Презумпция невиновности (СИ)

Ничего, но не никто. Закрыв холодильник, поворачиваю голову, чтобы показать Ире упаковку ее любимой ветчины, как взгляд натыкается на старую знакомую.
Аня. Аннушка. Талантливая девочка, любящая эксперименты в постели.
Она тоже видит меня и, воровато оглядываясь, двигается к холодильнику. Открывает соседнюю створку, и я делаю так же.
— Привет, — здороваюсь с ней.
— Вить, Маринка беременна.
— А я при чем?
— От тебя.
— С чего ты взяла? — хмурюсь. Снова хватаю пачку с ветчиной, которую уже отложил на полку, и поворачиваюсь, пытаясь поймать взгляд Иры, но она увлечена беседой. Делаю вид, что изучаю упаковку с колбасой. Вот это они туда натыкали добавок! Немудрено, что вкусно. О пользе говорить, думаю, не приходится.
— Она после тебя больше ни с кем не спала.
— А до меня?
— Давно. Короче, это точно, Вить. Ты бы позвонил ей.
— А почему она сама не сказала?
— Боялась, что ты будешь злиться.
— Я буду, мать твою! — рычу сквозь стиснутые зубы. — Сказал же, блядь, никаких детей и отношений. Она будто вчера с луны свалилась.
— Вить…
— Да позвоню я ей! — рявкаю и захлопываю холодильник.
Резко разворачиваюсь и натыкаюсь на хмурый взгляд Иры, которая движется ко мне, толкая перед собой тележку.
— Что случилось? — спрашивает она, бросая взгляд на удаляющуюся Аню.
— Ты видела, сколько херни они в эту колбасу кладут? — спрашиваю, потрясая перед Мышкой упаковкой с ветчиной.
— И это тебя так разозлило?
— Не ешь ее больше. Выбери что-то более натуральное.
— С каких пор тебя заботит качество колбасы, которую я ем?
— Может, это влияет…
Недосказанность повисает между нами, и Ира поджимает губы. Блядь, зря я это сказал.
— Ир…
— Пойдем, — резко бросает она, разворачивается и удаляется к холодильникам с сырами.
Вот это я сказочный идиот! Так облажался.
Хватаюсь за ручки тележки и догоняю жену.
— Ир, прости, херню сморозил. Но, может, правда, нам стоит тщательнее выбирать продукты?
— Тщательнее, Витя, это самим готовить, но у нас на это нет времени.
— Хочешь, я найму повара?
Она закатывает глаза и отворачивается, чтобы открыть дверцу холодильника и достать сыр. Бросает его в тележку и тычет в мою сторону пальцем.
— Не смей проверять состав, иначе я тебя убью.
Я примирительно улыбаюсь и поднимаю руки, как будто сдаюсь. Надо, наверное, найти какого-то специалиста по продуктам, чтобы подобрал то, что нам понравится, но без десятка «Е-шек» в составе. Может, фермера какого найти, чтобы привозил нам правильные продукты из деревни? Но когда этим заниматься? В перерывах между девочками и женой я занят работой.
По приезде домой мы раскладываем продукты. Ира снова разговаривает с отцом по телефону, а я иду в душ. Хочется заманить сюда Мышку, но она не согласится, ведь секс у нас был только вчера. Тяжело вздыхаю, потирая живот.
В самом начале наших отношений у нас был своего рода медовый месяц. Мы трахались при каждом удобном случае, где только можно, а особенно, где нельзя. Ирка тогда была такая затейница. А теперь только в отпуске подпускает к себе чаще обычного. И то это скорее выглядит, как будто барыня дает своему холопу разрешение потыкаться в ее практически священное тело.
Со временем мне надоел такой расклад. Понимаю, что отвратительно поступаю в отношении жены, но никак не могу преодолеть свою природу. Мне плевать, что там скажут блюстители морали. У нас в браке все идеально. Ира спокойно отдыхает, пару раз в неделю занимаясь со мной сексом, когда у нее самой есть настроение. А я удовлетворяю свою похоть на стороне и не заставляю жену идти против своей природы. Кто-то назвал бы наш баланс ебанутым, но нас все устраивает.
Приняв душ, переодеваюсь в спортивные штаны с футболкой и иду на кухню.
— Мышка, ты стейки заказала?
— Ага. Пока заказывала на сайте ресторана, от картинок слюной изошла, — смеется она.
Ира стоит у раковины в домашнем костюме: коротких велюровых шортах и такой же толстовке с капюшоном. Подхожу сзади и толкаюсь в ее попку членом, обняв за бедра.
 
