Презумпция невиновности (СИ)

— Хорошо, — отвечаю и нажимаю на кнопку открытия ворот. — Слушай, Мышка, а ты случайно не спросила у врача насчет секса? Ну, можно ли нам?
Я чувствую, как она прожигает взглядом висок, но делаю вид, что слишком увлечен парковкой в гараже, чтобы повернуть голову. Ощущения, кстати, неприятные. Как будто я снова вынужден выпрашивать близость, а это просто смалывает мою самооценку в хлам. 
— Не спрашивала. Но она не запрещала, значит, наверное, можно.
— Ладно, — отвечаю таким будничным тоном, как будто для меня это не имеет значения.
Но на самом деле имеет. Невозможно хотеть трахаться по несколько раз за день, а потом внезапно принять целибат и оставаться довольным. Так это не работает. Не знаю, зависимость ли это от секса, но, учитывая, что я уже несколько дней без него и пока еще не помер, смею предположить, что это всего лишь привычка часто им заниматься. Но совсем без секса — это как бы тоже крайность, впадать в которую я не готов. 
Позже, когда мы укладываемся в постель, я беру электронную книгу и включаю экран, а потом слегка вздрагиваю, когда теплые губы жены целуют меня в плечо. Поворачиваю голову и смотрю на то, как Ира прокладывает дорожку поцелуев выше к шее, а потом прикусывает мою скулу. 
Откладываю книгу и перекатываю Мышку на спину, нависая над ней.
— Уверена? — спрашиваю, а у самого все тело звенит от вожделения. 
— Раньше ты не спрашивал. Ну, кроме первого раза.
Усмехаюсь, а потом набрасываюсь на губы жены. Ощущения такие, словно я выиграл джекпот, потому что мне дают зеленый свет делать то, что я хочу. Насколько я стал жалок, если радуюсь таким моментам, как ребенок в Новый год? Как-то так получилось, что секс в нашей семье приобрел гораздо большее значение, чем должен был. Да, в браке хороший секс — это половина успеха, но не весь успех. А ощущается именно так.
Отбросив все мысли, срываю с жены шелковую сорочку и обвожу восхищенным взглядом ее тело.
— Я готов тебя сожрать, — бормочу в ее шею, прикусывая нежную кожу.
— Сожри, — отвечает она, царапая мой затылок. 
— Да, — выдыхаю довольно.
Веду языком до груди, по очереди ласкаю соски, играя с ними так долго, как мне того хочется. Грудь Иры налилась и стала еще пышнее. Я не могу ею налюбоваться, не могу оторваться от нее, восхищенно пялясь на то, как мои пальцы сминают нежную плоть. Ира извивается подо мной и закатывает глаза, сжимая мои плечи и впиваясь в них ногтями. 
Спускаюсь ниже, лаская подрагивающий живот, ныряю языком в ложбинку пупка, и жена негромко смеется. Еще ниже по деликатной коже лобка, которую я прихватываю губами, прямиком к клитору. Едва мой язык его касается, Ира вскрикивает и выгибается.
— Ни хера себе спецэффекты, — бормочу, с восторгом глядя на жену.
— Витя, блин!
Снова касаюсь языком чувствительной горошинки и начинаю терзать Иру своими ласками. Мои пальцы раздвигают влажные складочки и ныряют внутрь, отчего Ира снова выгибает спину и напрягается, сжимая мои плечи ногами. Она извивается и стонет так громко, что, возможно, нас слышат соседи, но я продолжаю терзать ее, отчаянно желая довести до пика, а потом ворваться в нее и долбиться, пока не сдохну. 
Иру накрывает такой оргазм, что ее тело словно бьется в конвульсиях, пока я ловлю пульсацию пальцами и выпиваю все ее соки. Облизываюсь, размещаясь между ее ног. Стягиваю тонкие пижамные штаны и касаюсь головкой клитора. Ира вздрагивает. Улыбнувшись, я стучу головкой по горошинке, и при каждом соприкосновении моя жена дергается, как будто ее бьет током. 
— Черт, Мышка. Ты такая… Ух, я могу кончить только глядя на тебя.
— Витя, — выдыхает она. — Не тяни. 
— Не буду, — произношу в ее губы и целую, позволяя распробовать свой вкус, а сам медленно проскальзываю внутрь, ощущая каждым сантиметром припухшую от удовольствия плоть, которая обтягивает меня, словно вторая кожа. 
— Ох, да, — тихо шепчет Ира.
Мне нравится этот звук, но стоны и крики однозначно лучше, так что я ускоряюсь, долбясь в жену как в последний раз.
— Витя, чуть медленнее, — просит она, упираясь ладонью мне в бедро. — Тише.
 
