Глянцевая женщина

— Да что вы! — воскликнул Павел Прокофьевич. — Нам же аппаратуру надо забрать. Как мы при нем бы это сделали?
— А разве вы ему не собираетесь сказать о своем «жучке»?
— Собирался. Но потом передумал. Надо вначале прослушать, что там записалось.
— А кстати, где вы его раздобыли?
— В Москве. В магазине «Ваша безопасность». Там таких штук полным-полно.
— А зачем вы купили шпионскую аппаратуру?
— Елена Ивановна, я специализируюсь на изобретении подобных штучек. Так что мне просто необходимо следить за новыми наработками в этой области.
— Ну я и влипла… — пробормотала актриса недовольно.
— Напротив! Я вам просто свыше послан! Мои штучки — это же неоценимое подспорье в ваших расследованиях! Ну а теперь — вперед!
Они поспешили к калитке, но та оказалась заперта.
— Я один перелезу, здесь достаточно низко, заберу свою технику и вернусь, а вы меня тут ждите, — распорядился Павел Прокофьевич.
Он перелез через забор и, оглянувшись, обнаружил, что Елена Ивановна вслед за ним преодолевает преграду. Он помог ей и, усмехнувшись, проговорил:
— А вы в хорошей физической форме. Должно быть, зарядку делаете по утрам?
— Да что вы? Как вам могло такое в голову прийти? — возмутилась актриса. — Я веду неправильный образ жизни, мне о зарядке даже думать неприятно.
— А что же вы такого неправильного делаете?
— Курю, занимаюсь расследованием преступлений, играю роли, вхожу в образ преступника. — Елена Ивановна прервала перечень своих прегрешений и, перейдя на шепот, спросила: — А вдруг сторож появится?
— Они его, я полагаю, отпустили надолго. Они ведь не предполагали, что сюда приедет милиция.
— Зачем они здесь собирались? Не похоже, что просто выпить и поболтать.
— Это уж точно. Вот пленочку прослушаем — и все поймем.
Павел Прокофьевич подошел к столу и снял с внутренней стороны столешницы «прослушку».
— Какие крохотные штучки! — восхитилась Елена Ивановна. — И вы так ловко прилепили их. Я наблюдала в бинокль и ничего не заметила. Вы просто сели на стульчик, вытерли лицо платочком, что-то сказали — и все. Я подумала даже, что вам не удалось проделать эту операцию.
— Я попросил у Лепницкой водички, а когда доставал платок, тогда и совершил сей противозаконный акт. Ну а теперь, уважаемый частный детектив, нам пора убираться отсюда.
— Я пробегусь по территории.
— Что вы хотите здесь найти?
— Откуда же я знаю? Но моя интуиция подсказывает: на этой даче кое-что имеется!
Прежде всего Елена Ивановна обошла кругом дома, заглядывая в окна. Ее спутник не отставал ни на шаг. Прижав лица к стеклу, они с любопытством осматривали мебель внутри дома, а обнаружив за углом лестницу, ведущую прямо в мансарду, немедленно стали взбираться по ней.
— Это чердак! — карабкаясь вверх и оглядываясь на ходу, восхищенно сообщала пожилая актриса. — Я обожаю чердаки! Как они здорово придумали, устроив здесь такую замечательную витую лестницу не внутри дома, а снаружи! Смотрите — чистые ступеньки, они по ней почти не ходят. Будь эта дача моей, я бы жила на чердаке.
Как ни странно, деревянная некрашеная дверь в мансарду оказалась не заперта.
— Вот так штука! — заглядывая внутрь, пробормотала самозваная сыщица. — Это что же, они оставляют открытыми двери? Ведь сюда могут воры забраться!
— Или частные детективы, — добавил Чудин. — Ну что вы топчетесь тут на площадке? Я тоже хочу взглянуть, что там.
Они осторожно прокрались в огромное помещение. Здесь было достаточно светло от четырех окон — по одному в каждой стене. Окна были большие, овальные. Деревянные рамы были протравлены морилкой до темно-коричневого, почти черного цвета. Такими же были и балки над головой, и полы. Мебель в мансарде тоже была темной и, судя по всему, старинной, антикварной: несколько столиков в углах, бюро, комоды, огромная софа и множество полок на стенах. Было здесь также зеркало — почти от пола до потолка, в бронзовой раме и с бронзовыми же подсвечниками по сторонам. В простенке возвышался старинный, красного дерева, буфет с овальными мраморными медальонами на дверцах. Елена Ивановна немедленно принялась их открывать и шарить на полках.
