Жестокий трон (ЛП)

— Сделай это, Моник, и ты будешь править миром.
Я задрожала.
— Ты перепишешь наследие своей семьи. Никто и никогда больше не причинит вреда тебе или твоим сестрам. Ты станешь недосягаемой.
Я закрыла глаза и затряслась сильнее.
— Ты уже начала, — прошептал он, его губы были опасно близки к моему уху. — Остался только последний шаг. Ты зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад.
  
Его ладонь скользнула выше, обхватила мой локоть, и я содрогнулась от его прикосновения. Он был словно огонь и лед одновременно, а пространство между нами искрилось чем-то опасным.
— После этого ты будешь свободна, — голос Лео звучал как мед, отравленный ядом. — И после этого тебе больше никогда не придется оглядываться через плечо. Никто не посмеет угрожать твоим сестрам. Лэй увидит тебя так, как вижу тебя я, — королевой среди мужчин.
Я открыла глаза, и его взгляд был прикован ко мне; темный и бесконечный.
— Сделай это, и все, чего ты когда-либо хотела, будет твоим, — прошептал Лео. Его рука задержалась на моей, и прикосновение стало еще более нежным. — Это не просто выживание, мой маленький монстр. Это сила, и она станет твоей, если ты ее возьмешь. Пожалуйста… возьми ее.
Я знала, что он делает — манипулирует мной, переворачивает мои мысли так, чтобы я поверила, будто у меня нет другого выхода.
Но часть меня… Господи, помоги мне… часть меня чувствовала, как соблазн сворачивается клубком в груди.
Потому что обещание безопасности, силы и свободы было опьяняющим. И хуже всего было то, что Лео тоже это знал.
— Л-Лео… э-это ведь будет очень много убийств, крови, тел… и… мне страшно.
— Да, это будет грязно. — Лео склонил голову набок, изучая меня так, словно я была головоломкой, которую он только начинал разгадывать. — Но красота часто рождается из хаоса. Разрушение — всего лишь часть созидания.
Я отвернулась и посмотрела на потрескивающие угли в камине.
— Подумай об этом, Моник. Даже Бог, в Своей бесконечной мудрости, творил через разрушение.
Я снова посмотрела на него.
— Что ты имеешь в виду?
Он наклонился ближе, и его дыхание стало еще теплее у моего уха.
— Взгляни на потоп. Бог уничтожил все — утопил и грешных, и невинных, всех. И зачем? Чтобы начать заново. Чтобы создать мир, очищенный от зла, мир с чистого листа.
Я вздрогнула, и не от холода.
— Разрушение не является противоположностью созидания, мой прекрасный маленький монстр, — его голос перешел в низкий гул, который проникал под кожу. — Оно становится первым шагом. Ты разрушаешь то, что не работает, то, что слабо, порочно и опасно, и на освободившемся месте может подняться нечто прекрасное. Нечто завораживающее.
Он провел большим пальцем по моему локтю, и по руке пронеслась искра.
— Феникс не возникает из пустоты. Он восстает из пепла. Для этого он должен сгореть. Он обязан.
Эти проклятые слова проникли в мой разум глубже, чем я хотела признать. В них была больная логика, которая цеплялась за мою душу и отказывалась отпускать.
— Это твой огонь, — прошептал Лео. — Здесь ты сожжешь все, что тянет тебя назад: страх, слабость, сомнения. И что восстанет из этого огня?
— Я… не знаю.
— Восстанет Хозяйка Горы. Королева. Правительница. Та женщина, перед которой склоняется мир.
Я смотрела на него, лишенная дыхания.
Он улыбнулся тогда, медленно и порочно, словно уже видел пламя, облизывающее края моей души.
— Ты уже уничтожила старую Моник. Теперь осталось только принять это.
Огонь колыхался между нами, отбрасывая рваные тени на его лицо и на мое. Я ненавидела то, насколько он был притягательным, ненавидела, как его слова обвивались вокруг меня, словно цепи.
Хуже всего было то, что я начинала ему верить.
Я нахмурилась.
— Ты хорош.
— Я знаю.
Опасность пульсировала в воздухе, туго сжатая и готовая ударить.
Задняя дверь со скрипом распахнулась.
