Продана криминальному авторитету (СИ)
— Ох, — вздыхаю, кладу руку на живот.
— Что такое? Тебе дурно? Болит? Ты рожаешь?! — с волнением сжал запястье так сильно, что оно онемело.
— Нет-нет, — качаю головой. — Просто… малыш пинается.
— Да? — глаза загорелись ещё ярче.
Я неловко беру его руку и кладу на то место, где ощущаются вибрации.
— Точно. Я чувствую…
Бандит мягко улыбается. Гладит меня по животику нежно-нежно, вызывая блаженные мурашки вдоль спины.
— Ты рожать сегодня не собираешься? — несколько игривым тоном спрашивает он. — Это был бы отличный сюрприз на мой праздник.
Я лишь растерянно пожимаю плечами.
— Мне ещё две недели ходить. Я не чувствую пока приближение родов. Хотя, я не знаю как они должны начаться. И вообще, я боюсь. Говорят, это страшно больно.
Дурочка. И чего я разболталась?
Куску металла ведь плевать на мои чувства.
Но не сейчас…
Стальные черты на лице головореза стали гладкими, как попка младенца. Что же с ним происходит? Что он там делал в командировке? Купил своему телу новую душу?
Мы смотрим друг другу в глаза. Между нами появляется мощная связь. Дикое напряжение. Вот-вот и воздух заискрит.
— Справимся. Я буду с тобой. Больше никуда не уеду. Я буду присутствовать на родах своего наследника лично!
Резко шарашит признанием. Я чуть не падаю в обморок!
Не успеваю. Мужчина притягивает меня к себе и крепко обнимает. До слёз… Как же мне горько! До слез…
Я чувствую его тепло, чувствую, как в груди бешено колотится его сердце и почти реву. Несколько слезинок скатываются по щекам. Я реву, потому что как будто понимаю, что он в отчаянии. Он отчаянно меня обнимает, будто извиняется за то, что мы не можем быть вместе. За то, что он дурак такой надменный. Что скоро сделка завершится. И я уеду. Отдав им частичку себя.
Он не хочет этого. Он словно изменился. Я четко прочитала эту мольбу в его грустных глазах. Но он не может по-другому. Не может разорвать контракт. Иначе начнётся война между двумя могущественными семьями.
Мужчина целует меня в щёку. Нежно. Долго задерживается мягкими и приятными губами на коже. Не хочет отстраняться.
Но поцелуй затягивается, мы можем привлечь внимание гостей. Он щекой к моей щеке на пару секунд прижимается, а я трусь об нее, чувствуя брутальную небритость и невероятный запах духов от которого у меня всегда подкашиваются ноги и голова сильно кружится.
— Надень его. Мне. — Шепчет возбуждающее, опаля горячим дыхание чувствительную кожу лица.
Он вкладывает мне в руки подвеску, отстраняется. Дрожащим пальчиками я растёгиваю цепочку, поддаюсь вперёд. Пытаюсь дотянуться до шеи великана, но рост Саида такой огромный, что ему приходится немного присесть.
Кое-как застёгиваю замок.
Ему идёт! Круто смотрится.
— Никогда не сниму, — зачем-то обещает мужчина, сжимая подвеску в кулак.
Я собираюсь ещё что-то сказать, но меня перебивают. Отец Саида, который входит в зал.
— Прошу за стол! — командует глава семьи, и гости направляются к праздничному столу.
Саид резко отстраняется, услышав голос отца.
— Идём, Лисичка.
Я не слышу в тоне голоса авторитета желчи или грозы. Так непривычно. Это не тот Саид, которого я знала прежде. Не МОЙ Саид. Наглый, дерзкий хам. С острым языком и короной на высокомерной башке. Почему-то мне становится досадно и катастрофически горько видеть его таким… таким убитым. И не хочется его видеть всё это. Пусть будет подонком, грубияном! Но резким и властным! Характерным… А не какой-то тряпкой, размазнём. С неживыми, мокрыми от слез глазами.
Потому что после ссор и словесных грубостей обычно всегда следовал дикий секс. И это было… так вкусно! Все равно, что ходит по тонкому льду, который покрывается трещинами, испытывая грань удовольствия от кипящего в крови адреналина.
— Сейчас, я лишь сделаю один звонок. Узнаю, где там Тамерлан он то-то задерживается, — предупреждает Саид, набирая номер брата.
