"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Чуть не намекнул на то, что престиж и репутация страны для них — пустой звук. Сильно подозреваю, что для многих из них так и есть. Только вслух никто не признается.
— … если вы думаете, что развитие космонавтики нашей стране не так уж и нужно, то да. Неизбежно приходим к выводу, что финансировать наш проект нет необходимости.
— Космонавтика нашей стране нужна, — мягко обращается Митина. — Поэтому Роскосмосу каждый год выделяются большие средства.
  
— Не в коня корм, — замечаю я. — Роскосмос тридцать лет топчется на одном месте. Сейчас с нами конкурируют Индия и Китай, а скоро начнём сотрудничать на равных с каким-нибудь пакистанским космическим агентством.
— Что вы имеете против Индии и Пакистана? — тут же цепляется один из клевретов шефа, как я понимаю.
Они тут разделены на две партии: противников проекта и тех, кому наплевать. Прицепившийся — из вражеского лагеря. Пока говорю и осматриваюсь, мой голодный искин обрабатывает кучу информации — переглядывания, выражения лиц, улыбки и улыбочки — и выдаёт в виде лаконичной справки. Режим распознавания свой-чужой, ничего сложного. Хотя в данных обстоятельствах присутствующие делятся по системе чужой-никакой.
— У нас с ними ровные и даже дружеские отношения, — продолжает клеврет с нотками осуждения.
— Я не об Индии или Пакистане говорю, — поправляю с вежливой и глубоко спрятанной насмешкой. — Я говорю об уровне. Если Индия, Китай или, допустим, Япония — сильные развитые страны, то Пакистан, Таиланд, Аргентина и сотни других находятся в положении догоняющих. Нас сейчас догнали сильные страны, скоро достанут среднеразвитые государства, а там, глядишь, и слаборазвитые настигнут. А почему? А потому, что Роскосмос стоит на месте. Весь мир идёт вперёд, а он — стоит.
— И что произойдёт, если мы откроем вам финансирование? — с доброй улыбкой спрашивает Митина (справедливороска).
Тут же влезает клеврет с едким «прогнозом»:
— Российская космонавтика сразу совершит невиданный скачок и через год отправит экспедицию на Марс?
Ага, попробуй ещё раз, недоумок. Искин уже обдумывает ответы и весь диалог на несколько шагов вперёд.
— Это вопрос?
Клеврет отмалчивается, а Митина подтверждает с улыбкой:
— Да, вопрос.
— Через год — это вы сильно горячитесь. Всё-таки это сложнее, чем ребёнка заделать. Но лет через десять — да, будут экспедиции и на Марсе, и на спутниках Юпитера, и на Луне, разумеется. Хотя нет, — делаю вид, что запинаюсь. — Очевидно, что вы нам откажете, поэтому выход в Большой Космос состоится на год позже. Если прокатите нас в следующем году — на два года опоздаем.
— Откуда уверенность, что мы вам откажем? — в разговор вступает ещё один, из «никаких».
— Встретили меня недоброжелательно, — равнодушным пожиманием плеч показываю очевидность вывода, — отношение в целом — чуточку ниже нуля… Но давайте я продолжу перечислять плюсы от появления расходной строчки в бюджете на Ассоциацию «Кассиопея»?
Получаю согласие.
— Вы говорите, Роскосмос получает финансирование. Но если вы скажете главе космической корпорации, что немного урезали их долю в нашу пользу, то это будет для них мощным стимулом шевелиться. При этом вовсе не обязательно реально уменьшать объём выделяемых для них денег.
После короткой паузы продолжаю:
— Ещё один момент. Расходы на Ассоциацию и в дальнейшем космическое агентство надо считать комплексными, многоплановыми. Они будут стимулировать не только развитие космонавтики, но и высшее образование. Студенты десятков вузов получат сильную мотивацию лучше учиться, увидят захватывающую перспективу для профессионального и карьерного роста. Пусть место главного руководителя я резервирую за собой, но весь штат высшего руководства — заместители, руководители служб и подразделений — будет не меньше десятка человек. А будут ещё начальники цехов и КБ, инженерно-технические службы. Кроме физиков и математиков, нам потребуются юристы, экономисты, финансисты, энергетики, психологи, медики. Даже затрудняюсь назвать профессии, которые нам точно не понадобятся.