— Что такое? — спрашиваю, останавливаясь и заглядывая в глаза жене.
— Блин, я же не сказала полностью прекратить, — цедит Ира сквозь зубы. — Только чуть медленнее. Двигайся! 
Улыбнувшись, возобновляю движения, но теперь они очень осторожные. Можно было бы заняться любовью, медленно раскачиваясь, но как-то так получилось, что мы изначально сегодня задали ускоренный темп, и сейчас замедление ощущается как наказание. 
— Мышка, — практически умоляю через несколько толчков. — Я хочу чуть быстрее. Не могу сдерживаться, — прикусываю мочку ее уха и зарываюсь пальцами в волосы, слегка оттягивая их.
А потом переворачиваю нас и усаживаю жену сверху, любуясь тем, как покачивается ее грудь.
— Двигайся, Ира, — произношу я и сжимаю ее грудь. 
Она выгибает спину и со стоном начинает подниматься и опускаться, двигать бедрами вперед-назад, выписывать круги и восьмерки, все сильнее ускоряясь, все глубже вбирая в себя мой член. От каждого движения удовольствие становится все острее. Ира накрывает мои ладони своими, заставляя сжимать ее грудь сильнее. Я слегка оттягиваю соски, а потом легонько шлепаю по груди. Из Иры вырывается несдержанный стон, и она слетает с катушек, объезжая меня, совершенно не сдерживаясь. 
Мы кончаем в один и тот же момент. Ира падает мне на грудь, а я еще несколько раз жестко толкаюсь в нее, продлевая наше общее удовольствие. Гребаный пиздец! Что со мной творит эта женщина? Она просто убивает меня своими движениями и стонами. Кажется, вот я умираю от переизбытка наслаждения, но уже через пару минут чувствую, как член внутри жены дергается. 
Я медленно глажу ее попку, а потом сжимаю ее, приподнимая бедра навстречу и давая понять, что вот-вот буду готов к следующему раунду.
— Мышка, я соскучился по твоему рту, — шепчу ей на ухо.
— Развратник, — со смехом бормочет она, лениво облизывая мою шею.
А потом спускается этими порочными губами по моей груди к животу и… Мы не засыпаем, пока не выжимаем друг друга досуха. Три подхода, после которых я наконец ощущаю, что закрыл потребность в сексе. По крайней мере, на ближайшие пару дней.
А утром нас ждет сюрприз. Неприятный и жутко пугающий. 
— Витя, звони врачу, — этими словами Мышка будит меня, и я подскакиваю на кровати. Впиваюсь в нее взглядом, с трудом наводя резкость. — У меня болит живот. 
— Вот черт, — выдыхаю я, хватая телефон.
  
Глава 40
 
Ирина 
— И напоминаю, при тонусе стоит немного аккуратнее заниматься сексом, — говорит врач, пока я сжимаю и разжимаю пальцы, тесно переплетенные между собой. Витя уже в третий раз кладет свою ладонь сверху, чтобы расслабиться меня, но сейчас все это бесполезно.
Слова доктора влетают в мои уши, но мозг сопротивляется смыслу сказанного. Если я не буду давать Богомолову столько секса, сколько ему требуется, как быстро он пойдет налево? Несмотря на его обещания, я же понимаю, что потребности никуда не делись. Значит, надо будет не просто полюбить минет, а прямо убедить себя, что для меня это жизненная необходимость.
От таких мыслей, равно как и от страха потерять ребенка, меня бросает в жар, а в виски начинают стучать тревожные молоточки.
— Сейчас все хорошо, но на ранних сроках лучше поберечься, чтобы остаток беременности не провести в стационаре.
Я вскидываю встревоженный взгляд на врача и борюсь с желанием сбежать. Если я буду вынуждена лежать всю беременность, тогда я точно потеряю мужа. Противный внутренний голос с ехидными интонациями вопрошает, не этого ли я хотела, но я глушу его. 
— Вы на больничном на две недели. Вот список лекарств. Пить их, кушать вкусно и разнообразно, гулять каждый день, но без нагрузки. И постарайтесь немного потерпеть с сексом. По крайней мере, пока не уйдет ощущение напряжения и тянущей боли.