"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Завтра у нас у всех выходной, концертов не запланировано. А послезавтра — пойдёт жара, то есть, учёба. Почти все переводы закончил. Последняя статья остаётся, так что каникулы прошли плодотворно.
3 февраля, понедельник, время 19.00
МГУ, кафе в Главном здании.
Решили здесь с Песковым поужинать. У нас и у них сегодня по пять пар было. Звучит жутко, однако, пятая пара — отдыхательная, физкультура. Плюс матанализ мне практически не нужен, у меня даже зачёт есть. Хожу на лекции больше для того, чтобы уболтать препода, и договориться о сроках досрочной сдачи (иногда очень обожаю тавтологию).
— Что у тебя, Андрей? Какой-то вид у тебя сумрачный, как у тевтонского гения.
Андрюха наваливается на капустный салат, я — на винегрет.
— Положим, я сразу отказался обсчитывать макрообъекты с атомарного уровня. Никаких вычислительных мощностей не хватит. Взял примерно наноуровень, чтобы теоретически можно было учесть класс обработки поверхности. Знаешь, сколько там классов?
— С десяток?
— Почти угадал. Дюжина. Наноуровень тоже не по зубам.
— Не понимаю, на хрена тебе такие подробности?
Мы всё обсуждаем возможность создания виртуального стенда. Обсчёт поведения крупных объектов в разных режимах эксплуатации, в том числе форсажных. Прежде всего, меня конечно тоннельный запуск интересует.
— Вить, а ты уверен, что тоннельный запуск сработает? — Андрюха начинает «нытьё», так я это называю. Раньше долбил его расчётами, сравнениями. Особенно здорово выглядит сравнение КПД пули — 30% и ракеты-носителя — порядка 1%.
Не убеждает. У него есть весомый аргумент: почему никто раньше такого не делал? Что, Королёв, Черток, Мишин и Глушко не понимали таких простых вещей? Наверное, в этом разница. Над Андрюхой довлеют авторитеты, а я на них клал. Мне не интересно, почему наши космические зубры не додумались до такого. То ли технические сложности были, реальные или воображаемые, то ли просто мысль в голову не зашла.
Между прочим, сам не сразу дошёл. Словно какой-то пиндос сначала перебрал все варианты. Запуск с самолёта, электромагнитный разгон, космический лифт. Последний даже рассчитывал. Космический фонтан и пусковую петлю, как и другие экзотические варианты, отверг сразу.
— Ты чем занимаешься? Мы ведь давно с тобой всё обсудили. Как раз и занимаешься тем, чтобы хотя бы снизить вероятность ошибки. А то вбухаем миллиарды, а ракета там взорвётся и все миллиарды — коту под хвост.
Сначала запинаюсь, а затем думаю. Не напрасно он мне нервы мотает. Возможность аварийного взрыва надо предусмотреть. Чтобы хотя бы не пришлось снова с нуля строить. Хотя таких случаев в космонавтике много было. Авария на старте и привет! Стартовую площадку слизнуло.
— Ты сделай вот что. Нужна возможность объединения нанообъектов в макрообъекты. Зачем тебе маленький объект у поверхности толщи металла? На ровной поверхности. Объедини его с соседними, к примеру, такой струной вдоль всей длины тоннеля.
— Начинать с макрообъектов?
— Нет. Начинай именно с нанообъектов, а затем, на первом этапе моделирования, объединяй их какому-нибудь принципу в макрообъекты. Те же струны.
— Струны для длинных объектов — хорошая идея, — Андрюха задумывается, лицо светлеет от открывающихся перспектив. — Там придётся массу допущений делать, но пока не вижу непреодолимых препятствий.
— Мало нас, — вздыхаю и добиваю котлету. — По идее надо целым коллективом над этим работать. Ты у себя присматривайся к окружающим. Только на себя вербовку не бери, это дело такое. Приведёшь кого-нибудь, он всё одеяло на себя перетащит. Кстати, этот проект запросто и на аспирантуру потянет.
— До аспирантуры нам… — Андрей отваливается от стола удовлетворённо.
— Рукой подать, — заканчиваю за него. — На следующий год я, скорее всего, на третий курс сразу скакну. И дальше тормозить не буду.
Андрюха смотрит на меня долгим, очень долгим взглядом.
— Никак не понимаю, как так у тебя получается.
