Рассвет Жатвы

Вставать особо не тянет, и я остаюсь на полу, не заботясь о том, затопчут меня или нет. Образ безжизненного тела Луэллы, лежащего под балконом Сноу, выжжен у меня на обратной стороне век. Похоже, мне никогда от него не избавиться.
Конюшня пустеет, понемногу все налаживается. Впрочем, никто не спешит поднимать норовистого трибута из Дистрикта-12. Через некоторое время надо мной возникает Мейсили, сдвинувшая каскад своих кудряшек набок.
  
– Что ж, сегодня за тобой осталось последнее слово, Эбернети!
– Неужели? И что я сказал, мисс Доннер?
– Не связывайтесь с Дистриктом-12.
Я криво улыбаюсь.
– Думаешь, я как следует их напугал?
– Нет, но теперь они хотя бы знают, что мы здесь. – Она помогает мне встать. – Лучше пусть меня презирают, чем игнорируют.
Подходит Вайет.
– Хорошо поработал с публикой. Это наверняка обеспечит тебе несколько спонсоров. После крушения наши шансы слегка выросли. Все из Дистрикта-6 ранены. Десятый тоже пострадал.
Я едва сдерживаюсь, чтобы его не ударить.
– Луэлла мертва.
– Луэлла вряд ли могла бы убить кого-нибудь. Щуплая девчонка тринадцати лет из Двенадцатого, она вообще не попала бы в рейтинг.
Я гляжу на Вайета во все глаза, пораженный его равнодушием.
– Кстати, не знаешь, как там оценивает твои шансы на победу твой папаша, Вайет?
На его лице проступает стыд, но он отвечает лишь:
– Примерно один к сорока.
– То есть если ты победишь, а я поставлю на тебя доллар, то выиграю сорок?
– Сорок один минус процент азартнику.
– Похоже, ты в аутсайдерах, если твой папаша ценит тебя так дешево, – говорю я.
– Куда уж мне. – Вайет отворачивается и уходит к фургону, одному из последних оставшихся в конюшне.
– Ну ты даешь! – ахает Мейсили. – Это подло даже по моим меркам. Родителей не выбирают!
– Идти по их стопам вовсе не обязательно.
– Мне не удалось улизнуть из семейного бизнеса при всей к нему ненависти, – вздыхает Мейсили. – Так и проторчала бы до конца дней за прилавком с конфетами. А ты, похоже, так и носил бы комбез шахтера до могилы. Ни у кого из нас выбора нет.
Она идет вслед за Вайетом в фургон, оставляя меня поразмыслить над тем, удалось ли мне превзойти Мейсили по части подлости. Гордиться тут нечем. Впрочем, учитывать смерть Луэллы при подсчете наших шансов тоже гадко. Она еще даже не остыла, а он свел ее к цифре! Луэлла – не цифра, а маленькая девочка, которую я увидел прямо в день ее рождения, когда счастливый мистер Маккой показал ее в окно всем ребятишкам. В глубине души вскипает ужасное, черное горе, грозящее меня затопить, но я заставляю его вновь улечься. Глотаю печаль, накрываю крышкой, вешаю замок. Не видать им моих слез, не дождутся!
От усилий кружится голова. Я присаживаюсь возле колонны и наблюдаю за птицами, порхающими вокруг стропил. Лошади и колесницы исчезают в глубине конюшни. Со стороны аллеи нестройной толпой бредут трибуты, затем расходятся по дистриктам. Несколько миротворцев прогуливаются по помещению, надевая им наручники. Окидывают меня взглядом, но не трогают.
Ловлю себя на том, что смотрю на электронное табло, где перечислены все трибуты. Похоже, фамилий нам не полагается.
Сорок восемь ребят. Минус один… Мне никогда не запомнить их имен. Сомневаюсь, что они запомнят мое. Нас слишком много.
Ко мне подходит мальчишка в комбинезоне цвета электрик, ростом с Сида, слегка позвякивая наручниками. Еще один ягненок на заклание.
– Привет, я – Ампер. Из Третьего.
Сзади него – никого, ходит без сопровождения. Ясно, даже больший аутсайдер, чем я. Понятия не имею, что ему нужно, но надеюсь, что при сходных обстоятельствах к моему братишке тоже кто-нибудь проявит дружелюбие.
– Привет, Ампер. Я – Хеймитч. Сколько тебе лет?
– Двенадцать. А тебе?
– Вчера исполнилось шестнадцать.
