"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Пал Михалыч, а потом опять будете говорить, почему к вам не подошли? — Напираю, и директор сдаётся, хоть и побуркивает.
— Это Елена Дмитриевна говорила… — пытается вести арьергардные бои директор.
— Всё равно к вам нас приведёт. Сама она ничего решать не будет. Не её уровень, — мои последние слова играют роль предупредительного выстрела. Если тема не уровня завуча будет отвергнута директором, то мы получим право идти выше. А это всегда ЧП.
  
— Ну, заходите…
Нас двое, я и Катя. Проходим и усаживаемся рядом с директорским столом, не ожидая никаких приглашений. Выглядит совершенно по-хамски и бесцеремонно. То есть, выглядело бы, не будь мы детьми. Но мы пятиклассники и хозяин кабинета нам не чужой дядька, а директор родной школы, полномочный представитель поколения родителей.
— Опять двадцать пять, Пал Михалыч, — кладу на стол одну из тетрадок с контрольной работой по математике. Один из «пострадавших», получивших четвёрку ни за что, ни про что.
— Так… и что вас не устраивает?
Переглядываемся с Катей, он нас проверяет что ли? Не так давно подобное разбирали.
— То же самое, Пал Михалыч. Ни одного исправления, ни одного замечания, все ответы верные, все пять задач решены верно. Откуда четвёрка?
— Таких несправедливо сниженных оценок ещё три, — отвешивает своё слово королева. Только у Эдика четвёрка вполне обоснована, исправлений многовато и последнюю задачу не закончил.
— У меня, Пал Михалыч, рождаются смутные подозрения, что Людмила Петровна отрабатывает заказ начальства. Искусственно занижает успеваемость нашего класса.
— Не сгущай краски, Колчин, — морщится директор.
— В любом случае это рецидив, — на этих словах отдаю инициативу Кате. Но сначала мы встаём.
— Наш класс отказывается работать с Людмилой Петровной, — звонко чеканит королева. — Найдите другого учителя. Если в первый день после каникул она появится у нас в классе, обратимся в городское управление с официальной жалобой.
— И, безусловно, четверки пострадавших, — перечисляю фамилии, — при выведении четвертной оценки должны считаться пятёрками.
И сразу прощаемся. Уходим, игнорируя, попытки директора нас задержать. Спохватываюсь только я, вспомнив про тетрадку. Быстро хватаю её со стола и не менее быстро удаляюсь.
Само собой, провели предварительную работу. Тем более её было немного. Забрать тетрадки пострадавших от волюнтаризма, переснять их. Жалобу пока рисовать не стали. Директору школьники всегда жалуются устно.
Теперь можно и домой. Сотворил учителю гадость — за всю четверть радость.
Балы и прочие празднества в школе с некоторых пор без нас не обходятся. У нас в классе, если считать меня, четыре пары, занимающиеся танцами. И вдохнуть настроение элементарно, после торжественной части врубить музычку и урезать джайв: https://youtu.be/u8xK4SJ-ciA
Мы вполне прилично освоили несколько танцев. Есть ограничение, специфика бальных танцев не позволяет групповых композиций, за исключением вальса. Последнее неуместно, поэтому разогреваем школьную публику поочерёдно. Первыми я и Полинка. Не потому, что я самый авторитетный, высшую волю его величества жребия исполняем.
Нигде не вижу Петровну. Присутствуют не все учителя, только те, кто классным руководством обременены, плюс директор и завуч Елена Дмитриевна. После нашего с Полинкой выступления, когда народ заполняет зал, дискотека рвётся с места в карьер. Петровну так нигде и не заметил. Хотя должна быть она классным руководителем у кого-то.
Параллельное. Кабинет директора сразу после уроков до «Осеннего бала».
— Что будем делать, Людмила Петровна? — Непостижимым образом мягкий образ Ластика дышит жёсткой угрозой. — Опять будете весь журнал переписывать? Как вы умудрились наступить на те же грабли, причём…
Директор замолкает, не в силах найти подходящие слова. Петровна смотрит в сторону, сжав губы.
— В прошлый раз мы могли и не переписывать журнал, поставили бы рядом пятёрку, договорились, что четвёрка не законна и, в любом случае, она не оказала бы влияния на оценку в четверти. У Колчина пятёрки сплошняком идут. Сейчас что делать?!
