Презумпция невиновности (СИ)

Еще несколько секунд молчания, и мы срываемся со своих мест. Врезаемся в тела друг друга, наши губы спаиваются. Зубы кусают, языки сплетаются, а руки сминают кожу. Я так остервенело блуждаю ладонями по телу Мышки, так сильно ее сжимаю, что завтра наверняка появятся синяки. Черт, и как я мог променять все эти ощущения на суррогат удовольствия?!
Подхватываю Иру под попку, но ее юбка слишком узкая, чтобы обнять меня ногами. Тогда я, психанув, возвращаю ее на пол и просто разрываю вещицу по шву. Ира нервно смеется, а потом снова набрасывается на меня. Теперь я могу нормально поднять свою женщину и сделать так, чтобы ее лоно прижалось к моему каменному стояку. Она так потирается об меня, что я рискую спустить в спортивные штаны. Я чертовски сильно соскучился по своей жене. В паху ломит ровно до того момента, пока я не усаживаю Мышку на кухонный островок и, отодвинув в сторону ее белье и спустив вниз свои штаны, не начинаю тереться головкой о ее влажный вход.
— Потом нежности, ладно? — спрашиваю ее, заглядывая в пьяные глаза жены. Она кивает и прикусывает губу, а я врываюсь на полную длину. Знаю, что так нельзя, и все равно делаю. 
— Ох, — выгибается она и пытается слегка отстраниться.
— Прости, — бормочу в ее шею и прикусываю, а потом провожу влажную дорожку языком до самого уха. — Я буду нежнее.
Двигаюсь размеренно, а сам разрываю ее блузку, добираясь до сочной груди, упакованной в кружевной бюстгальтер. Спускаю чашечки вниз и сжимаю грудь, перекатываю между пальцами соски, оттягиваю их и резко отпускаю, любуясь на то, как резонируют полушария. 
— Быстрее, — выдыхает Ира, и я снова смотрю ей в глаза. 
Перехватываю за бедра и врезаюсь в нее, слизывая с ее губ протяжный стон. Всасываю нижнюю и прикусываю ее, а потом снова набрасываюсь с жадным поцелуем. Я реально готов сейчас проглотить свою Мышку, так сильно соскучился. Моя поясница горит адским пламенем, когда я чувствую, что от резких, практически болезненных толчков я слишком близок к оргазму. Этот раз у нас получается быстрым, жадным и сбивчивым, но я не променял бы его ни на какой другой. 
Ускоряюсь, когда вижу, что и Ира уже у черты. Она впивается ногтями в мои плечи и чертит на них полосы. Прикусывает мою скулу, отвечает на поцелуи, стонет и кричит мое имя. Я жадно впитываю взглядом момент, когда Ира взлетает на вершину удовольствия. С удовлетворением слежу за тем, как шире открывается ее рот, как искусанные мной губы формируют соблазнительную “О”, как краснеют ее шея и грудь. 
— Вкусная моя, — рычу ей в шею и перехватываю за затылок, зарываясь пальцами в растрепанную прическу. — Блядь, я сдурею без тебя, Ирка. Люблю тебя, слышишь? Люблю.
— Да! — выкрикивает она, когда толкаюсь резче всего, и я взрываюсь.
Кончаю долго и бурно. Такое ощущение, что я год был без секса. В глазах темнеет, а все тело охвачено мелкой дрожью. 
— Охренеть, — сипло бормочу, уткнувшись лбом в плечо жены. Сделав несколько вдохов, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Ирой. Она улыбается, глядя на меня. — Привет.
— Привет, — отвечает она.
— Я ужин привез. И цветы. 
— Отлично. Я чертовски голодна. 
Она переводит взгляд на обеденный стол и немного скисает. Смотрю в ту же сторону. Букет роз в вазе, бокалы для вина, декантер, в котором дышит любимое вино Иры, и приборы для ужина. Не могу вкурить, что ее так насторожило? Снова смотрю на жену.
— Все нормально?
— Мхм, — отвечает она и слегка отталкивает меня, но я не двигаюсь с места.
— Я еще не закончил.
Она бросает на меня убийственный взгляд, который тут же становится шкодным. Прикусив губу, я улыбаюсь и начинаю скользить ладонями по ногам жены, но в этот момент телефон на столешнице оживает. Макар. Хочу проигнорировать, но Мышка как-то странно напрягается и кивает на гаджет.
— Ответь.
— Потом перезвоню.
— Витя, ответь, это может быть что-нибудь важное.
