Лекарь моего сердца (СИ)

— Вы что-то сделали с ними?
— Нет, зачем? — мужчина беспечно пожал плечами. — Я привык терпеть, с детства страдаю подобным недугом. Знаете ли, мальчики, кого готовят к военному поприщу, очень много бегают, ездят верхом, стоят едва ли не сутками, тренируя боевые заклинания.
— А потом?
Каким бы физически развитым ни был Его Светлость, выносливости в общении с дамами ему не доставало.
  
— Саммер, просто скажите, что это может быть, когда тело болит?
Я присвистнула.
— Вы же в курсе, что причин может быть больше миллиона.
— Если назовете хоть одну, до которой не догадался Роберт, так и быть, я приду к вам на осмотр.
Меня покоробило обращение. Это он мне одолжение делает? Я-то ничем не болею. Но то ли я тварь дрожащая и очень жалостливая, то ли как целитель — не имею права отказать пациенту...
— Плохо зажившие переломы, вы же были на войне, — предположила я. — Последствия после ядов, лекарственных средств. Чахотка, сильное ожирение, но оно, — обвела герцога взглядом, — к вам не относится. Еще есть болезни, связанные с гормонами. Но я склоняюсь к вашей лихорадке. Она-то и вызвала боли. Вполне станется, что вы не долечились...
— Саммер, я понял, не продолжайте. Что-то похожее мне объяснял и ваш коллега.
— Вдруг он что-то не заметил, не обратил внимание, — напирала я.
— Саммер, ценю ваш энтузиазм, но раз я уже выбрал себе целителя, я не буду ему изменять. Надеюсь, вы не будете за это обижаться.
Будь мы в моем мире, я бы, может, и не обижалась. Не факт. Если не помогает один специалист, что плохого сходить к другому? А в Терралии, тем более в Лавенхейме я негодовала. Все дело во внешности и возрасте. Меня не воспринимают всерьез, потому что я миловидная блондинка, только вышедшая с факультета. Для всех у меня нет практики, каких-то жизненных знаний. И рассказать про свой опыт, там, где медицина давно обогнала местные правила, не могла.
— Буду, — не согласилась с ним. — Но и приставать и позорить себя перестану. Если я понадоблюсь, вы знаете, что ко мне можно обратиться.
— Я рад, что мы потихоньку находим общий язык, — завершил нашу беседу Александр. — До встречи, Саммер.
Он не стал больше задерживаться и круто развернулся, поспешив уйти прочь. Я задумчиво побрела в дом, размышляя о причине его недуга. Как жаль, что Его Светлость упертый шовинист. Ему чуть больше тридцати, а в голове каша из старческих противоречий.
Но обещание свое Александр выполнил. Утром меня навестила кухарка, а сопровождал ее Уэйд.
— Это тебе, — передал мне объемную коробку. — Вы вчера о чем-то говорили? Как воспринимать то, что Его Светлость просил позаботиться о твоем гардеробе?
— Да, поговорили, — подтвердила я, снимая шелковую ленту с упаковки. — Но я бы не сказала, что разговор прошел удачно.
— Ты опять талдычила свое, да? — закатил глаза помощник герцога. — Саммер? Саммер, ответь.
А я забыла, как дышать. Вытащила нежную, голубую материю, приложила к себе, повернулась к зеркалу и растерялась. Я и надеяться не могла на подобное чудо. Фасон был старомоден для Лавенхейма, но мне понравилось. Мало украшений, нет кружев, нет блестящих камней и перьев. Ни вышивки, ни золотых вставок. Просто приталенный корсет с воздушными рукавами и очень-очень пышная юбка, как у Золушки.
— А? — откликнулась на новый удрученный зов Уэйда. — Ты о чем-то спрашивал?
Мужчина отмахнулся.
— Уже ни о чем. Собирайся, иначе опоздаешь. Вроде Эви хотела тебя навестить.
Беседа по дороге у нас не получилась. Я постоянно возвращалась мыслями к платью, аккуратно повешенному в своем шкафу. Не ожидала от Его Светлости подобной щедрости. Где он его взял?
Задаваться вопросами и дальше не смогла, в госпитале меня встретило недовольное лицо господина Уоррена. Он стоял за стойкой, где некогда улыбалась всем леди Лейк, и портил мне настроение.
— Опаздываете, Мэтисон. Так вы относитесь к своим пациентам?