Вошел Сонг, и его взгляд упал на руки Лео, лежавшие на моих плечах. На его лице проступила недовольная гримаса.
— Лео, мы ведь говорили об этом.
Я вскинула брови.
Вздохнув, Лео отпустил меня и отступил назад.
— Ей нужно было утешение. Я должен был помочь ей понять глубинный смысл всего этого.
Гримаса так и осталась на лице Сонга, когда он скрестил руки на груди.
— Головы готовы и сложены в мешок.
Я отпрянула.
— Головы?
Лео кивнул.
— Разумеется. Ты ведь не можешь просто войти в шатер и сказать привет. Тебе понадобится настоящая презентация. Помни, все зависит от иллюзии, которая строится на зрительных образах и реквизите…
— Почему мы вообще говорим о головах? — я вскинула руки. — Серьезно, Лео. Когда мы наконец успокоим эту ночь хоть немного?
Лео рассмеялся.
Я нет.
Лео пожал плечами.
— Ты отнесешь головы в шатер. Эти головы принадлежат людям, которых ты убила на мишенях. Эти мужчины были настоящими монстрами из армий Янь. Их друзьями.
— Господи Боже.
— Сейчас шатер полон лишь небольшой группой лидеров и в основном последователями. Так что ты войдешь туда с мешком голов монстров, вывалишь их в центр шатра и потом выкрикнешь что-нибудь остроумное.
Мое лицо застыло от ужаса.
Сонг закатил глаза.
— Ей не нужно говорить что-то остроумное. Самих голов будет достаточно.
Я стояла, сердце бешено колотилось, и пыталась осознать то, что только что услышала. Лео хотел, чтобы я вошла в шатер, полный убийц, с мешком отрезанных голов, как с каким-то чертовым трофеем, а потом… что?
— Сказать что-нибудь остроумное? — У меня в животе все скрутило, а воздух в помещении стал тяжелым, давящим.
Лео, однако, выглядел совершенно спокойным, словно мы обсуждали нечто столь же обыденное, как ужин в компании друзей.
— Все дело в театральности, — сказал он, жестикулируя руками. — Правильный момент. Правильные слова. Правильное послание.
Сонг покачал головой, явно раздраженный.
— Ей не нужно ничего говорить. Головы сами за себя скажут.
— Но это скучно, — вздохнул Лео, как разочарованный ребенок. — Это ведь не только про убийство, Сонг. Это про то, чтобы произвести впечатление.
Я заморгала, с трудом пытаясь уследить за ходом его мыслей.
— Впечатление?
Лео повернулся ко мне.
— Именно. Ты должна показать им, что ты серьезна. Это как в «Крепком орешке». Брюс Уиллис всегда отпускал какие-нибудь реплики. Помнишь?
— «Крепкий орешек»? Какого блять хрена? — Я была близка к тому, чтобы потерять сознание.
Его улыбка стала шире.
— «Юпи-кай-е, ублюдок»4.
Я моргнула.
Сонг так закатил глаза, что я подумала, будто они у него там и застрянут.
— Это не боевик, Лео. Это реальная жизнь.
— В реальной жизни тоже нужна зрелищность, — пожал плечами Лео. — Как насчет чего-то вроде: «Надеюсь, вы не слишком скучали по своим друзьям. Они уже здесь».
Я уставилась на него, абсолютно ошеломленная.
— Ты хочешь, чтобы я вывалила на пол отрезанные головы… и сказала это?
Сонг разжал руки на груди.
— Это лишнее. Если она сделает свою работу, они подчинятся и без шуточек.
Лео отмахнулся, совершенно не смутившись.
— Это не шутка. Это заявление. Декларация. — Его голос снова зазвучал тем самым завораживающим тоном, который обвивался вокруг меня, как дым. — Что-то острое. Запоминающееся. Хм. Может, ты скажешь: «Головы вверх, мудилы!»
— Абсолютно нет. — Я отступила назад. — И можно вернуться к самому факту, что мне вообще придется тащить мешок с головами? Мне можно хоть сегодня немного передохнуть? Я уже и так должна рисковать жизнью, заходя туда…
— Головы вверх было бы смешно. — Лео ухмыльнулся, и на этот раз это была настоящая улыбка. Он был в полном восторге.
  
— Больше никакой травы тебе сегодня, брат, — резко выдохнул Сонг через нос. — Сейчас не время играть в Брюса Уиллиса. И да, Моник… ты заслуживаешь передышки. Но пока… просто зайди туда, вывали головы из мешка и начинай стрелять сразу же.