за чушь сморозил этот знахарь с дипломом медвуза?
Ира не ответила. Она только подставила ладони и уронила в них лицо. А потом зашлась такими рыданиями, что, я думал, у меня остановится нахрен сердце. Я сгреб Мышку в охапку, отодвинул свое сиденье и втянул ее к себе на колени. Ира задыхалась от рыданий, всхлипывала и выла. Я чувствовал ее отчаяние. Безысходность, которая накрывала нас с головой. И даже если до этого я особо не хотел детей, а просто понимал, что уже пора, то в момент, когда эскулап вынес вердикт, наследник стал самым сильным моим желанием. Мечтой, планом, целью, достигнуть которую я должен был любой ценой. Ну, почти любой. Терять Иру я точно не собирался, а иметь детей с другой женщиной… Эта мысль даже не приходила мне в голову.
— Мышка моя, не плачь. Мы пройдем других врачей. Может, этот просто неуч с заочки и не понимает, что говорит. Может, он анализы не умеет читать. Выше нос, моя воинственная девочка, мы с тобой обязательно станем родителями. Ирка, я небо с землей поменяю местами, если это потребуется, чтобы ты стала мамой.
Ее рыдания становились громче и сильнее. Она задыхалась от плача, а внутри меня все так сжалось, что, казалось, следующий вдох я уже не смогу сделать. Я крепко стискивал жену в объятиях и пытался сам поверить в свои слова. Умолял кого-то там наверху, чтобы врач ошибся, и у нас появилась возможность. Я лишился целой семьи в достаточно юном возрасте, на моих руках остался младший брат, которого я вообще ни хрена не знал, как воспитывать. Тогда я умел раздавать только подзатыльники. Моей зарплаты едва хватало на нас двоих. В то время я еще не понимал, как функционирует судебная система, меня никто не учил, что, будучи судьей, можно жить, ни в чем себе не отказывая. Я еще поражался, откуда у них такие машины. Но все же мы с Ваней справились. Он вырос достойным адвокатом, хорошим человеком и мужчиной с большой буквы. Когда Иван начал жить своей, успешной жизнью, я понял, что все сделал правильно. И что мне все по плечу. И эту проблему мы решим. По краней мере, я изо всех сил убеждал себя в этом. Моя Мышка должна была получить на руки заветного ребенка.
В тот день в машине мы прошли все стадии горя, не добравшись только до принятия. Покружили, потоптались еще по некоторым и вернулись к гневу. С ним было справляться легче, и он подталкивал нас к действиям.
— К сожалению, вы несовместимы как пара, — вынес вердикт второй врач.
За ним последовали третий, четвертый, пятый, шестой и седьмой.
И только восьмой, озвучив этот приговор, добавил:
— Я вам рекомендую не зацикливаться на продолжении рода. Просто примите как факт, что сейчас еще не пришло время. В моей практике были случаи, когда у несовместимых пар рождались дети. И не по одному. Так что я советую вам сосредоточиться на своей жизни, друг на друге. Путешествуйте, работайте, набирайтесь впечатлений. Всему свое время, и рождению детей — тоже.
Мы снова прошли весь долгий путь принятия. Иру надолго засосало в депрессию. Она все делала на автомате. Я пытался вернуть ее к жизни, но совсем не понимал, почему мои потуги не дают результата. Ее не радовало ничего: ни путешествия, ни вкусная еда, ни фильмы, ни музыка, ни книги, ни подарки.
Наверное, именно в тот период, исчерпав собственные ресурсы хорошего настроения, я начал подпитываться им от любовниц. Мне нужны были эмоции. Что-то, что давало мгновенный эффект. Впрыскивало в тело максимальную дозу дофамина. Тогда мне казалось, что, подпитавшись им от других женщин, у меня появятся силы на то, чтобы снова и снова, изо дня в день возвращать к нормальной жизни свою жену. Такая себе подмена ощущений, замена суррогатом оригинала, который я не получал дома, потому что в тот период о сексе с Ирой речь вообще не шла.