Странные звери Китая

Профессор зоологии муниципального университета погиб в автокатастрофе, инсайдеры утверждают, что спрос на его книги по зоологии резко взлетел во всем Юнъане…
— Прочитала? — спросил Чжун Лян. — Да или нет? Алло?!.
* * *
Редактор радостно сообщил, что моя книга в этом месяце имела небывалый успех и впервые за много лет попала в список бестселлеров.
  
— Все только и говорят, что о зверях! Столько новостей о них.
— Я получу бонус? — спросила я.
— Конечно, конечно, — ответил он, всеми силами демонстрируя доброжелательность. — Когда будет готова ваша следующая рукопись?
— Уже скоро, но теперь я хочу получать большую долю с продаж.
— Конечно, — поспешно согласился он. — Но что касается…
Я повесила трубку и посмотрела на Чжун Ляна — он сидел передо мной с темными кругами под глазами.
— Есть хочешь? — спросил он.
— Нет.
— А я хочу, — надулся он.
— Так иди ешь, — едко отозвалась я. — А мне нужно писать.
— Нет, ты должна составить мне компанию. Ты старше, твое дело заботиться обо мне. — Он наклонился ближе и придвинул ко мне свое красивое лицо.
— Ладно, — сжалилась я, — пошли за лапшой.
Чжун Лян сказал, что хочет тушеного мяса с морепродуктами, но я отказалась. Лапша в ларьке внизу была знатная — щедро заправленная мясом, в густом ароматном соусе. Я еще размешивала соус, когда услышала рядом громкое чавканье. Чжун Лян уже заглотил последние остатки своей порции.
— Ты кто, голодное привидение? — усмехнулась я и тоже попробовала свою лапшу, но желудок не хотел принимать еду, и я ее тут же выплюнула.
Чжун Лян испуганно вскрикнул и вскочил. Налил мне стакан воды, чтобы прополоскать рот, а потом потащил наверх за руку, как маленькую. В лифте я сказала:
— Чжун Лян, почему ты…
— А где мне еще быть? — закатил он глаза. — Хоть у кого-то из нас должны быть мозги.
Что за человек! Я услышала в его голосе интонации старого лиса.
Помолчав, он произнес:
— Я все равно хочу изучать тысячелийных зверей.
Он тревожно посмотрел на меня, и я тоже взглянула на себя в зеркало в двери лифта. Мое отражение мерцало серебряным светом. Лицо было желтоватое, без всякого выражения, глаза потемнели. Если бы мой профессор увидел меня такой, у него нашлось бы для меня немало оскорбительных эпитетов.
— Хорошо, — сказала я. — Поедем, поговорим с Цзян Танем.
Хотя я не думала, что тот сейчас сможет что-то сделать.
* * *
Беда была в том, что Цзян Таня мы никак не могли найти. При всем своем невинном виде он
был хитер и увертлив. На месте раскопок не оказалось ни души, а когда я позвонила ему, номер был недоступен.
К счастью, Чжун Лян недаром был учеником нашего профессора. Он сумел добыть адрес Цзян Таня.
Оказалось, тот живет в доме сотрудников компании по сбору мусора, на юге города, неподалеку от раскопа. Мы нашли этот дом без труда. Прошли вдоль ряда дверей на седьмом этаже и наконец остановились у его квартиры. Нам открыла женщина средних лет, очень похожая на Цзян Таня.
— Чем я могу вам помочь?
— Господин Цзян дома? — спросил Чжун Лян.
Она долго смотрела на нас и в конце концов ответила:
— Нет.
— А когда вернется? — невозмутимо спросил Чжун Лян. — Мы подождем, если можно.
— Он здесь не живет.
— А где он живет? Нам нужно обсудить с ним кое-какие срочные дела. — Чжун Лян сверкнул своей очаровательной улыбкой, но женщина так и впилась в нас взглядом, явно не желая выдавать свои секреты. В результате Чжун Лян сдался и протянул ей свою визитку: — Если он объявится, позвоните, пожалуйста, нам. Я его большой поклонник из Муниципального университета.
«Молодец, — подумала я. — Лижешь задницы, даже не меняясь в лице».
Когда мы вышли, на улице уже стало холоднее.
