Продана криминальному авторитету (СИ)
Но едва я склонила голову на подушку, как ощущаю сильный тычок в плечо.
Это то, о чем я думала полночи. За непослушанием последует расплата.
Я разлепляю глаза. Тут же в лицо летит скомканная одежда! Зажмуриваюсь и автоматически щупаю грубоватую ткань. Что это?!
— Вставай! — грубо говорит женщина. Я рассматриваю посетительницу. Восточной внешности. Высокая и толстоватая. Грозное лицо, почти мужское, широченные брови, сросшиеся на переносице. Родинка над верхней тонкой губой, размером с горох. Одним словом, не красавица! Мужик какой-то. Разукрашенный. С косметикой, она конечно же перестаралась. На бабу ягу похожа.
— Хватит дрыхнуть! — рявкает незнакомка. — Развалилась она, барыня-белоручка, как на курорте!
— Кто вы? — недоумеваю. Что за вторжение и наглый тон?!
— Я твоя начальница. Господин Ахмедов пожелал, чтобы тебя поучили манерам. К тому же ты должна отработать свой хлеб. Вставай! — рявкает женщина. — Вся прислуга уже давно трудится, а ты жирные бока отлёживаешь.
— На свои посмотрите.
Я не хотела. Честно! Но сорвалось с языка. Меня же папа любит и балует. Я и работу чёрную никогда не делаю. Ручки у меня белые. Только постель застелить могу. Больше ничего. Хамского отношения никогда не было.
Хлопок! Ещё один! Здоровенная бабища со всей дури лупит меня по щеке. Потом по другой. Я ору и захлёбываюсь в слезах и боли.
— Ты тут никто. Запомни! Сегодня будешь сидеть на хлебе и воде. Усекла?
Кричит мне в лицо и брызжет слюной.
— У тебя две минуты. На сборы. Спустишься вниз. На кухню. Не явишься, будешь на горохе стоять! — угрожает толстуха и выходит, вихляя толстой задницей.
На горохе? Серьёзно?
Вот ведь… Как школьницу какую-то попустила.
Что у них за методы такие? Воспитания. Средневековые. Мы в каком веке живем?
В аду! Напоминаю я себе. Королевство Ахмедова — это отдельный мир. Беспощадный и могущественный. Центр преисподней.
Я в ступоре. В аффекте. Что это такое? Потом вспоминаю слова Саида: “Трахать тебя не стану, но работу найду!”
Вот какая это работа, значит? Чернорабочая на кухне? Или ещё хуже — унитазы чистить заставят?! Как в армии.
Всхлипываю. Слышу смешок. В комнату вплывает Милена, разодетая в короткий халатик сливового цвета. Она трогает пальцами длинную нить жемчуга, а на шее красуются свежие синяки.
— Подарок Саида, — ехидно говорит она, гладя перламутровые горошинки. — А тебе не стоило выходить из комнаты. Саид не любит, когда его не слушают. Тебя отдали под управление Заремы. Это не баба, а просто кошмар. Желаю успехов… — хихикает Милена и выходит.
Я натягиваю униформу. Как в тюряге строгого режима! Даже хуже…
Торопливо сбегаю вниз. Сразу же получаю тычок в бок здоровенным кулаком от Заремы.
— Зови меня Зарема-ханым. Я — твоя госпожа здесь, — трубит громко, на всю кухню. Потом толкает меня в угол и показывает на гору овощей. — Чисть живенько! Помощница заболела. Теперь ты будешь делать работу за неё.
— Какую?
— Какую скажу. Рот на замок! И за работу…
Глава 3
Так начинается моя каторга. Адская работёнка. На кухне жарко, шумят громкие вытяжки. Я сижу в одной позе, начищая картофель, лук, морковь… Мои глаза слезятся, сопли и слёзы текут по лицу. Пальцы уже сводит сильной судорогой. В кожу въедается чернота и грязь. Однако гора овощей не кончается. Я чувствую себя рабом на плантациях. Меня поторапливают и матерят за плохую работу. Но я никогда таким не занималась! Едва разгибаю спину, чувствуя себя старухой, как в голову прилетает удар.
— Это что такое?
Я гляжу на картофелину, отскочившую от моей головы, как теннисный мячик. Корнеплод плохо почищен с одной стороны.
— Простите. Больше не повторится.
— Работай!
Передо мной снова вываливают гору всего. У меня уже голова идёт кругом, низ живота сводит сильным спазмом — до того сильно хочется в туалет.
