Измена. Ты будешь страдать (СИ)

— Сама не знаю, почему это делаю, — она проскользнула на сиденье рядом с водительским и смотрела на его так, будто ожидала получить ответ от него.
— Потому что тайна влечёт? — бесстрастно предположил он, мастерски скрывая своё истинное отношение к её решению.
— Объяснение не хуже других, — пробормотала она, застёгивая ремень безопасности. — Только знаете… Сын, конечно, сегодня у бабушки, но всё равно не хотелось бы задерживаться надолго. Я ведь понятия не имею, что вы задумали.
  
Задумал… Пожалуй, она очень бы удивилась, узнай, что эта мысль посетила его спонтанно и всё ещё казалась ему едва ли не бредом. Но в то же время он до кристальности ясно в душе понимал, что не отказался бы от этой сумасшедшей задумки. Потому что иногда лучше знать сразу. Лучше сразу обозначить границы и точно знать, что за них тебе не перейти. Дальше них тебя не подпустят. Возможно, пока. Возможно, до некоторых пор. Но это важно — не строить иллюзий и отдавать себе отчёт в том, что позволено, а что — однозначно табу.
Потому что с ней… с ней эти рамки безнадёжно для него размывались.
— Не беспокойтесь. Много времени моё предложение не займёт.
И он не грешил против истины. По пути они заглянули в ресторан. Потому что здесь он отказа не принял. Сегодня она не обедала.
— Откуда вы знаете? — светлый взгляд полнился подозрением.
— А я разве ошибся? — невозмутимо парировал он.
— В том-то и дело, что нет…
И с обедом он не просчитался. Пожалуй, знай она наперёд, куда они ехали, и от гнева голодной женщины он пострадал бы заметно сильнее.
— Это же… это ваш клуб?
Он чувствовал на себе её ошарашенный взгляд, когда парковал авто у самого входа, у роскошного крыльца с колоннами. Пожалуй, уже одно то, что она не потянулась к ремню безопасности и не принялась лихорадочно дёргать ручку дверцы в попытках выбраться, можно было считать крохотной победой.
— Зачем? Зачем мы здесь? П-почему?
Булат заглушил мотор.
— Ольга, я пойму если сейчас вы откажетесь. Я ведь вам обещал — в любое время.
Она молча и напряжённо изучала его лицо. И он буквально видел в ней эту невыносимую внутреннюю борьбу. Она каким-то шестым чувством ощущала, что с отказом не стоит спешить.
Медленно выдохнула и, не сводя с него взгляда, потянулась-таки к ремню безопасности.
— Даже не надейтесь, что струшу, — пробормотала она.
— Меньше всего я хотел бы вас напугать, — и он ни на гран не погрешил против истины.
В его намерения входило нечто совершенно иное.
К его приезду всю прислугу убрали с пути. Чтобы не смущать его спутницу. Их никто не встречал, им никто не мешал, когда они вошли в здание клуба и прошли по уже, должно быть, знакомому ей маршруту. Маршруту, который она наверняка никогда больше не захотела бы повторять. Маршруту, который закончился предсказуемо.
Предсказуемо в той самой комнате, с которой всё началось…
  
