Глянцевая женщина
— А как же вы сюда прошли? Калитка-то была закрыта.
— Через забор, — невозмутимо отвечал Павел Прокофьевич, — мы, изволите ли видеть, в хорошей физической форме, для нас подобное препятствие — пустяк.
Парень, переминаясь с ноги на ногу, молчал, с подозрением оглядывая непрошеных гостей.
— Н-ну-у… — наконец промямлил он, — я не знаю… Скорее всего их сегодня не будет. Они приехали с утра, собирались здесь переночевать, но потом позвонили мне и сказали, что уезжают. Так что сегодня их не будет.
— А завтра?
— Вот насчет этого затрудняюсь сказать. В общем, вы сами созвонитесь с ними, а я тут только сторож, я не в курсе.
И он сделал недвусмысленный жест, указывая пожилой паре на дверь, то бишь на калитку.
— До скорой встречи, — попрощалась Елена Ивановна, — было приятно познакомиться.
— Ага, — ответил, парень, запирая за ними калитку на замок.
Всю дорогу до города Кронин был молчалив и задумчив.
— Ну что ты такой мрачный-то, Петрович? — не выдержал майор. — Дело двигается потихоньку.
— Двигается. И даже не потихоньку.
— Так в чем проблема?
— Я совершил противоправное деяние — рюмку украл.
— На предмет «пальчиков»?
Кронин кивнул.
— Надо, конечно, было выемку оформить, но не хотелось их настораживать раньше времени. Не просто не хотелось, а нельзя. Сначала надо проверить отпечатки. И притом так, чтобы они не предприняли контрмер.
— А почему один с фигурантами общался?
— Просто… Есть одно обстоятельство. Потом скажу. Надо обмозговать сначала. Да… Обыск на этой дачке хорошо бы завтра же провести.
— В воскресенье?
— Ничего не поделаешь.
— Так, значит, «пальчики» нужны уже сегодня?
— Даже вчера.
— А вдруг эксперта дома нет?
— Надеюсь на лучшее.
На этом разговор их прекратился. Тепляков смотрел в окно, водитель Алексей — на дорогу. А сам Виктор Петрович перебирал в уме только что сказанное и увиденное на открытой веранде Лепницких. Ах, Галя, Галя… Какого же он дурака свалял с этой Галей! Оказывается, он был всего лишь прикрытием для ее тайных связей с другими мужиками, наверняка женатыми! Если бы он оформил отношения с ней, она, конечно, продолжала бы встречаться с другими. Ради денег? Естественно. Генеральская дочка привыкла жить на широкую ногу. Он и сам генеральский сынок, но воспитан иначе. А ей подавай шубки, камушки, дорогие духи… Духи! От них от всех там, на веранде, пахло все теми же духами! Может, у всех и платки носовые одинаковые, из одного бутика? Прямо орден какой-то. Орден амазонок. Беспощадных, бесстыжих и беспринципных. Все они ненавидят мужчин. Это так чувствуется! С каким презрением смотрели на него!.. Даже эта подвыпившая дурочка с белесыми кудряшками, которой «иногда все же хочется мужчину», и та поглядывала снисходительно и свысока, как на какую-то букашку. Это что же такое творится-то, граждане?! Не иначе как экология влияет пагубным образом на души, медленно отравляя их. Недавно в какой-то телепередаче он услышал о том, что препарированный инопланетянин из разбившейся в 1947 году в Штатах «тарелки» имел грудь мужчины, а половые органы — женщины.
Произошла эта мутация вследствие экологической катастрофы на их планете. Ученые утверждают, что и Землю и землян ждет то же самое. Оттого и преступность растет, и терроризм набирает обороты. Люди сходят с ума.
Он тряхнул головой. Прочь из башки все эти мысли. Так и «крыша» поедет. Ах, Галина, Галина… Из-за нее теперь от всех будешь шарахаться.
— Приехали, начальник! — обернулся водитель. — Тебя к дому, Петрович?
— Домой, но не ко мне, а к Жданову.
— Понял! — весело отвечал Алексей.
— Опять один пойдешь? — спросил Тепляков.
— Гриша, да справлюсь я, отдыхай. Но завтра…
— Да ладно уж. Обзвоню оперов, предупрежу, чтоб и не думали о том, чтоб расслабиться в воскресенье.
Майор Тепляков был явно обижен чрезмерной самостоятельностью Кронина.
— Выскочу здесь, тормозни, Алексей. Пока!
