Измена. Ты будешь страдать (СИ)

— Одна Лондонская фирма им занималась. Передам им ваши слова одобрения.
Юмор такой?..
— Это совершенно необязательно.
Преодолевая внутреннее сопротивление, я опустилась в гигантское кресло, которое окунуло меня в роскошный уют.
Что-то во всём этом было неправильным, почти запретным. Будто я вдруг ощутила себя исключительно недостойной пребывать в таком статусном месте.
  
— Вам не по душе ваша импровизированная командировка, — серый взгляд изучал моё лицо.
— Вы очень проницательны.
— Надеюсь, ваш начальник и муж объяснил, что эта временная передислокация продиктована необходимостью. И удобством. Я не хочу доставлять вам лишней головной боли.
— Мне или себе? — я не успела прикусить язык.
Мой выпад Дагмарова позабавил. Опять этот намёк на усмешку в твёрдой линии губ.
— Давайте придём к компромиссу. Нам обоим выгодно работать именно так.
— Вы решаете за меня.
— Но вы ведь не против.
— С чего вы решили?
— Вы «просто» и «всего лишь». Разве нет? Вы при первой же встрече мне это сказали. Инструмент, лишённый желания что-то глобально решать.
Меня неприятно резанули мои собственные слова, вернувшиеся таким неожиданным бумерангом. Не подумала бы, что Дагмаров их запомнит…
— Но знаете что, Ольга Валерьевна, — его взгляд продолжал меня изучать. — Я даже своим исключительно безынициативным работникам плачу хорошо. Сумм не называю. Можете сами поинтересоваться.
— Спасибо. Мне это без надобности, — я выпрямилась в бесстыдно соблазнявшем меня расслабиться кресле и чопорно сложила руки на коленях.
— С чем вы так яростно боретесь? — от его взгляда ничто не ускользало.
С желанием выпрыгнуть из этого кресла, из-под этого взгляда и сбежать.
Но всё, что я себе позволила — это покачать головой.
— Я всего лишь пытаюсь свыкнуться с неожиданной переменой в работе. Прежде я с таким не сталкивалась.
— Уверен, вы быстро привыкнете.
Категорически сомневаюсь.
— Возможно, захотите остаться.
Всего одной фразой он развеял остатки моего мнимого спокойствия.
— Что, простите?..
Широченные плечи приподнялись и опустились.
— Вы хороший специалист и ответственный работник. Я ценю это в людях. То есть я тоже могу использовать вас как инструмент, но платить намного больше.
Я пропустила пассаж про инструмент мимо ушей, каким-то шестым чувством ощущая, что так он пытается спровоцировать меня на отрицание. Нет, меня поневоле зацепили его последние слова.
— Я, представьте себе, и сейчас хорошо получаю.
Именно эти слова вызвали на суровом лице Дагмарова усмешку.
Меня это задело.
— Ольга Валерьевна, я знаю, сколько вы получаете, — он положил правую ладонь на стол и легонько постучал по столешнице пальцами. — Умножьте эту сумму на пять.
Мои глаза, не спросив никакого на то разрешения, поползли из орбит.
— Это… шутка такая?
— Нет, — от усмешки на его лице не осталось и следа. — Это моё первое предложение.
  
