"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Согласен с вами, уважаемый господин министр, что с процедурой передачи части имущества Байконура мы несколько ошиблись. Такая передача часто оформляется в виде акта покупки-продажи. В мировой практике в таких случаях в качестве цены всегда фигурирует единица. В любой валюте, но единица. Один рубль, один тенге, один доллар — неважно. В этом случае все понимают, что речь идёт именно о бескорыстной передаче. Ведь покупка оформляется за символическую цену. Один миллион долларов, полностью с вами согласен, цена небольшая, как вы выразились, её даже можно назвать микроскопической. Но она несимволическая. Поэтому я предлагаю вернуться именно к этому формату. Вы передаёте нам оговорённое имущество за один тенге. Ну, если хотите, за один доллар.
  
Казахи переглядываются. В глазах некоторых замечаю разочарование и даже возмущение. Протестовать не могут, сами завели разговор об изменениях в предыдущих договорённостях. Как говорится, в эту игру можно играть вдвоём. Если что-то можно вам, то, значит, можно и нам. Но Бутов продолжает:
— Мы с самого начала предложили вам простую, работающую и, смеем надеяться, выгодную для вас схему. Вы отдаёте нам часть инфраструктуры, меж тем арендная плата, оговорённая действующим Договором об аренде, сохраняется в полном объёме. Если же оформлять продажу за реальные деньги, как вы предлагаете, то тогда надо пересматривать упомянутый Договор. Передаваемое имущество — это примерно сорок процентов всей инфраструктуры Байконура. Значит, надо уменьшать ежегодную арендную плату на те же сорок процентов. Мы просто не имеем юридического права обходить стороной действующий Договор. Ведь его условия меняются кардинально.
Лёгкий шорох проходит по казахским сплочённым рядам. Не выпускаю злорадную усмешку, держу покерфейс. Железное обоснование. Мы, де, белые и пушистые за всё хорошее и заключённые двусторонние договоры для нас неприкосновенны, как священные коровы. И как тут возразишь? А никак. Не могут же они сказать, что для них зелёное баблишко священно. И наплевать на всё остальное. Озвучить такое публично — подмочить репутацию и потерять лицо. А вот на это они пойти не могут, они ж тоже азиаты! Эта неожиданная мысль вспыхнула, как озарение. Над казахами иногда потешаются: казах без понтов — беспонтовый казах. Так это тоже самое! Имидж, лицо — терять нельзя!
— Определять точную долю передаваемого имущества путём создания совместных комиссий, согласования всех деталей — процесс долгий и сложный. Мы предложили простую схему именно потому, что время дорого. Почему дорого? — замминистра улавливает невысказанный вопрос. — Вы это поймёте из дальнейшего. Таковы условия потенциального субарендатора, если коротко. Именно с ним мы связываем наши надежды на возрождение Байконура.
Вслед за поворотом головы Бутова на мне скрещиваются все взгляды казахской стороны.
— Это мы ещё обсудим, а пока давайте всё-таки решим поднятый уважаемым господином Бисимбаевым вопрос.
Решить на месте и сразу не удаётся. Казахи берут тайм-аут. Тоже ожидаемо.
Тот же день, время 17:35.
Центральные улицы Астаны.
— Красиво у вас тут, — восхищаюсь архитектурой и общим видом, — вот прям красиво!
Наш сопровождающий, Дамир Тергенов, начинает светиться гордостью и довольством. Он на пару пальцев выше меня, но в развороте плеч ему не уступаю, а небольшого живота у меня и вовсе нет. Для казаха он — симпатичный парень, кое-кто из встречных девушек свой взгляд на нём останавливает. Но оглядываются всё-таки на нас с Марком, я так думаю.
— Лучше, чем в Москве? — Дамир тут же склоняет нас к моральному предательству.
— Ты ж понимаешь, что я не могу быть объективным, — не зря с дипломатами трусь, нахватался уклонизмов. — Для нас с Марком Москва — лучший город Земли. Но не удивлюсь, если кто-то из посторонних впечатлится Астаной больше нашей столицы, не удивлюсь. Основания есть.
— А ты бывал в Москве, Дамир? — Марк задаёт законный вопрос.
«Да, бывал. Ну, сам и сравнивай», — думаю про себя.