 
— Вы ведете себя как воришка! — возмутился Павел Прокофьевич. — Что вы там ищете? Золото, деньги, драгоценности?
Елена Ивановна повернула к нему пылающее восторгом лицо:
— Я как будто во сне! Как мне хотелось с самого детства забраться в такой вот незнакомый дом со старинной мебелью и пошарить на полках такого буфета! Найти какую-нибудь вазочку из серебра, а в ней — серебряное же колечко и цепочку.
— Почему именно колечко и цепочку? — пожал плечами Чудин.
— Ах, я не знаю, неромантичный вы человек! Во сне мне снилось, что я летаю и нахожу все это в старом доме на чердаке. И вот сегодня этот сон сбывается!
— Да-а… Какой-то сыщик нынче вороватый пошел, — глядя на Елену Ивановну, глубокомысленно заявил Чудин.
— Что вы имеете в виду? — вскинулась актриса.
— Вы вот по полкам в чужом доме шарите, колечко в вазочке найти мечтаете, а следователь рюмку спер.
— Когда это?!
— Да пока за столом восседал. У них, у дамочек у этих, не только вино было в ассортименте, но и водочка. И следователь приглядел такую ма-аленькую рюмочку. В аккурат перед этим Прибыткова из нее хлопнула одним глотком, да и поставила, а следователь, не будь плох, слямзил рюмочку, да и в карман. Сначала бросил на нее свой носовой платок, а потом, прямо в этом платочке, в карман упрятал. Вот так-то…
— В этом деле фигурирует куча платков… — задумчиво проговорила Гринева. — И вы вот тоже свой шпионский арсенал с помощью платка установили, и на месте преступления платок надушенный валялся… Значит, рюмочку слямзил? И вы мне только теперь об этом говорите?
— А когда же я должен был это сказать?
— Да сразу же! А вы… прилипли к своему биноклю… Мне ничего не удалось увидеть. А между прочим, я в нашем дружном коллективе главная. Вы — только мой помощник.
— У вас характер просто отвратительный! Я с вами первый день общаюсь… Да, всего один день! А получил за несколько часов пребывания в ранге вашего помощника по полной программе.
— Вот поэтому я и не замужем! Поэтому и званий не имею. В нашем, как вы выразились, дружном коллективе только вы один весь из себя заслуженный. А я никто, ничто и звать никак.
— Правильно. Справедливо. Надо быть более терпимой…
— А вот перевоспитывать меня поздно. И потом… Мне нравится мое такое поведение.
— Да кто бы в этом сомневался!
— Та-ак… Стало быть, он подозревает Светлану Федоровну Прибыткову, если ему понадобились ее «пальчики»…
Говоря это, Елена Ивановна оперлась рукой о боковую стенку буфета и при этом нечаянно нажала какую-то пластину, чуть выступающую над поверхностью. Стенка плавно отъехала, и глазам самозваных сыщиков предстал тайник, в котором, упакованная в полиэтилен, лежала стопка видеокассет.
— Что будем делать? — опомнившись от изумления, спросила актриса.
— Убираться отсюда, как я и сказал, — сердито надулся Павел Прокофьевич. — Нажмите снова, что вы там нажимали, закройте дверцу и — шагом марш на выход.
— Но здесь ведь могут быть видеоматериалы, проливающие свет на преступление!
— Во-первых, с чего вы это взяли? Быть может, просто-напросто обыкновеннейшая грязь, как говорят сейчас, порнуха. Но даже если вы и правы, то мы тем более должны уйти и сообщить о находке следственным органам. Они изымут компромат по всей форме. А иначе юридической силы ваша находка иметь не будет. Да еще и за незаконное проникновение в жилище и кражу вас привлекут к ответственности. Надеюсь, это вам понятно?
Елена Ивановна грустно кивнула. Ей явно не хотелось покидать понравившийся чердак и тем более расставаться с находкой. Но делать нечего. Бросив последний взгляд на найденные «сокровища», она вновь нажала пластину, и тайник закрылся.
— Здорово! — восхитилась актриса. — Я бы так хотела купить этот дом у Лепницких! Вместе с буфетом, разумеется.