Глава 18
 
— Первое? — брякнула я. — То есть…
— То есть в разное время и при разных обстоятельствах я почти наверняка сделаю вам другие.
О чём он? Какие другие? Что у него на уме?
— Мне… мне, пожалуй, и одного за глаза хватит.
— Почему?
— Вы предлагаете мне какую-то… нереальную сумму!
И снова усмешка.
На фоне загорелой кожи и тёмной, почти чёрной щетины его зубы выглядели особенно белоснежными. И это лишь усугубляло хищность усмешки — не показную, скрытую. Оттого мне делалось ещё больше не по себе.
— Нереальную? Ольга Валерьевна, мне кажется, это вы живёте в отрыве от реальности. Я не лезу в ваше личное, не берусь оценивать Кирилла Михайловича как вашего спутника жизни. Но если говорить о нём как о начальнике…
Я невольно затаила дыхание на этой паузе.
Дагмаров это заметил и не стал меня долго томить:
— …то он вам преступно недоплачивает. Уровень вашей оплаты не соответствует объёмам и качеству вашей работы. И работы вашего отдела, если уж на то пошло.
— Но работу вы предлагаете почему-то именно мне. Не моему отделу.
Серый взгляд задержался на моём лице, плавно соскользнул вниз, и я ощутила невероятное. Он будто коснулся меня своим взглядом.
Пульс подпрыгнул, дыхание участилось.
Господи, я, кажется, впадаю в настоящую панику.
Да что со мной, господи, такое творится?
— Я заинтересован исключительно в ваших талантах. Без обид. Уверен, ваши работники — профессионалы. Но вас я считаю наиболее перспективной. А у меня работают только лучшие.
— В-вы меня… в ступор вгоняете.
— Я ценю вашу честность.
— А я не уверена, что ценю вашу. Всё это… весь этот разговор сбивает с толку. И я вам… я вам не верю.
Не пойму, откуда во мне взялась эта смелость, но я встретила его пристальный взгляд. И он мне кивнул, будто в знак молчаливого уважения к моей смелости.
— Вы правильно делаете, Ольга Валерьевна.
— Извините?..
— Правильно делаете, что не доверяете. Бизнес не терпит слабых, порывистых, действющих импульсивно и необдуманно. Ведомых собственными страстями, желаниями, инстинктами и ничем больше. В бизнесе требуется холодная голова. Согласны?
Я машинально кивнула, не соображая, куда он клонит.
— Поэтому вы обдумаете моё предложение.
Хитрый змей.
Но внутри-то, внутри… что творилось!
Астрономическая по моим представлениям сумма. И тогда я могла бы… могла бы ни от кого не зависеть. Стать по-настоящему самостоятельной. Позволить себе отдельное жильё. Уйти от Кирилла! Может… может, даже Аню на ноги поставить!
Хитрый, хитрый змей-искуситель.
Но решись я на такое, и Егор… Как я оставлю Егора? Кирилл ни за что не отдаст мне сына. Ни за что, даже если я ему за него миллионы заплачу. Как бы скверно он себя ни вёл, Егора он любит. К сожалению для меня, его он любит.
Его — любит. А меня?..
Всё это ещё проносилось в моей голове, а я уже ею качала.
— Спасибо большое за предложение. Оно по-настоящему царское. Но я не могу бросить людей, с которыми работаю. И которых люблю.
Взгляд Дагмарова заметно потяжелел.
— Вы настолько любите своего мужа. Даже после всего?
Вовсе не о муже сейчас разговор. Но Дагмарову об этом знать необязательно.
— А разве так не бывает?
Он едва заметно прищурился, будто что-то пытался на моём лице разглядеть, но потом, приподняв брови, качнул головой:
— Вы правы. И не такое бывает. Подобной привязанности можно лишь позавидовать. До самоотречения, значит. До самопожертвования.
Он помолчал. А я не спешила комментировать сказанное.
— Знаете, всегда считал, что такую любовь надо ещё заслужить. Но где жизнь, а где справедливость, верно? — усмехнулся он. — Кто-то её не получит, даже если разобьётся в лепёшку. А кому-то она даётся просто так, даром. С готовностью и без надежды на взаимность.
Я приподняла подбородок, приказав себе не отводить взгляд от собеседника.
Да. Мой сын заслужил такую любовь. А о Кирилле я сейчас даже не думала.
Всё между нами было слишком запутанно и непонятно, чтобы бездумно поддакивать словам Дагмарова на его счёт.
— Вы очень к месту о несправедливости заговорили. Не думаю, что будет правильно обсуждать мои личные и рабочие отношения за спиной у мужа и непосредственного начальника.
— Беспокоитесь о своей репутации в его глазах? В глазах того, кто о своей репутации в ваших глазах не слишком-то в целом заботится.
Я вспыхнула от такой прямоты.
— Вы так свободно об этом рассуждаете… вы ведь партнёры!
— И это накладывает на меня обязательства не оценивать его поступки, невольным свидетелем которых я оказался?
— Я… я не знаю. Тут каждый решает за себя.
  
— В точку, Ольга Валерьевна.
— Но мне будет очень некомфортно работать под вашим началом, если вы продолжите в том же духе.
В серых глазах что-то вспыхнуло. Что-то, что описать было бы невозможно, но я будто только сейчас ощутила, что его взгляд потерял своё циничное, оценивающее выражение. Он… смягчился? Не могла бы сказать наверняка.