Слепой Прыжок (СИ)

Работа затруднялась прежде всего тем, что во всех частях некогда огромной и мощной державы пошли необратимые на данном этапе процессы распада. Начались междоусобные войны, население поставлено на грань выживания, поднялась невиданная волна бандитизма, при полной беспомощности властей. Предприятия теряли связи с партнёрами, хирели и закрывались. Промышленность уничтожалась рекордными темпами, каких не было в первые два года Великой Отечественной войны. Города существовавшие вокруг какого-то одного предприятия чаще всего превращались в призрачные руины. Главным ремеслом для выживших, становилась примитивная спекулятивная торговля. Усилилась власть региональных руководителей, быстро перекинувшихся из партийных функционеров в мэров, губернаторов и даже президентов. Резко возросла угроза сепаратизма внутри России. Мелкие царьки всё громче говорили об отделении, автономии, введении собственных границ и валюты. По сути, страна откатывалась в средневековье.
  
В этих условиях, был сформирован подпольный центральный комитет коммунистической партии Советского Союза. В ЦК вошли те, кто отказался разваливать страну и вовремя ушёл в тень, когда стало ясно, что открытое столкновение с врагом пока невозможно. Теперь уже комитет вёл работу по внедрению агентов влияния в аппарат новой власти, агенты оперативных подразделений шли в армию, банки, становились биржевыми маклерами и просто "нечаянно" разбогатевшими счастливчиками. Подпольщики старались быть везде.
Северской тоже не так давно общался с представителем Комитета, который координировал действий нескольких центров подобных Складу. Этот человек появлялся всегда неожиданно и носил старый псевдоним всех кураторов Склада - Василий Васильевич Зайцев. Неделю назад, такой человек прибыл с краткой инспекцией проекта "Зенит". На вид ему было лет сорок, внешность совершенно заурядная. Северской дал ему прозвище - Безликий. Настолько лицо куратора и вся его фигура, были лишены каких-то особых черт и особенностей.
Зайцев спокойно выслушал доклад об уничтоженной разведгруппе Журавлёва. Северскому показалось, что куратор даже ожидал чего-то подобного. Однако гостя заинтересовал следующий этап проекта, в котором должен принимать участие майор Шубин. Он ознакомился с работой группы академика Брагина, одобрил кандидатуру Шубина и сам план повторной заброски. Собственно с тем и уехал, опять растворившись среди многочисленных пассажиров поезда дальнего следования. Зайцев предупредил, что режим изоляции следует сохранять по крайней мере ещё полгода. В стране назревает угроза начала гражданской войны. Все силы оперативных подразделений ЦК брошены на коррекцию событий, дабы помешать агентам Консорциума развязать полномасштабную гражданскую войну(4). Но Зайцев особо подчеркнул особую важность проекта "Зенит" в сложившихся условиях. Отправился ли он затем в Москву, или на Дальний Восток, это Северского никогда не интересовало. Главное, что куратор разглядел в новом плане шанс на успех, а значит работу можно будет продолжить...
- Василий Иванович, у меня всё.
Голос помощника отвлёк от размышлений. Но это не значило, что Северской его не слушал. Просто доклад по операции прикрытия он знал в мельчайших подробностях, а Возницына вызвал чтобы проверить, не упущено ли чего. Поэтому он снова кивнул и поднимаясь из-за стола предложил:
- Давай-ка, Андрюша, ещё раз посмотрим на новый, двенадцатый горизонт. Хочу сам увидеть, как идут последние приготовления к приёму нашего агента.
- Там уже всё готово, Василий Иванович. Технические группы работают с настройкой саркофага и челнока. По сути, осталось только подготовить агента и ввести его биопараметры в программатор, а затем в навигационный вычислитель челнока.
- Сам маршрут полёта удалось взять под контроль?
- Я не достаточно понял доктора Антонова, который руководит изучением челнока. Спустимся к нему в лабораторию и он сам всё расскажет. Учёные не всегда выражаются понятно, к сожалению.
- Ладно, надеюсь, Павел Николаевич сделает скидку для нас с тобой. Пошли.