— Кто рано встаёт, тому бог подаёт, — пожимаю плечами. — Никому не запрещено школьную или университетскую программу экстерном проходить. Надо бы тебя поощрить…
Немного прикидываю возможности.
— Хочешь с Самбурской познакомлю? — опять этот долгий взгляд. — Потусуешься с нами. А то закопался в программы с головой. Надо и отдыхать когда-то.
— Не понимаю. Как так происходит? Я — москвич, но о таком даже мечтать не могу. А ты: хочешь, познакомлю.
— Наверняка и у тебя какие-то знакомства есть. Пусть не в шоу-бизнесе, но очень полезные.
Мы уже идём к лифту.
— Ну, есть… — раздумчиво говорит Андрюха. — Отец-то в МАИ доцентирует.
— Хренассе! — останавливаюсь на полном скаку, но открытые двери лифта втягивают нас внутрь. — И он ещё мне завидует…
8 февраля, воскресене, время 14.20
Москва, ВДНХ, рядом музеем космонавтики.
— Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище… — высказываю Андрюхе невысокое мнение об увиденном в музее.
Андрей глядит меня долгим взглядом. Это у него уже в привычку вошло.
— Что ты опять на меня уставился? Не в курсе, что мировая космонавтика на месте уже полвека топчется?
— Не так уж и на месте…
— На месте, на месте. Если с кораблестроением сравнивать, то мы сейчас даже не на уровне деревянных парусных судов. Так, плоты с одним парусом. Или баркасы. Все сидят, чего-то жуют, чего ждут.
— Тебя, наверное, — язвит Андрюха.
— Точно! — с размаху хлопаю его по плечу. — Нас!
Чем замечательна молодость, а тем паче юность, для резкого поднятия настроения не требуется каких-то особых причин. Собственно, они всегда есть. Мы молоды и здоровы, энергия в жилах кипит, подогреваемая тестостероном, эндорфином и прочими ферментами. Суставы не скрипят, сердце не колет, голова ясная. Погода, кстати, тоже, что для московского февраля не такая уж обыденность.
А ещё впереди идут две девушки. Сразу видно москвички. Ну, или умело притворяющиеся ими. Красивые сапожки, курточки отороченные мехом, длинные, чуть не до пояса волосы… у одной из них. Шапки тоже из какого-то пафосного меха. Короче, конфетки, а не девочки. И упаковка, как на юбилейных подарках.
Андрюха глядит на них и как-то тоскливо вздыхает. Комплексы? Ща мы их! Беру его за воротник, нашёптываю в ухо.
— Данутя нафиг! — ржёт он. Такая у него стандартная реакция на неожиданные предложения.
Девушки идут неторопливо, что-то, а скорее кого-то, обсуждая. Голоски нежно звенят в морозном стылом воздухе. Где-то впереди, в полутора сотнях метрах, стада автомобилей. Видимо, там промежуточная цель их похода.
Девушек, тоже особо не торопясь, обгоняет пара молодых людей по виду студентов. У одного под мышкой чёрный футляр. Другой бросает привычно для девушек восхищённый взгляд, цокает языком.
— Классные девчонки! — не удерживается от оценки восхитившийся, что чуть выше спутника.
Девушки смотрят равнодушно и не на парней. На них оборачивается второй, оценивает, прищурившись. Дистанция между ними достигает трёх-четырёх шагов, парни шаг не сбавляют.
— Ты что, с ума сошёл? — шипит второй другу. — Ты что, не видишь, это же нищебродки! Нефиг к ним даже подходить!
Пара парней быстро уходит дальше, парочка девушек застывает в крайнем шоке. Недоверчиво смотрят друг на друга, вокруг.
Только в холле метро мы останавливаемся. Андрюхе нужно время проржаться.
— Нет, ты видел их лица?
Видел, видел. Надо бы ещё что-то придумать. Как там авторы, выдумавшие Козьму Пруткова, некие братья Жемчужниковы развлекались? Выставляли длинный шест из экипажа и медленно проезжали рядом с бульваром, заставляя степенных мужчин и расфранчённых дам весело подпрыгивать.
Мы в музстудию направляемся. Арнольд не возражает, если друга в качестве зрителя приведу. Главное, чтобы человек приличный был. Полагаю, студент МГУ и сын доцента подходит под запрошенные параметры.