— Мне нужно в туалет.
— Туалет нужно заслужить! — ехидно передразнивает Зарема.
Я столбенею в глубоком шоке. Словно раб на галерах… Даже хуже.
— Работай, — приказывает Зарема. — Господин Саид уехал из города. Оставил тебя на моё попечение, так что…
Я понимаю, к чему она клонит. В этом доме царит произвол. Саиду не понравилось, как я вчера высунулась и подглядывала за ним. Очень сильно не понравилось. Он решил меня проучить и отдал в руки пучеглазому чудовищу. Выхода нет.
Я обречённо опускаюсь на стул и принимаюсь за работу…
Где-то через час суровая Зарема бурчит, что я могу выйти по нужде. Но по возвращении я вижу, что все работники кухни обедают. Запахи еды щекочут ноздри, а мне… поставили только кружку воды и кусок хлеба. На отдельном, крохотном столе. В стороне от всех. Это ужас…
Вечером я валюсь с ног от усталости и сразу же засыпаю. Рядом со мной можно палить из пушки и то не пробужусь! Но ранним утром всё повторяется. Я глупо надеялась, что этого не будет. Но нет… Я ошиблась. На второй день кто-то сердобольный тайком подбрасывает мне тонкие перчатки, чтобы руки сильно не портились. Но работа такая же грязная и тяжёлая. Отлынивать не позволяют. Даже просто отдыхать нельзя! Стоит мне выпрямиться, как Зарема тут же начинает покрикивать на меня и выдаёт новое задание.
Готовить, стирать, убирать за целой ротой головорезов уж очень непросто! Они едят как кони! И гадят как свиньи.
К концу третьего дня я просто падаю на кровать обессиленная и начинаю реветь. Безмолвно. Но мои слёзы смачивают подушку обильной росой. Я даже не замечаю, как в какой момент рядом со мной появляется Милена.
Чувствую её присутствие по запаху духов. Приторных, с щедрой ванильной ноткой.
— Бедная девочка, — вздыхает Милена и гладит меня по волосам.
В её голосе слышится сочувствие. Наверняка фальшивое. Но мне так плохо, что я реагирую даже на него.
— Я бы сказала тебе, что зря ты разозлила Саида. Но уже говорила, — приторно выдает Милена. — Что слышно о твоём отце? Собрал деньги?
Я отрицательно машу головой. Знаю, что папа — банкрот. Своими ушами слышала. Я уверена, что он ищет деньги. Но знаю, что так просто не получится собрать большую сумму. Слухи распространяются быстро. Друзья папы скоро узнают, что он банкрот и не захотят давать ему в долг. Если уже не узнали…
Будущее кажется мне беспросветным. Жестоким. Просто чёрный колодец без дна — вот что такое моя жизнь! Я не уверена, что папа сможет меня выкупить. Так и сгнию здесь, в доме жестокого Саида, под горой очисток картофеля и луковой шелухи!
— Ну, не плачь… Не плачь, — уговаривает меня Милена. — Саид скоро приедет. Попроси у него прощения. Вдруг простит?
— На это есть надежда? Только ответь честно! — хватаюсь за руку Милены.
Та капризно дует губы и отводит взгляд в сторону.
— Не знаю, — выдыхает она. — Но я знаю, как Саид пару человек пристрелил за простое непослушание, а девушку-горничную, что как-то его рубашки перепутала, вообще… — она оглядывается по сторонам и добавляет шёпотом. — В рабство продал. Как скотину! Жестокий человек. Очень влиятельный. Он может среди бела дня человека убить. Ему за это ничего не будет. Всё куплено.
У меня мороз по коже проносится после слов Милены. Я едва дышу. Моё сердце начинает прыгать и колотиться очень быстро.
— Если он такой жестокий, что ты с ним делаешь? Как оказалась здесь…
— Думаешь, господин Саид спрашивал, хочу ли я быть здесь?! — делает грустные глаза Милена и смаргивает слёзы. — Вообще-то я не проститутка. Я танцую стрип. Маме нужно лечение, и я готова на всё. Она меня одну растила… Я пахала возле шеста сутки напролёт. Пока меня не увидел. Саид Ахмедов. Щёлкнул пальцами и меня тут же в випку затолкали. И шепнули, чтобы я делала всё. Иначе мне… — проводит большим пальцем по горлу. — Пришлось выполнять прихоти авторитета. Жить-то хочется.