Не покидай меня
Он глупец. Не кинулся на зов сразу. За годы, проведенные в этом мире, да еще и в теле дракона, он привык к тому, что драконы в этом мире – высшая раса, что они могут все или почти все. Мир давно принял его, и он четко ощущал себя именно драконом; ему, как и всем подобным ему ящерам, стало присуще высокомерие и уверенность в том, что он всегда прав, а значит, остальное подождет. И вот теперь он потерял ту единственную, ради которой живет.
Спустя какое-то время он обнаружил себя лежащим на плоской вершине высокого обрывистого утеса, стоящего на краю горной гряды и касающегося бурных волн могучего океана. Над головой было темное ночное небо, расцвеченное россыпью звезд, которые с холодным и равнодушным мерцанием смотрели на его страдания. Сильные волны с шумом бились о скалы внизу, холодный ветер остужал уставшее тело дракона, и он же подхватил и унес вдаль одинокую слезу, скатившуюся по его чешуйчатой щеке.
Дикий лес велик. Он свято хранит свои тайны. Согласно древним преданиям этот лес живой. Последнее время он становится все более безразличен и все глубже в него проникают люди, но если он захочет, то никто и никогда не найдет беглеца, укрывшегося под его ветвями. Кого лес пустил в глубину своей чащи, он прикроет лучше любого мага. Поэтому дальнейшие поиски бесполезны. Алекс понимал: ему придется довольствоваться тем, что он точно чувствует – его любимая жива, а значит, нужно набраться терпения и опять ждать. Возможно, он слышал зов ее души только до тех пор, пока она окончательно не слилась с телом, в которое попала, а если теперь они одно целое? Если девчушка по рождению дитя человека и эльфа? Вряд ли она сможет позвать или сама услышать его, поэтому найти ее будет сложнее.
Алексавель лежал и думал о том, что он с полным правом может называть свою девочку малышкой, ведь и в той, и в этой жизни она намного меньше его ростом, а сейчас еще и младше лет на триста. Видимо, в разных мирах и время течет по-разному: ведь сам он в этом мире уже более ста лет, а вот его телу – триста.
Неожиданно для него самого пришли воспоминания о том, как он появился в этом мире. Дракон с теплотой вспомнил приемных родителей, которые до сих пор не знают о его прежней жизни, но отогрели его озябшую от потерь душу и сделали для него все, что было в их силах. Их настоящий сын в возрасте ста пятидесяти лет попал в сильнейшую грозу, не справился с переменчивыми потоками воздуха и упал. Сильно разбился. Они искали его трое суток, потом еще целую десятину боролись за его жизнь и, только поняв, что, несмотря на физическое восстановление, он не приходит в себя, по-прежнему оставаясь в лике дракона, обернули его в магический кокон, как больного младенца. Целых пятьдесят лет, никого не слушая и не поддаваясь на уговоры о бесполезности их усилий, они своей магией поддерживали тело сына, и, когда вопреки всему молодой дракон зашевелился и вздохнул самостоятельно, он увидел около себя пару, как он тогда подумал, людей. Удивительно красивая молодая леди и высокой мощный мужчина были похожи лишь в одном: у них обоих серебрились волосы на висках и по щекам текли слезы, при этом, судорожно обнимаясь, они улыбались.
Радуясь тому, что он жив, они вместе с ним заново прошли все этапы взросления, учили говорить, ходить, летать, дали знания о мире, научили перекидываться, возвращаясь к человеческой ипостаси. Не жалея времени и сил, отец учил его бою на мечах и магии. Они отдавали ему свою любовь и заботу безоглядно.
Он всей душой полюбил их и никогда не упрекал за излишнюю опеку. Не желая огорчать дорогих ему родителей, Алекс решил не говорить им о том, что, глядя на их страдания, боги вселили в тело их сына чужую душу из другого мира. Он просто как мог заботился о них и от души радовался, когда у него пятьдесят лет назад появились сестрички, и мама-драконица буквально помолодела, глядя на них, а у всегда сдержанного и внешне сурового отца глаза частенько подозрительно блестели.
И только ожидание появления своей пары тревожило молодого дракона до сих пор.