– Паршиво. – Он садится рядом со мной на корточки и теребит наручники. – Открыл бы их в один миг, будь у меня булавка.
Я улыбаюсь в ответ на его бахвальство.
– Или ключ.
– Ты говоришь, как мой отец. Он будет смеяться, когда я ему это расскажу.
Увидеться с отцом Амперу не светит, но я уже превысил свою норму подлости на сегодня, поэтому решаю ему потакать. Отцепляю от комбинезона булавку и протягиваю ему.
– Держи, приятель.
Лицо его светится, словно при виде новой игрушки. Мальчик открывает булавку и начинает ковыряться в замке наручников.
– Вообще-то такому нас в школе не учат. Там сосредоточены на производственном процессе, чтобы мы могли работать на заводах. А вот моя мама прирожденный механик, научила меня всяким штукам, которые наверняка пригодятся на арене. Хочешь ко мне в союзники?
Так вот в чем дело! Трибуты из родного дистрикта его отвергли, и он пошел к тому, кто еще более жалок, чем он сам. Шахтер из Дистрикта-12 выглядит подходящим кандидатом.
– У меня уже был союзник, – отвечаю я, – и она мертва.
– Сочувствую. Сперва я решил, что она просто без сознания. Луэлла Маккой, верно? Это ее ты положил к ногам президента Сноу, отдавая ему должное? Ну ты его и поимел!
Мальчишка на ходу подметки рвет.
– Дело в том, Ампер, что союзник из меня так себе. Думаю, ты достоин лучшего. Почему бы тебе не пойти к ребятам из своего дистрикта и не договориться с ними?
– Так мы уже договорились! Просто я пытаюсь создать союз, чтобы противостоять профи. С нами Седьмой и Восьмой, Одиннадцатый пока обдумывает предложение. – Мальчишка поворачивает булавку еще раз, и левый наручник падает с его запястья. Он с торжеством поднимает булавку. – Говорил же!
– Ух ты! – восклицаю я. – Как ты это сделал?
– Научил бы и тебя, будь у нас больше времени. – Ампер поскорее защелкивает наручник, пока никто не видел, и сует булавку в карман. – Если передумаешь, я рядом.
Ампер уносится прочь, и я вижу, как он докладывает трибутам из Дистрикта-3, и те вытягивают шеи, глядя в мою сторону.
Не знаю, что от меня нужно этому мальчишке. Явно не мозг. Может, он, как и Хэтти, считает, что из меня выйдет хороший мул. После Луэллы я никому не хочу быть союзником.
Когда всех трибутов увозят, ко мне подходит женщина-миротворец и приказывает сесть в фургон. Она пристегивает к цепи меня, Мейсили и Вайета, потом оглядывается по сторонам, хмурится и спрашивает:
– Где ваше сопровождение и стилист? Где ваши менторы?
Мы молчим. Откуда нам знать?
Отвечает другой миротворец:
– Друзилла слиняла сразу после аварии, Магно Стифт даже не появлялся. – Она сверяется с планшетом. – А ментор Двенадцатому вообще не назначен.
– Ну и что нам с ними делать? – спрашивает первая. – Дежурство заканчивается в десять, потом у моего подразделения вечеринка, а кроме меня, мало кто способен приготовить приличный ромовый пунш.
– Не бросать же их здесь. Давай отвезем в место дислокации трибутов. Пусть старшие с ними возятся.
Дверь захлопывается, мотор урчит. В кромешной тьме фургона я прислоняюсь к стенке. Все несчастья последней пары дней обрушиваются на меня разом: пульсирующая боль в голове после удара прикладом во время Жатвы, последствия удара электрошокером, расставание с родными и любимой, ядовитый душ, унизительный парад перед всем Панемом, столкновение колесниц и, самое худшее, ужас, который я испытал, очнувшись в луже крови Луэллы. Болит все – и тело, и душа.
  
Нас высаживают посреди улицы с разноцветными жилыми многоэтажками. Сердитая женщина-миротворец ведет нас мимо вооруженной охраны в вестибюль с панелями под дерево – к лифту, в котором пахнет старыми носками и дешевым парфюмом. В кабине лифта она поворачивает ключ в скважине под номером двенадцать и снимает с нас наручники.
– Нам сообщили, что менторы ждут вас здесь. Наручники велели снять, однако учтите: миротворцы неподалеку, повсюду камеры.