"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Сажусь рядом с Андрюхой, хлопаем друг друга ладонями.
— Ты куда сдался? — Не только из вежливости спрашиваю, есть небольшой интерес.
— На ВМК, а ты?
— ФКИ, — и добавляю, заметив недопонимание. — Космические исследования.
— А ну да… ты ж на космосе повёрнут.
Вознаграждаю его долгим взглядом. Не самая плохая повёрнутость. Самая плохая — у нашего городского маньяка, отлавливающего девочек-подростков. Если это не ауешники балуют. И сам Андрюха на чём-то повёрнут.
  
— Пошли, тренер идёт, — встаю со скамейки. С другого конца пруда на автостоянку подъезжает бежевая ауди, оттуда и выходит Стейнбах. За нами приехал.
— Привет, Гоша, — салютуем Гоше из Вологды, уже сидящем в машине. Худощавый тёмно-русый паренёк, немного выше меня. Типичный ботан, как все мы, кроме меня.
Ауди достаточно просторна, чтобы свободно уместиться сзади трём недорослям. Стейнбах впереди, рядом с водителем. Болтаем между собой. Выясняется, что Гоша подал документы в физтех. Подозреваю, Стейнбах уболтал. Гоша задирает нос, наслушавшись от него, может ещё от кого, всяких легенд о славном МФТИ.
— Когда не было ЕГЭ и приходилось сдавать экзамены, — важно вещает посланец Вологды, — в физтехе было пять экзаменов, а не четыре, как во всех остальных вузах. Кроме сочинения, устный и письменный не только по математике, но и по физике. Учиться надо не пять лет, а шесть. Изучают два иностранных языка, английский для всех первые два курса, а потом на выбор: один из европейских или японский…
Упоминание японского заставляет меня сделать стойку. Ай, ладно! Не перевешивает японский отсутствия космического факультета. Гоша задирает нос дальше:
— Выпускников физико-математических школ на экзаменах резали пачками, конкурс достигал двадцати-тридцати человек на место. Сдавшие экзамены, но не прошедшие по конкурсу, могли участвовать в экзаменационном конкурсе в любой другой вуз. С одной важной поправочкой.
Гоша многозначительно поднимает палец.
— К сумме баллов за сданные экзамены прибавлялось ещё два. Такими авторитетными были экзамены в физтех. Если подать документы на физфак или мехмат МГУ, то один балл прибавляли. Всё-таки МГУ…
Гоша глядит на нас с чувством полнейшего превосходства. Последнюю фразу говорит пренебрежительно. Песков слушает молча. О чём думает, непонятно.
— Будешь нашим агентом в физтехе! — Крепко хлопаю Гошу по плечу.
29 июня, время 19:20.
Детский оздоровительный лагерь «Ручеёк»,
Подмосковье, городской округ Истра.
Почти в такой же комнате, как в прошлый раз, обсуждаем результаты первого дня. Нам здесь нравится, поэтому, когда Стейнбах поинтересовался нашим мнением, мы однозначно высказались в пользу этого лагеря. От добра добра не ищут.
Летом здесь шумно. Детворы целые толпы. Но так намного веселее, а то зимой чувствовали себя сосланными в глушь. Проводим здесь очередные сборы. Предпоследние. Последние будут уже во Владике, перед самой олимпиадой.
— Ну, что сказать, ребята, — Стейнбах сияет всем лицом, — справились вы на «отлично». Но учтите!
Тренер поднимает палец.
— Задачи были международные, но из ряда самых простых. Низший уровень сложности…
Это я почувствовал. Три задачи за два с небольшим часа, это показатель. Даже искин свой процентов на двадцать использовал. Просто не успел разогнаться.
— Так никакого тренировочного эффекта не будет, Андрей Кириллович, — высказываюсь первым.
— Начинать надо постепенно, — разводит руками Стейнбах. Он прав, конечно, но…
— Детский уровень. Завтра давайте все три задачи не ниже второго уровня сложности. Простых не надо.
— Нет, — немного подумав, решает тренер. — Одну простую надо для разминки, плюс две второго уровня. Впрочем, тебе, Колчин, индивидуально дам все три второго уровня.
— И мне, — подаёт голос Песков.