— Был бы я казахом, — начинаю мечтать вслух, — сделал бы себе удостоверение личности. Выбрал бы фамилию… — ненадолго задумываюсь. — О! Тугдымбекжанов!
Марк улыбается, но после комментария Дамира его буквально рубит от смеха.
— Есть такая фамилия… — Дамир непробиваем. Респект ему огромный!
— Да? Тогда Кураёплыпердыев.
Эту фамилию легализовать Дамир не решается, а я продолжаю:
— Имя-отчество написал бы такое: Ибанат Задротович.
Марк начинает стонать, а Дамир хмурится с подозрением. На этот раз я его не просчитываю.
— Зачем? — с видимым спокойствием вопрошает наш гид.
— Охренительной мощности документ. Вот представь, идёшь по Москве, и тебя останавливает полицейский. Проверить документы, регистрацию, придраться и слупить денег в итоге. Не так стоишь, не там свистишь…
— Зачем мне свистеть? — удивляется Дамир.
— Неважно. Предъявляешь ему документ, который он читает. Как думаешь, что будет дальше? Он начнёт ржать, как ненормальный, а затем отпустит тебя. Обычный человек не может сделать ничего плохого тому, кто его развеселил. Клоунов любят все, — разъясняю дальше: — Даже если тебя загребут в участок за дело, то у тебя хорошие шансы выйти сухим из воды. Полицейские просто не смогут заполнить на тебя протокол, потому что он тут же в сеть попадёт, над ними вся Москва потешаться будет.
— Ты можешь и в России такой документ себе сделать, — выдвигает предложение Дамир.
Марк принимать участие в разговоре не может, его крючит от смеха.
— Не могу. У русских бывают смешные фамилии, но имён таких нет. А на азиата рожей не вышел.
— У казахов тоже нет… — но тут Дамир осекается, будто что-то вспомнив.
— Да не важно! Любой русский, завидев такое ФИО, начнёт ржать, а после ему будет всё равно. Главное — похоже.
Поулыбавшись парочке встретившихся девчонок-казашек, вдруг грустнею:
— И-э-х, парни! До чего ж меня жизнь замотала!
Оба смотрят на меня вопросительно: что-то случилось?
— Вы только представьте! Помните, в одном фильме персонаж грустит от того, что ему придётся встречать Новый год в самолёте или в аэропорту? А я вот встретил свой день рождения в самолёте. Вчера. Вот как дела меня в оборот взяли, — кручинюсь почти искренне.
Ребята смотрят с сочувствием.
— И сколько тебе стукнуло? — Дамир подозрительно чисто говорит по-русски.
— Круглое число по мне стукнуло, — грущу. — Двадцать полновесных, насыщенных яркими событиями и славными победами лет.
— Тебе всего двадцать лет? — поражается Дамир. — Погоди-погоди, ты студент, что ли?
В голове у него явно ничего не склеивается.
— Он школу в четырнадцать лет закончил, — с гордостью за меня объясняет Марк. — Поступил в МГУ и тоже учился всего четыре года вместо шести. Как только получил диплом, сразу принялся за кандидатскую, через полгода и диссертацию защитил.
Делает паузу, любуется ошарашенным видом нашего замечательного гида и резюмирует:
— Просто он — гений, Дамир. Вундеркинд и всё такое.
Останавливаюсь, гордо выпячиваю грудь, задираю нос, скашиваю взгляд:
— Как я в профиль? Ничо?
Марк смеётся, а Дамир никак не может справиться с ошеломлением:
— Я думал, тебе лет двадцать восемь…
— Ну, социальный возраст примерно такой, — соглашаюсь с его оценкой. — Слушайте, парни, а не зайти ли нам в ресторан поужинать? И раз у меня день рождения, то я угощаю. Дамир, вон то заведение подойдёт?
Тот глядит в указанном направлении с лёгким испугом:
— Там столик в пару сотен долларов может выйти. Лучше подальше от центра.
  
— Тебе какая разница? — вопрошаю резонно. — Я ж сказал: добрый дядя Витя башляет. Главное, чтобы кормили хорошо. И это, официанты русский язык понимают?
— Многие и английский знают, — чуточку с обидой говорит Дамир. — Это ж центр! Столичный!
— Английский кто только не знает, хоть и мы с Марком, — и вздыхаю тяжело. — Это с русским проблематично. Даже у самих русских.