Глава 38
 
Ольга осматривала комнату с выражением едва ли не священного страха — будто попала в кошмарную параллельную реальность. Наконец её побелевший взгляд остановился на нём.
— Это же…
— Здесь всё сменили, — объяснил он, окинув взглядом совершенно новое убранство просторной комнаты. — Включая стены, пол и потолок. С тех пор в этой комнате никого не было. Кроме дизайнеров, декораторов и рабочих, естественно.
Она снова обвела взглядом погружённую в мягкий полусвет залу с громадным окном, прячущимся за кремовыми шторами, и не менее громадной постелью, застеленной тяжёлым бежевым пледом из экомеха.
— Вам что-нибудь напоминает о том, что здесь произошло?
Какое-то время она не реагировала на его вопрос, но потом всё-таки медленно покачала головой.
— Н-нет… нет, только… расположение комнаты.
— Я отделил её от общих помещений. Теперь это частное пространство.
Он старался не торопиться, никуда не спешить, но желание максимально обезопасить её от травмирующих воспоминаний давало о себе знать.
— Почему?.. — почти прошептала она, снова взглянув на него. — Зачем?.. Что мы здесь делаем?
— Убейте ваше воспоминание, — он расстегнул пуговицу пиджака, сунул руки в карманы брюк, стараясь выглядеть как можно менее официально, не давить, не приказывать. — Того места, которое причинило вам столько боли, по сути больше и нет.
Морщинка меж соболиных бровей слегка разгладилась. Кажется, она совершенно не рассчитывала на подобный ответ. Не предполагала, что ему может быть хоть какое-то дело до её чувств и переживаний.
— Это исключительно заботливый шаг с вашей стороны, но… жаль, из памяти этого не стереть.
И этот момент был не хуже других.
— Я понимаю, что этого недостаточно. Слишком глубока и свежа рана.
— Которую он ещё и растравил, — горько усмехнулась она и невольно остановила взгляд на постели.
Но время слёз давно миновало. Больше она не стала бы позволять себе этой слабости — показывать всю свою уязвимость почти незнакомому человеку
Наверняка до сих пор мучилась от неловкости и стыда за то, что рыдала у него на груди в новогоднюю ночь.
Откуда ей было знать, что невзирая на всю трагичность момента, именно эти мгновения врезались ему в память сильнее всего.
— Это лечится.
Она посмотрела на него озадаченно, побудив пояснить:
— Вы легко можете сравнять счёт. И, возможно, вам станет легче.
Кажется, она поняла. Светлые глаза распахнулись до невозможности широко.
— Я же… я не всерьёз об этом сказала.
— Безусловно. Но я не шучу.
Он не двигался, не вынимал рук из карманов. Не делал ничего, чтобы её не спугнуть. Чтобы не дать даже намёка на мысль, что он заставит её что-нибудь делать против её на то воли.
— П-простите… не думаю, что верно всё понимаю…
— Ольга. Взгляните на меня.
Она подчинилась.
— Представьте, что сказали это всерьёз. Желаете отомстить — отомстите.
— Ото… мстить, — пробормотала она. Смотрела на него, но сейчас будто не видела, пытаясь докопаться до сути его слов. — К-как? Здесь? Перес-спать с кем-нибудь?..
— Всё верно. Ему ведь это разрешено. Так чем вы хуже? Подарите себе право на месть. Измените ему.
Она растерянно заморгала:
— И… и с кем?..
Думает, он предложил бы ей альтернативу? Не предложил бы. Он никогда не подарил бы ей выбора. Никогда.
— Со мной. Измените ему со мной.
Она потрясённо молчала.
— Это моё третье вам предложение, — с абсолютным внешним спокойствием объяснил он. — Используйте меня, Ольга. Я предлагаю вам меня использовать. Здесь, в этой комнате. На этой постели. Или где угодно. Это для меня значения не имеет.
Какое-то время она просто молчала, изучая его лицо. Очевидно ждала, когда он объявит, что тоже говорит не всерьёз.
Ему никогда бы в голову не пришло превращать подобное в шутку.
— Н-не верю… — выдохнула она наконец. — Вы же… вы не можете…
Он не делал резкий движений, но разделявшее их расстояние преодолел буквально в два шага. Навис над ней, приказывая себе не давать воли всему, что будило в нём собственное предложение.
Осторожно коснулся указательным пальцем её подбородка и слегка приподнял его, заставляя её ясный взгляд встретиться со своим — наверняка потемневшим от силы желания.
— Я лишь об одном вас попрошу. Настоятельно попрошу, Ольга.
Он склонился к её губам, превращая происходящее в пытку:
— Никогда не сомневайтесь в серьёзности моих слов, когда дело доходит до предложений. Я ничего не предлагаю вам в шутку.
Её зрачки опасно расширились, и его выдержка дала первую опасную трещину.
Нужно бы отстраниться, прекратить испытывать себя на прочность. Оставаться, мать твою, джентльменом. Это важно. С ней — это важно.
  
И — невозможно, когда она так близка.
  
Глава 39
 
— Я не жду вашего ответа сейчас. Я не стану ни к чему вас принуждать, — в серых глазах бушует пламя, однако голос Дагмарова звучит до безупречности ровно. — Но и не стану скрывать, что это то, чего я хотел бы. Сейчас.