Теперь же, лежа на этом утесе и глядя в небо, он просил у богов прощения за то, что так невнимательно отнесся ко всем их подсказкам, что не оценил и не заметил вовремя тот бесценный дар, который они ему преподнесли. Просил богов приглядеть за его маленькой парой, не давать в обиду и подарить им еще один шанс на встречу, обещая не упустить его и, набравшись терпения, выдержать разлуку, которую, видимо, определили боги ему в наказание.
Неожиданно, словно в ответ на его просьбы и мольбы, где-то далеко скатилась падающая звезда, ярким росчерком на мгновение перечеркнувшая небо. Расценив это как ответ богов, Алексавель поднялся и, поблагодарив всевышних за внимание к своим мольбам, подойдя к краю утеса, сорвался вниз. Поймав крыльями восходящий поток воздуха, он полетел в сторону дома, надеясь обрести душевное равновесие в обществе родителей и неугомонных сестренок.
А душа плакала и обвиняла…
Глава 10
«Встанешь сама или отнести тебя купаться?» – услышала я с утра пораньше.
– Сама, сама, сама… – забормотала я, с трудом разлепляя веки, поднялась на четвереньки и стала двигаться в сторону ручья.
«Ты у нас теперь четвероногое создание?» – поинтересовалась кашна.
Пришлось открывать глаза, подниматься и, набирая скорость, бежать к ручью умываться.
Выполняя утренние процедуры, я ворчала:
– Ну почему нельзя дать мне хоть раз выспаться, ведь мы уже дошли! Садистка.
«Я все слышу…»
– Тогда объясняй!
«Ладно, но это в последний раз. Слушай. Объясняю для глупых девчонок! Мы не знаем, сколько времени у тебя осталось до оборота, и поэтому, если хочешь жить и уметь перекидываться в дракона, время терять нельзя! Поняла? Или еще раз повторить?»
– Да поняла, поняла… и вообще, пошутила я, понятно?
«Вот и я люблю шутить, а еще люблю играть в догонялки, чур, я догоняю! Начали».
И мы начали новый день.
Гоняла меня эта «зараза» знатно и старалась направлять туда, где препятствий побольше. Удирая от нее со всех ног, приходилось и поваленные стволы деревьев перескакивать на ходу, и кое-где просто подныривать под низко нависшие ветви, прыгать через ручей и небольшие ямки. Стоило замедлиться, как тут же прилетало лапой по попе. Видимо, придется еще и падать учиться, а то лететь кубарем по инерции больно. Зато поздний завтрак после разминки показался мне необыкновенно вкусным, и съела я в два раза больше обычного.
Сразу после перекуса Багира показала мне место, где лежали останки погибшего мага. От него остался только один скелет, на шее которого болтались запутавшиеся в траве несколько цепочек с небольшими медальонами, пара колец на трухлявых костяшках, оставшихся от пальцев, и резной темный браслет на правой… верхней конечности.
«Вот именно этот браслет нам и нужен, – прокомментировала мою находку кошка. – Бери, пошли, покажу дверь».
– А остальное? – обернулась я к ней.
«Хочешь, бери и остальное. Потом разберешься, для чего это нужно».
Собрав все амулеты, я поспешила догнать мою проводницу, которая уже топталась возле развалин, оставшихся от дома. Они находились на большой поляне, но не посередине, а ближе к краю. Остановившись возле одного ничем не примечательного камня, меня и поджидала Багира. Стоило мне подойти, как сразу же последовала команда.
«Так, вот этот камень почисти ото мха. Молодец. Теперь вот тут посмотри внимательно, видишь углубление? Прислони к нему браслет той стороной, где у него находится голубой камушек».
Проделав все, что она мне велела, я с испугом отпрыгнула в сторону, потому что прямо у моих ног зашевелилась земля. Испугалась я сильно, подпрыгнула высоко, а вот мохнатая воспитательница, увидев мой прыжок, начала кататься по земле. В голове же у себя я слышала ее радостный хохот.
Успокоив свое испуганное сердечко, я вернулась на старое место и увидела, что часть земли опустилась с наклоном в одну сторону. Чуть глубже было явно видно, что земляной участок, поросший травой, переходит в ступени, которые ведут куда-то вниз.