Про себя-то знаю, кто нам точно не нужен. Такие, как вы, карьеристы и зажравшиеся болтуны, сумевшие занять ключевые позиции в России.
— Строчка в бюджете на нашу Ассоциацию — не только стимул для национальной космонавтики и огромное содействие высшему образованию, но и убедительный сигнал всему нашему поколению. Призыв заняться делом грандиозной важности, а не бузить на улицах с глупыми плакатами наперевес…
— Продолжим после обеда, — хмуро оповещает председатель комитета, глянув на часы.
На полном скаку меня останавливает. Недоволен, небось, тем, что на целых пять минут на обед опаздываем. А я озадачен тем, что нас не послали сразу. Пока с нами говорят, надежда не уходит.
— Я уж думал — всё… — вздыхает Песков в столовой, больше похожей на не самый пафосный, но приличный ресторан.
А я борюсь с удивлением от здешних цен. Конечно, по давней традиции много не набираю, но винегрет и гречка с киевской котлетой, плюс турецкий кофе с зефиринкой еле дотягивают до ста сорока рублей. Мало отличается от бесплатного.
— Ты, Андрюша, неправильно ситуацию оцениваешь. То, что нам откажут, ясно с самого начала. На самом деле мы здесь не за финансированием. Оно нам нахрен не упало, если честно.
Каждый должен знать только то, что должен. Пескову о таком было неизвестно, поэтому он перестаёт есть, выпучив на меня глаза.
— Почему мне не сказал? — в голосе обида. Чисто ребёнок.
— Как это «не сказал»? — удивляюсь вполне искренне. — Разве я не говорил, что самое главное — приобретение опыта и налаживание связей?
— Мог бы и яснее выражаться…
— Так делать нельзя. Ты должен всем своим видом показывать сильнейшую заинтересованность в успехе дела. Иначе им станет скучно, и денег нам не видать. Никакого удовольствия, знаешь ли, видеть равнодушные лица тех, кого они одаряют своей милостью. Хочешь, чтобы я тебе всё говорил заранее?
— Не помешало бы… — бурчит Андрей.
— Вот и посмотрим, помешает или нет. Когда нам объявят, что шиш нам, а не деньги, ты должен принять угрюмый и похоронный вид. Сможешь так сыграть лицом, значит, можно доверять тебе тайны. Не сможешь — извини, готовься, что время от времени буду играть тебя втёмную. Готовься к по-детски непосредственной реакции. Они могут другое решение принять…
— Думаешь, могут выделить деньги? — Песков мгновенно возбуждается.
— Нет. Отказ может иметь разные формы, от прямого до обещания вернуться к вопросу позже. Через месяц или год.
Допиваем кофе, Андрей тоже соблазнился натуральным. Лично я большого отличия от банального растворимого не увидел.
Уходим, оставляя за спиной мерно шумящий, на три четверти заполненный зал. Действительных депутатов отличить от челяди очень просто — они преисполнены важностью и достоинством государственных мужей. Отцы, мля, русской демократии. Наши бюджетники такие же вельможи, забронзовевшие от гордого осознания того факта, что они ворочают даже не миллиардами, а триллионами. Пусть рублей, но если считать по реальному курсу рубля и доллара, по покупательной способности, то и в долларах госбюджет страны в целом выйдет не меньше триллиона.
Да, есть повод раздуть собственную важность до космических масштабов и впасть в грех спеси. Так на то и выданы пророком Христом десять заповедей. Праведник ли ты, если не желаешь жены ближнего своего, когда она страшнее крокодила? Да с фига ли? Ты — праведник, если она затмевает внешностью Уму Турман и Марго Робби, а ты всё равно не вожделеешь красавицу. При этом будучи в полной мужской силе.
  
Человека можно назвать порядочным, когда он успешно противостоит соблазну. А если искушения нет, то он не испытан, и о нём ничего сказать нельзя. Ни хорошего, ни плохого. К сожалению, находящихся передо мной не могу отнести к категории устоявших перед искусом гордыни. По крайней мере всех тех, с кем общаюсь.
— Надеюсь, вы помните, на чём остановились, — слегка брюзгливо говорит Макарычев. — Мы готовы вас ещё послушать. Но постарайтесь кратко.