Последнюю фразу директор выкрикивает, Петровна будто сжимается.
— Четвертные оценки выставлены, три из них недостоверны! Прошло по всем документам, Елена Дмитриевна все отчёты наверх отправила!
— И что же делать? — Еле слышно спрашивает математичка.
— Комиссию будем создавать и разгребать все ваши завалы, — каменеет лицом директор. Совсем он сейчас не соответствует своему прозвищу. Совсем не мягкий ластик.
— Начнём с того, что влепим вам строгий выговор с занесением в личное дело. Да, только так! — Повышает голос директор. — Потом комиссия проверит ВСЕ вами выставленные оценки, насколько это будет возможно. Сделает вывод. Если обнаружится что-то подобное, попрощайтесь с категорией, аттестацию вы не пройдёте.
— Это запрет на профессию, — еле слышно возражает учительница.
— Как можно быть такой тупой?! — Директор злится по-настоящему, поэтому и отбрасывает в сторону элементарную вежливость. — Один раз наступили в дерьмо, значит, надо обходить это место, но нет! Вы умудрились с головой нырнуть и всю школу за собой утащить!
— И что же мне делать? — Математичка озабочена только собой, однако директор давит вспышку раздражения.
— Мой совет, пишите заявление по собственному. Я подпишу и заставлять отрабатывать не буду. Это всё, что могу для вас сделать.
Об этом мы потом узнали, без подробностей, разумеется. А пока возвращаемся домой. Уже темно, поэтому фрейлин провожаем почти до дома. Полинка оживлена и жмётся ко мне, делая вид, что не замечает строгого взгляда королевы. Впрочем, она сама под руку с Димоном идёт.
— Вить, а ты хотя бы в каникулы будешь на все занятия ходить? — Полинка прижимается настолько, насколько позволяет тёплая одежда.
— Хорошая идея, — а чего бы не согласиться, на каникулах натурально времени намного больше.
В первую половину дня буду занят. Сначала проведаюсь в книжные магазины, надо купить учебники по физике и математике за старшие классы. Пошукать по знакомым, тем же Ерохиным, вдруг у них что есть. Тимка-то на два года старше, так что учебник физики за седьмой класс хотя бы на время каникул у меня точно есть.
Полинка с Ириной весело скачут к дому. Проследив, пока они не скрываются в своём подъезде, направляемся к себе. Во дворе нас встречает возмущённым лаем Обормот. Типа, где вы ходите, я вас обыскался! Ничего, поскучать иногда тебе надо, а то своего хозяина совсем забудешь. О нём тоже заботиться надо и хоть иногда прогуливать на свежем воздухе…
— Я вижу, папа’, ты очень не доволен тем, что я закончил четверть на одни пятёрки, — транслирует мои речи Кирюха.
Папахен выпучивается на меня, Кир транслирует дальше:
— Может мне стоит остаться на второй год из-за неуспеваемости? Несколько раз? А что, дождусь младшего брата, будем учиться вместе? После девятого класса в армию уйду, как раз призывного возраста достигну.
Кир вследствие быстрого роста словарного запаса по французскому языку ненароком и русский язык развил. Обычно у детей его возраста речь намного беднее. Сам по себе болтун тот ещё, а тут два языка, по которым он развивается со скоростью железнодорожного экспресса.
— Всё понимаю про любимую мамочку. Ей мои успехи ломают яйца… — здесь Кир лажает, но переводить пословицы та ещё задача. Ему нужно было сказать: «как серпом по яйцам», позже объясню.
— …которых у неё нет.
  
Истинное наслаждение наблюдать в такие моменты за выражением лица мачехи. Разумом, каким ни есть, она понимает, что шпильку ей вставляю я, но слышит нехорошее про себя от любимого сыночка Кирюшеньки. Извилины вскипают, переплетаются и отражаются на лице буйством разноречивых эмоций. Гнев, удивление, беспомощность, раздражение и осознание невозможности претензий. Нет, она может выказать неудовольствие, пробовала, но у меня всегда есть возможность вывернуться. Издержки перевода, то, сё… и самое главное: всё правда!