Удерживая Мышку за бедро, тянусь к телефону, не давая жене соскочить со столешницы, и отвечаю на звонок.
— Приветствую, Макар Ильич! – подмигнув Мышке, произношу бодрым голосом. Настроение, которое до появления Иры дома было практически на нуле, взлетело до небес. Пробираюсь ладонью под обрывки юбки и медленно скольжу пальцами по влажным складочкам. Ира вздрагивает и закатывает глаза, начиная дышать быстрее. 
 
— И тебе не хворать. Вить, на шашлыки хочется, сил просто нет, — говорит Макар, и по его голосу я понимаю, что творится какая-то поебень, которая мне не понравится. Мак никогда не напрашивался в гости, и уж точно не на шашлыки. Мои пальцы замирают, и наши с Мышкой взгляды сталкиваются.
— Ну тогда милости просим к нашему шалашу, — отзываюсь я, стараясь удерживать тон шутливым, но даже сам замечаю, что в нем сквозят стальные нотки. – До встречи.
Откладываю телефон и перевожу взгляд на Иру. Она смотрит на меня немного виновато, а я хмурюсь. Упираюсь ладонями в столешницу по бокам от бедер жены и прожигаю ее взглядом.
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— Что, например? — спрашивает она негромко, пытаясь поправить одежду, но та в клочья, только выбросить.
— Например, почему Макар внезапно просится к нам в гости?
— Понятия не имею.
— Ир, я знаю, что ты помогаешь его девушке с расследованием дела об убийстве родителей.
— Может, поэтому и хочет приехать? Пусти, мне надо в душ и переодеться.
— Мышка, — вздыхаю я. — Он бы просто так не приезжал. Скажи, чего мне ждать.
Я вижу, как она тяжело сглатывает и смотрит на меня, словно провинившийся котенок. По позвоночнику прокатывается ледяная волна, и меня бросает в пот. Вот черт! 
— Родителей Сони убил Разгуляев. 
— Только не говори мне, что речь идет о том Разгуляеве, кличка которого “Бес”, — прошу севшим голосом. Ира медленно кивает. — Пиздец! — вырывается из меня, а Мышка пытается спрятать голову в плечи.
Подняв руки, рывком притягиваю ее к себе и прижимаю голову к своей груди. Сердце бахает так, что я чувствую эти удары даже в голове. Виски пульсируют, и я чувствую, как вся кровь ударяет в голову. Ира медленно скользит по моей талии руками, а потом крепко обнимает. Шумно выдыхает и целует мою грудную клетку.
— Витя, клянусь, я была осторожна.
— Мышка, с такими людьми невозможно быть осторожной. Расследование уже завершено?
— В самом разгаре. Сегодня я передала это дело Семенову в область. Мы собрали все материалы, которые было нужно, дальше дело за ним и УВД. 
— Ты светилась в деле?
— Ну конечно. До сегодняшнего дня все протоколы в деле составлены и подписаны мной с резолюцией Попова. Все как обычно.
— Блядь, — выдыхаю и прижимаюсь губами к ее макушке. — Идем покурим.
— Не хочу.
— А что так? — отстраняюсь, глядя на жену.
— Не знаю. Наверное, от того, что на нервах постоянно курила, начало тошнить от сигарет. 
— Это хорошо, — подмигиваю ей. — Тогда я на перекур, а ты топай в душ.
Отступаю и помогаю Ире спуститься со столешницы.
— Вить?
— М?
— Я не специально в это влезла. Начала раскручивать, а там такое.
Я киваю, целую Иру в висок и, развернувшись, иду на террасу, по дороге прихватывая со спинки дивана свою толстовку. Закуриваю и смотрю на верхушки деревьев, которые мы высадили этой весной в дальнем углу заднего двора. Мышка захотела гамак, чтобы летом в нем читать, и я сразу организовал посадку небольшого сада. 
Интересно, насколько все страшно? Мак в курсе о степени угрозы? Или он просто едет предупредить?
Неделю назад Макар был в суде, и мы зацепились языками о его девочке, тогда-то он и рассказал мне о том, что Ира помогает раскрыть дело об убийстве родителей Софии. Я не придал этому значения, потому что для Мышки это ежедневная рутина. Но вот о том, что подозреваемым в деле выступает Разгуляев, я не знал. Это, конечно, пиздец. Бес — один из самых опасных бандосов не только нашего города, но и, пожалуй, страны. Вот черт! Я надеялся, что дело Наумова будет самым громким делом Мышки, но, похоже, ошибся.