В холле было пусто, поэтому я начала озираться по сторонам.
— Роберт, не бурчи, — осадил мужчину Уэйд, — Саммер задержалась из-за меня, я...
— Мне все равно, почему леди Мэтисон задержалась. Это неприемлемо. Я бы сказал, что преступно.
Так и не поняв причину его вспышки гнева, услышала в моем кабинете детский плач. Моментально обрадовалась, догадавшись, что туда вошла Эви, взяла с собой малышку Генриетту, наверняка прячется от своего работодателя и не желает с ним разговаривать. По моему мнению, наказание Роберта было достойное, но он, конечно, не понял, что его игнорируют.
— Тогда не буду вам докучать, господин Уоррен, — я накинула на себя халат, — вы сами утверждаете, что опаздывать недопустимо.
Помахав своему верному сопровождающему, я скрылась в своих хоромах. Первые несколько секунд мы визжали и обнимались с молодой матерью. Она пока не свыклась со своей ролью, ей недостает общения, а Генриетта каждый день доказывает матери, что забота о младенце — дело непростое и энергозатратное.
— Как ты? — забрала ребенка в свои руки. — Сильно устаешь? Тебе кто-нибудь помогает?
— Да, — кивнула она, но не очень радостно. — Генри не отходит, есть прислуга. Я немного не высыпаюсь, но ты меня об этом предупреждала.
Я буквально настаивала, чтобы Эви сама кормила, сама вставала к дочери по ночам, пользуясь прислугой только по мере сильного истощения. Рассказывала, что можно есть все, но тоже в разумных пределах. В общем, кое-как наставления о первых месяцах жизни я дала.
Увы, мои слова и заключения не соотносились с местной наукой. Аристократы держали своих детей отдельно. С первых дней находили кормилицу, брали их на руки исключительно для того, чтобы показать друзьям, родственникам и пару минут посмотреть на свое любимое чадо. О взвешивании, о докорме, о том, что необязательно туго пеленать и сразу пытаться посадить ребенка, местные понятия не имели.
Лицо Эви было печальным.
— Я стала такая плаксивая. Вечно в слезах. И со свадьбой у нас никак не устроится. Мать у Генри очень властная женщина, авторитарная. Отказывается дать ему свое благословение. Меня исключили из всех сообществ, никто не хочет со мной водиться.
— Мне жаль, — погладила ее по плечу. — Но Робстон же любит тебя. Он мог не приходить, но пришел. Справится и с матерью.
— Она достает меня! — выпалила в сердцах девушка.
— Так дай ей отпор. — Не выдержала я. — В конце концов, ты не обязана выслушивать оскорбления от любого. Ты родила ей внучку.
— А если она нас выгонит? — испугалась Эви.
Тут я дала маху, предложила, если что, бежать ко мне. Но я ведь не спрашивала разрешения у Бриленда. С другой стороны, выгнать Эви на улицу, это как обречь свою невестку и новорожденную на верную смерть. Я не смогу оставаться спокойной, да и герцог в последнее время меня удивляет. Он не бесчувственный, не чопорный. Пожалеет леди Лейк.
Зато ее не жалел Роберт. Она вышла от меня через час, и старик ее словно подкарауливал у двери.
Зацокал осуждающе своим языком, мотнул головой, искривился.
— Ох, Эви, кто же на тебя так дурно повлиял? Мечты о столице? — он повернулся ко мне. — Вот, посмотрите, что такие, как вы, делают с честными девушками из Лавенхейма.
— Да, делают их красивыми, утонченными, образованными, — парировала я, подгоняя молодую мать к выходу.
— Да ваши познания в медицине надо спустить в помойное ведро. Я слышал, что вы ей насоветовали. — Роберт вновь вернулся к Эви, попытался ее достать. — Эви, постой, если не останешься, не примешь мои указания, Генриетта вырастет неполноценной.
Я открыла рот от возмущения, но предпочла молчать. Леди Лейк остановилась будто вкопанная, стыдливо подняла на меня свои глаза. Она металась. Не знала, где правда, а где нет.
Мне поманить ее одним пальцем, и она пойдет. Я разговариваю сердечнее, ласковее. Но этот выбор ей надлежит сделать самой. Если страх перед господином Уорреном важнее благополучия ее и Генриетты, если ей проще примкнуть в ряды тех, кто злословит за моей спиной, я не буду ее останавливать.