— Пойдем выпьем, — предложила я.
— А можно отказаться? — жалобно спросил Чжун Лян.
— Нет.
* * *
Если бы это была вымышленная история и я написала бы, что увидела Цзян Таня в баре «Дельфин», это выглядело бы вопиюще неправдоподобно, но он действительно был там — сидел в углу, явно уже навеселе, и пил стакан за стаканом.
— Сколько он выпил? — вполголоса спросила я у бармена, но тот сделал вид, что не услышал.
Чжун Ляну было все равно. Он бросился к Цзян Таню.
— Помните меня? — спросил он.
— Кто вы?
— Чжун Лян.
— Не знаю такого.
— Неважно. — Чжун Лян, корифей связей с общественностью, сверкнул улыбкой и налил ему еще. — Главное, что я вас знаю. Откопали что-нибудь новое?
— Мы больше не копаем.
— Почему?
Впервые Цзян Тань ответил на вопрос прямо, как послушный ученик:
— Профессора Цая нет.
— А когда он вернется? — вмешалась я.
— Он не вернется. — Цзян Тань допил свой стакан и снова налил до краев. — А вот тебя я видел. Тебя помню. Только ты похудела, да?
— Мой профессор умер.
— Мой тоже, — сказал он.
Вот это был шок!
— Почему же об этом не писали в газетах? — недоверчиво спросил Чжун Лян.
— Это секрет. Он искал тысячелийных зверей. Я предчувствовал, что он умрет. Вернее, знал, — невнятно пробормотал он. — Вам известно, что такое рок? Это как девять часов. Восемь часов пробежало, и затем бах — девять. Что ни делай, как ни тяни время, все равно девять пробьет.
— Вы знали? — переспросил Чжун Лян. — Что это значит? Вы его убили?
— Нет! — Цзян Тань был в волнении. — Я хотел его спасти! Я даже невинного человека убил, чтобы его спасти. Я думал, это ошибка, но он умер. Он сам хотел умереть.
— Как же вы это допустили?
Пытаясь согреть свои ледяные пальцы, я сунула их в ладони Чжун Ляна. У того удивленно распахнулись глаза.
— Я сказал, что самый дорогой для него в мире человек умрет, но он не мог сказать этого девушке… изменить судьбу можно только одним способом — спрятаться от нее… — бормотал Цзян Тань, а затем вскочил на ноги и заревел как сумасшедший: — Я его обманул! Обманул! А судьбу обмануть не смог!
Вся дрожа, я попыталась усадить его обратно.
— Почему он поверил тебе? Такой умный человек… Почему?!
Цзян Тань повернулся ко мне, и его чарующе обаятельное лицо исказилось. Глаза у него светились янтарным светом. Неожиданно он усмехнулся и прижался губами к самому моему уху.
— Разве не понимаешь? — прошептал он. — Он любил ее. А я кто? Полукровка. — Посмотрел мне в глаза и повторил: — Полукровка.
Меня вновь заколотила дрожь. Он выпустил мою руку и выбежал из бара.
Я тяжело осела на пол. Чжун Лян, испуганный выражением моего лица, помог мне встать.
— Наконец-то ты плачешь, — угрюмо заметил он. — Я рад за тебя, но разве обязательно, чтобы из носа тоже текло?
Я бросилась к парню на шею и завыла, оплакивая нашего профессора. Теперь я вспомнила о его просьбе.
— Мне нужно увидеть его снова, — сказала я. — Чжун Лян, я поняла, при чем тут побеги. Это я во всем виновата!
В год, когда мне исполнилось восемнадцать, он подарил мне часы — ограниченной серии с серебряным циферблатом.
— Вы идиот! — рявкнула я на него. — Разве не знаете, что это к несчастью? Часы дарят, когда хотят сказать, что время вышло.
Он, кажется, оторопел, а потом постучал мне по голове костяшками пальцев.
— В какую же чепуху ты веришь.
И как я не догадалась? Дело было не в бамбуке — он хотел сказать мне, что надо бежать. Это было его последнее слово ко мне, нацарапанное на газете, — «побег».
  
Но это был обман. Всю жизнь он был таким умным, таким изворотливым, и только от одного человека не сумел убежать — от самого себя. Как он тогда сказал: «Мне тебя как испытание послали».