... Лифт спускался только до четвёртого горизонта, созданные ещё в середине шестидесятых годов прошлого века, эти помещения выглядели архаично. Их ремонтировали, содержали в достойном виде, однако что-то невыразимое проступало сквозь свежую краску и новые стеновые панели. Может быть это дух времени? Северской никогда не мог точно ответить на этот вопрос.
На четвёртом горизонте, всегда было многолюдно, ибо это был своего рода вокзал. Отсюда, все сотрудники новых отделов и лабораторий добирались на скоростных поездах, ибо расстояния уже измерялись иногда сотнями километров. Особо опасные производства, где проводились самые рискованные исследования, находились на большом удалении от основных помещений Склада. В случае чего, тоннель можно обрушить и похоронить неудачу с гарантией.
Северской сел в небольшой пассажирский вагон, прицепленный к длинному составу, где большинство остальных вагонов были закрытыми матово-серебристыми цилиндрами, с широкой чёрной полосой вдоль борта. В каждой полосе скрывался цифровой код, который говорил диспетчерам и обслуживающим метро бригадам куда и когда направить груз содержащийся внутри. Когда состав тронулся, незаметно набирая скорость, на стёкла опустились защитные металлические шторы и свет ламп под потолком вагона стал чуть ярче. Кроме генерала и его помощника внутри больше никого не было, вагон был пуст. Они ехали в молчании ровно двадцать минут, в практически ни чем не нарушаемой тишине, пока в какой-то момент двери выходившие на правую сторону, не распахнулись с тихим шипением.
Возницын поднялся первым и подхватив небольшой старомодный портфель тиснёной коричневой кожи, направился к выходу. Василий Иванович вышел следом, преодолевая привычную уже боль в суставах. При этом генералу подумалось, что нужно в следующий раз всё-таки взять трость, дабы не задерживать более благополучных в плане здоровья сослуживцев. На просторном перроне их ждал высокий, сухопарый мужчина в белом халате накинутом поверх тёмно-серого костюма "тройки". Это был руководитель отдела ксенобиологии Филипп Степанович Брагин. Завидев генерала с помощником, академик шагнул навстречу. Пожав руки обоим, Брагин вынул из высоко расположенного жилетного кармана тускло блеснувшие часы - "луковицу" и щёлкнув крышкой, посмотрел на циферблат, почти молниеносно спрятав старинный хронометр обратно. А затем энергично проговорил, ни на кого не глядя:
- Товарищи, если вы только с проверкой, то прошу вас побыстрее. Новые образцы уже созрели, у меня через тридцать минут операция по пересадке.
Северской на секунду поймал взгляд бледно-голубых глаз академика, хлопнул учёного по плечу:
- Мы не отнимем у вас много времени Филипп Степанович. Лично от вас мне нужно только уточнение сроков готовности вашей лаборатории к началу эксперимента.
Брагин непроизвольно вскинул руку и проведя длинными пальцами по своей совершенно седой шевелюре кивнул.
- Хорошо, Василий Иванович. Тогда обсудим всё на ходу, не возражаете?
- Подходящий вариант, у нас тоже не так много времени. Пойдёмте.
Все трое двинулись по перрону на право, где прямо в стене красного с прожилками гранита, открылся широкий створ массивной двери. За ней оказался просторный тамбур где их встретили трое вооружённых автоматами солдат, одетых в полные костюмы химзащиты. За ними виднелась ещё одна дверь с маленьким окошком иллюминатора. Рядом с дверью был точно такой же как у кабинета генерала пульт безопасности, только чуть выше панели мерцал сканер сетчатки глаза. Оружие всех троих уже смотрело в сторону вошедших и стволы опустились лишь в тот момент, когда академик и Северской с помощником прошли трёхступенчатую процедуру сверки личности. Каждый ввёл личный код, произнёс его вслух, затем некоторое время смотрел в мигнувший красным полукруглый датчик над панелью. Только после этого один из солдат вынул длинную пластину из нагрудного кармана комбинезона и вставил её в открывшуюся на идентификационной панели узкую щель. Загудели моторы, дверь с шипением отъехала в сторону.