Он вышел из машины, а водитель подкатил к дому эксперта, жившего в центре, на Советской.
Уговаривать Юлия Романовича не пришлось. Он живо собрался, не говоря ни слова, только в глазах его супруги Майи Ивановны Кронин прочел такую укоризну, что поспешил тотчас же откланяться и первым выскочить на лестничную площадку.
Пока Юлий Романович проявлял отпечатки, Виктор Петрович успел созвониться с прокурором и договориться о санкции на обыск дачи Лепницких.
— Быстро работаешь, — сказал прокурор, — быть тебе замом в недалеком будущем.
— Да я ведь, Константин Гаврилович, бумажную работу не люблю, — отмахнулся Кронин, — не творческое это дело.
— Во-он как!.. — протянул прокурор. — Стало быть, если я руковожу из кабинета, то уж и не творческая личность?
— Да нет, я только себя имел в виду. Люблю движение, люблю выезжать на место происшествия… Ну и так далее.
— Ладно, работай. — Прокурор положил трубку.
В лаборатории было пусто, тихо.
— Люблю работать в выходные, — проговорил Юлий Романович, когда Кронин заглянул к нему, — никто не дергает, не торопит, не ноет, не просит сделать побыстрее. —
Он крутанулся на вертящемся стульчике и сказал: — Вынужден огорчить вас, Виктор Петрович.
— Что, не сходится?
— Увы, нет. Не те «пальчики». Из этой рюмочки пил не убийца. Да не расстраивайтесь так. Вы его вычислите, я в вас не сомневаюсь.
— Юлий Романович, а может, на звонке не те «пальчики»?
— Это уж вам решать. Все может быть. Может, убийца и вовсе не звонил, а может, кто-то успел нажать на кнопку после него.
— Соседка из квартиры напротив видела в дверной глазок, как на звонок нажал какой-то незнакомый парнишка. Опознать его она не смогла, так как видела только со спины. Это могла быть в равной степени и худенькая женщина в джинсах и куртке. Так вот. Парнишке открыла дверь сама Алина и впустила его или ее. А буквально через пару минут соседка вышла на площадку и увидела, что дверь в квартиру потерпевшей приоткрыта, заглянула и обнаружила труп.
— Это меняет дело. Тогда звонил, конечно же, убийца. А тот, кто пил из этой рюмки, чист, ако агнец Божий.
— Ну… Так бы я не сказал. Там еще та компашка подобралась.
— Роковые женщины? Если судить по духам на платочке.
— Вот-вот. Такие роковые — дальше ехать некуда. Кронину не хотелось идти домой, и он свернул к прокуратуре. Там тоже было тихо и пустынно. Он прошел в кабинет и занялся «разбором завалов», как он называл мелкие текущие дела, на которые постоянно не хватало времени. Где-то минут через пятнадцать раздался телефонный звонок. Он узнал голос Валентины.
— Виктор Петрович, — робко заговорила она, — я забыла сказать вам… у меня есть одна бумажка… Может быть, это важно для следствия.
— Что за бумажка?
— Да мне Алина перед праздниками дала листок бумаги… Тут только фамилии и телефоны. Просила спрятать и никому не показывать. Может быть, это и не нужно вам…
— Мне все нужно! — воскликнул Кронин, в очередной раз уяснив, что интуиция не зря привела его в этот день и в этот час в нужное место. Ведь Валентина могла снова забыть о бумажке, если бы не дозвонилась.
— Мне приехать? — спросила девушка.
— Нет, сиди дома, никуда не выходи, дверь никому не открывай.
— А это что — очень опасно?
— Может быть, из-за этой бумажки убили твою сестру.
Девушка ойкнула и положила трубку.
Так это или нет, Кронин не знал. Но ведь из-за чего-то же убили молодую женщину. А он до сих пор не выяснил мотива. И даже самый подходящий — убийство мужем жены на почве ревности — пока что казался слишком притянутым. Во-первых, был не известный никому парнишка, который звонил в квартиру последним, во-вторых, этот пропитанный духами женский носовой платок, оставшийся на месте преступления… Конечно, парнишка мог войти лишь на минуту и тотчас же уйти, а муж мог в это время находиться в комнате, а затем выйти и убить жену. Когда соседка заглянула, он мог стоять за дверью, а пока она вызывала милицию — убежать. Все версии пока что были призрачными и шаткими, но вот таинственная бумажка, которую Алина незадолго до смерти отдала на хранение сестре, — это уже серьезно.