— У меня есть пара идей, куда можно применить твою слюну, пока ждем ужин, — шепчу ей на ухо, а она вздыхает. Понятно. Мне сегодня ничего не обломится. Делаю шаг в сторону, наливаю стакан воды и, прислонившись бедром к столешнице, смотрю, как Ира моет фрукты и складывает их на полотенце. — А что это отец тебе второй раз за вечер звонит? Случилось чего?
— Первый раз звонил сказать, что у нас грядет проверка. Теперь я знаю, почему Попов лютует. А второй — сказать, что мы в субботу приглашены к ним на обед.
Вот черт! А я запланировал свиданьице. Уже даже отмазку для Мышки придумал, а тут такое. Но отказать Сергею Петровичу — это все равно что подписать себе смертный приговор. Или, как минимум, вызвать подозрения. У отца Иры очень длинные руки и зоркий взгляд, он быстро выкупит, чем я занимаюсь, где и с кем. А потом свернет шею. Несмотря на то, что сам не является показательным семьянином, дочь в обиду Дудаев не даст.
— О чем задумался?
— О том, что в субботу придется тащиться в город. Почему они не купят дом в пригороде?
— Ты же знаешь папу, он типичный городской житель. У него от одного вида цветника на даче кожа покрывается сыпью, не говоря уже о том, чтобы зимой расчищать снег.
Я смеюсь. Ира права. Дудаев абсолютно антихозяйственный персонаж. Не могу сказать, что я сильно хозяйственный, но откинуть снег или нарубить дрова для камина или баньки могу. Хотя чаще всего заказываю уже готовые.
Выпив воду, ставлю стакан на сушилку и барабаню пальцами по столешнице. Трахаться хочется просто до одурения. Особенно когда Ирка крутит своей упругой задницей в этих своих мягеньких шортах. Еще и пританцовывает, зараза такая, под музыку, звучащую из колонок в гостиной. Поворачиваюсь спиной к столу и сжимаю столешницу до побеления костяшек, пытаясь отвлечься от эротических картинок в голове, но потом Ира наклоняется, чтобы достать с полки кухонного островка вазу для фруктов, и я срываюсь. Как только она выпрямляется, подхватываю ее за талию и усаживаю на островок.
— Витя! — испуганно вскрикивает она, вцепляясь пальцами в мои плечи.
— Витя, — отвечаю резковато и, притянув ее за затылок, целую.
  
Глава 3
 
Виктор 
Нажимаю на дверной звонок и жду, прислушиваясь к шагам по ту сторону двери. Маринка не торопится открывать, а у меня время поджимает. Смотрю на часы и снова нажимаю на кнопку. Наконец бывшая любовница открывает, я заталкиваю ее в прихожую и сам захожу следом, закрывая за собой дверь. Иду дальше в квартиру и заглядываю в каждое помещение, чтобы убедиться, что здесь больше никого нет.
— Что ты так вламываешься? — спрашивает она, обнимая себя за плечи.
Поворачиваюсь к ней лицом и смотрю, прищурившись. Не знаю, что пытаюсь высмотреть на лице Маринки, но все равно прожигаю взглядом.
— Аня сказала, ты беременна.
Она опускает голову и вздыхает.
— Я же просила молчать, — тихо отзывается она.
Я в два шага преодолеваю расстояние между нами и, схватив ее за подбородок, заставляю посмотреть на меня.
— Молчать?! — рявкаю ей в лицо. — Молчать?! Мы о чем договаривались?! Я разве обещал тебе детей, отношения, семью?! Ты знала, что я женат и разводиться не собираюсь! Это само по себе подразумевает, что ты не залетаешь!
Она выдергивает подбородок из моей хватки и отскакивает назад.
— Ты так говоришь, как будто я одна была в постели!
— Мы никогда не были в постели!
— Ты понимаешь, о чем я говорю! Не прикидывайся идиотом, тебе не идет! Занимались сексом, трахались. Так тебе понятнее?
— Как собралась решать эту проблему?
— Проблему! — фыркает она и взмахивает руками. — Это ребенок!
— Это! Плод! Этому, как ты выразилась, ребенку, не больше трех недель! Пока еще можно сделать аборт. Может, какой-то щадящий. Я за все заплачу.