Коротко поболтав по телефону, он садится за стол. Я ступаю следом за ним.
— Брат опаздывает, — объявляет всем присутствующим. — В пробку попал, начнём без него.
Друзья и родственники принимаются поздравлять именинника. Елизавета возвращается в дом, занимая своё место рядом с мужем. Тошно на неё смотреть. Она немного успокоилась и выглядит хуже смерти с косой.
Проходит некоторое время. Мне приспичило по нужде. Плод уже такой огромный, что я без конца бегаю в туалет. Я поднимаюсь со стола, чтобы отлучиться в уборную. Сделав свои дела, собираюсь вернуться обратно к гостям, но кто-то хватает меня за руку, крепко сжимая. Этот кто-то вылетает прямо из-за угла.
— Лис, идем со мной. Надо поговорить.
— Осман?
Не дожидаясь ответа, он ведёт меня к распахнутой двери, ведущей в сад. Ведёт через сад, прямо к веранде. Тянет почти силой.
— Что такое? Что случилось?!
Ничего не понимаю, пытаюсь выдернуть его ручищу из своей маленькой ладошки. Держит намертво. Осман выглядит чрезмерно взволнованным. У него голос дрожит, а ладонь слишком холодная.
А потом вот так вот ни с того, ни с чего выпаливает:
— Я люблю тебя!
— Что?
Зрачки расширяются, я не могу сделать вдох. Легкие обращаются в камень от такого шокирующего заявления.
— Люблю тебя, Алиса. — Ещё раз повторяет, крепче сжимая руку. — И украду.
— Прекрати, — всё-таки выдёргиваю руку. — Ты с ума сошел? Это не смешно. Мне сейчас не до шуток.
Издевается? Ненормальный!
Ну кто так шутит?
Я почти родила.
— Никаких шуток, — тон голоса строгий. Взгляд жёсткий, опасный. — Я предлагаю тебе сбежать. Прямо сейчас, пока гости заняты вечеринкой. Я защищу тебя и ребёнка. Тебе не придется отдавать малыша против воли. Саид не любит тебя, а я люблю.
-Ты спятил! — дышу через раз. — Ничего не выйдет. От него не убежать, не скрыться.
— А я смогу. Просто верь мне. Я сейчас высоко поднялся…
— Я стану большой проблемой для тебя, понимаешь?
— Саид мне сказал, что как только ты родишь, у тебя заберут ребёнка. В тот же миг. И ты больше никогда его не увидишь. И Саида тоже. Они отправят тебя домой.
Глаза Османа становятся демоническими.
— Господи… — хватаюсь за голову.
— Я не могу без тебя. Ты слишком сильно в душу запала…
Бах!
Позади звучит оглушающий грохот, перебивая речь мужчины, как будто что-то взрывается. И также слышится звон стекла.
— А-а! — закричав, я зажимаю уши ладонями, а Осман накрывает меня своим громоздким телом.
— Блять!
— Боже, что это? Что? Осман?
Я отталкиваю его от себя, выбегаю из беседки и у меня шок!
Кругом стекло, какие-то ошмётки разбросаны по саду — куски стен, доски, стекло. Я смотрю на дом Ахмедовых и не верю собственным глазам.
Кто-то кричит. Из окон валит серый дым.
Провалившись в аффект, я бросаюсь внутрь дома на помощь пострадавшим, крикнув во все горло:
— Саииииид!
***Здесь всё в дыму. Дышать нечем. В ушах звенит.
— Дурочка! Алиса!
Осман бросается за мной, но мы теряемся в дыму. Здесь ничего не разобрать. Моргая, я присматриваюсь, напрягая зрение, вдали вижу что-то, похожее на яркую вспышку.
Это огонь. В доме начинается пожар.
Стены едва держаться. Все окна выбиты.
Как же так! Господи! Что произошло?
Похоже на взрыв. Как от бомбы.
Я закашливаюсь. Ищу вход в комнату, который завалило камнями и какими-то ошметками. И стоны людей слышу. А потом…
Бах! Бах! Бах!
Это выстрелы.
Зажав уши, я приседаю, забившись в угол. Поясницу резко простреливает, как от удара в живот.
— О-о-х!
Стону, хватаясь за живот.
Не чувствую малыша, не пинается, боже мой!
— Алиса!
Осман догнал меня. Схватив за талию, он тащит меня назад.
Глаза закатываются. Надышавшись едкого дыма, я близка к обмороку.