— И тебе, — соглашается тренер, — но больше никому. И не просите. Доведёте себя до истощения, мне потом отвечать.
Тренер уходит к себе, а мы на улицу. Амина отводит меня в сторонку. Глядя в сторону, рассказывает.
— Мы всё выяснили. Та преподавательница, ну, Ильдусовна, нам не родственница. И не близкая знакомая. Но где-то на общих тусовках родители с ней пересекались. Ну, там, на конференциях, больших праздниках… вроде мама её даже припоминает. Но, само собой, никто ни о чём таком её не просил.
— Что с ней сейчас?
— Да уволили из лицея по-тихому…
О том, что ей долго будет икаться, говорить нет смысла. Из Москвы только намёк дадут, что теперь Казань долго всероссийских мероприятий не увидит, как её без соли съедят. Так-то если спокойно рассудить, дама совершенно героическая. Поступок гнусный, но, бесспорно, активный и рискованный. И ведь не ради себя лично. Получилось бы, её б никто не наградил. Прокололась — отвечать только ей.
Результат плачевен лично для неё из-за неправильных приоритетов. Сначала страна, затем своя община-тусовка-регион и в последнюю очередь — личный интерес. Это никакой не героизм, не патриотизм и не альтруизм. Чистейший расчёт. Выгода для страны в целом это, в том числе, и выгода всех социальных групп и территорий. Успех области, города, села приносит пользу всем, проживающим там. Личный успех приносит славу твоему городу и школе. Тоже польза. Уже снизу вверх.
Это я к тому, что Ильдусовна попыталась нанести вред всей стране, в том числе и Татарстану, патриоткой которой она себя, видимо, считает.
— А главное, что это было совершенно бессмысленно, — заключаю свои мысли уже вслух. — Вместо меня в команду включили бы кого-то, но вряд ли из Казани. У нас много дублёров было.
— Именно из Казани, — неожиданно возражает Амина. — С высокой вероятностью.
— Тогда, может, не ради тебя старалась?
Загадку эту оставлю за плечами. Не интересно и нет смысла знать подробности. Кстати, состав нынешней сборной по-своему уникален. Москвич только один. Ещё два питерца. Из провинции, если считать Казань провинцией, трое.
Все мысли побоку. Играем в волейбол со старшей группой лагеря. Через час возвращаемся к себе под задорные крики ребятни. Мы продули. Не с разгромным счётом, но проиграли. Один в поле не воин, а остальные — ботаники кристальной чистоты.
5 июля, время 16:10.
Детский оздоровительный лагерь «Ручеёк»,
Подмосковье, городской округ Истра.
Опять играем в волейбол с местными. Опять проигрываем, но разрыв в очках намного меньше. Приноровился делать коварные и сильные подачи. Как только доходит очередь до меня, четыре-пять очков команде приношу. Собственно, и команда другая, из следующей смены. Не сыгрались ещё.
Сегодня последний день. Завтра разъезжаемся. Лично я добиваюсь довольно нескромного результата: из трёх тяжёлых задач выбиваю две наверняка и третью в каждой второй попытке. У Амины результат близкий, и ещё ближе у Пескова. Остальные похуже, но тяжёлые задачи им тоже время от времени поддаются.
Тренер выдал всем по длинному списку задач прошлых годов. Не только международных, но и других, сопоставимых по сложности. Всего сорок штук с напутствием «Тренируйтесь».
На следующий день, уже в автобусе даю последние рекомендации.
— Вы как хотите, а я буду делать так. Разбираю подробно и вдумчиво решение пары задач, затем решаю новую. Далее повторяю. Как раз и уйдёт время с утра до обеда, — речь, само собой, идёт только о самых сложных задачах. Первый и второй уровень нам не интересны. Справляются все. Именно поэтому сияет Стейнбах. Решения задач низших уровней хватает на серебряную медаль. Обычно даже с запасом.
  
6 июля, время 10:05.
Москва, Восточный вокзал.
— По идее надо вас до места сопровождать, но это такая тягомотина, — вздыхает Стейнбах. Нас всех разобрали тренеры с привлечёнными волонтёрами. Для доставки по вокзалам. Как на грех, всем разные вокзалы нужны.