"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Могли бы, — соглашается тренер, — но это столько суеты… потом время на адаптацию. Огромная разница по времени. Сначала привыкнуть к китайскому времени, затем возвращаться в своё. Хорошие отношения с Китаем как раз и позволили без хлопот организовать дистанционное участие.
Это да, мелькали тут люди с узкими глазами и строгими лицами из китайского посольства.
19 февраля, школа.
Первый урок биологии
Звенит звонок. Он не успевает закончить последнюю, — противную весьма по мнению многих школьников, — трель, как входит монументальная биологиня. Класс дружно встаёт. Из-за спины биологички выныривает парнишка. Это я. Пригибаясь под обстрелом взглядов одноклассников, шмыгаю на своё место и робко притуливаюсь у парты.
— Тишина в классе! — Биологиня громогласно притушивает смешки. — Садитесь!
Ну, вот я и дома! Надеюсь, что мой тактический расчёт приурочить акцию к отъезду на сборы, сработает. И сильно бить меня не станут.
Желающие сквитаться радостно окружают меня на перемене.
— Колчин, неужто ты вообразил, что тебе удастся выйти сухим из воды? — Прокурорским тоном вопрошает Ольга.
— Да! — Восторженно подтверждает Ира.
— О, лучезарная! — Взвываю от того, что изящная девичья ручка крепко хватает меня за волосы. — Как я могу сметь⁈ Уповаю лишь на милосердие, о солнцеликая!
Ольга хватается за мои волосы обеими руками и трясёт мою драгоценную головушку. Собравшиеся вокруг девушки щипают за шею, щёки, плечи, дёргают за уши. Без особого садизма, надо признать. Одна девичья ручка, наоборот, поглаживает мне затылок. Интересно, кто это?
— О, Великолепная, — разливаюсь соловьём, собирая портфель. Меня уже отпустили.
— Исключительно в озабоченности вашим драгоценным благополучием. Что я? Я прощу вам, что угодно. Но не простит неумолимая и жестокая богиня Математика. Что будет с вами на строгом экзамене? Надеетесь списать? Готовите хитрые технологии для того? В добрый путь! Я разве против?
Уже идём за выход, Иринка и парни с удовольствием и смехом следят за представлением.
— Но намного лучше настелить соломку со всех сторон. И возможностью списать незаметно от строгих экзаменаторов не пренебрегать и самостоятельно что-то сделать способными.
Бить, — хотя какое это битьё, — меня давно прекратили, и вижу по глазам Ольги, затевает некую комбинацию.
Но списывать домашку, по-крайней мере в школе, они уже не смогут. Уже не каждый день, а случайно произвольный, тетради по математике изымают прямо в вестибюле школы. Не забалуешь. Надеюсь, Марина Леонидовна не сдаст меня одноклассникам. Моя ведь идея…
22 февраля, большая перемена.
Мы — выпускной класс, привилегированная прослойка, плюс почти штатные музыканты школы все у нас. Поэтому мужчины нашего класса сидят в столовой отдельно от всех за сдвинутыми столами. По одну сторону стола. По другую — наши девочки. Гарниром мы разжились в столовой, вместо полного обеда, всё остальное сделали девчонки. Огромные пахучие котлеты, политые соусом, перед каждым кусок торта, опять-таки из-под нежных и умелых девичьих рук. Даже с чаем что-то не поленились сделать, бросили каких-то травок, очень вкусно пахнет.
У каждого в кармане открыточка с поздравлением и красивая авторучка. Каждое вручение сопровождалось поцелуем. А кому и несколькими, девчонок-то больше. Короче, наши одноклассницы расстарались.
— Вот теперь и думай, — недовольно хмурюсь, — как теперь не ударить лицом в грязь с подарками на 8-ое марта…
Довольные девушки улыбаются скрытому комплименту. И далеко ещё до женского праздника, так что лучше не грузить себя заранее. Обязательно что-нибудь придумаем. Пока можно наслаждаться вниманием и заботой наших девочек…
— Нечего тут думать, — заявляет Оля. — Мальчики, отдайте нам Колчина в подарок.
— И на растерзание… хи-хи-хи, — добавляет Ира.
За ней начинают смеяться все остальные.
— Не прокатит, — заявляет Литвинов. — Мы все хотим у вас растерзаться…
Очередной взрыв общего смеха. Под конец вспоминаем один маленкий эпизод, как Ира учителя НВП разыграла. Ещё в начале года.
Мы не садисты и не шпана, ни у кого рука не поднимется насыпать кнопок на стул или смазать его клеем. Ни однокласснику, ни учителю. Но вот, рассказывая об уставе строевой службы, ходит и ловко поворачивается на носках наш бравый учитель. Печатает шаг. Без особого фанатизма, но глухой стук от каждого чёткого шага разносится по кабинету. Не сразу народ понимает, в чём дело. Учитель останавливается в недоумении, вроде не было такого эффекта раньше. Очередной шаг и снова «ду-у-м-м» по всему классу. Где-то в глубинах нашего коллектива раздаётся первое робкое хихиканье. Оглядываюсь, нет, не Ира. То есть, мордашка у неё шкодливая, но это, как всегда. Хихикает не она.
И с каждым новым шагом увлечённого показом строевых отходов, подходов и поворотов учителя смех нарастает. Впрочем, не переходя определённого уровня децибелов. Каюсь, не сразу догадался, что происходит. Собственно, ничего такого и не происходило. Просто Иринка взяла на себя обязанность звуковой аранжировки строевого шага наставника. Под каждый шаг била рукой снизу по столешнице, ту-м-м-м, ту-м-м-м, ту-м-м-м. Я ж говорю, нам и, особенно девочкам, сверхестественного повода для смеха не надо. Наши девочки — сплошь царевны-смеяны.
Умиротворённые, сытые и счастливые шествуем из столовой. Девочки, весело щебеча, сноровисто убирают со стола. А впереди — три выходных дня.
23 февраля.
Квартира Колчиных.
Праздничный обед. С каждым разрезом нас обдаёт горячим и вкусным запахом огромный пирог. С мясом, грибами внутри и усыпанный зеленью сверху. Довольный папахен, — как любой настоящий мужчина, работающий руками, любит поесть, — заканчивает ответственную операцию. Вероника раскидывает вкусно парящие куски по тарелкам. Носик пирога — папахену, он именно их любит.
— С праздником, мужчины, — Вероника поздравляет нас и чокается с отцом. И с нами. У нас с Киром в бокалах морс, у взрослых, разумеется, водка.
Подарки от мачехи стандартные, нужные и проверенные временем. Отцу — дезодорант, рубашка и галстук, нам — набор носков, чёрные Киру, серые мне. И всем по футболке, в которых мы и сидим, радуя дарительницу.
Праздник не праздник, а утро проходит стандартно. Зарядка во дворе, лёгкий завтрак, дуэль с международными задачками, общение с Киром, что считаю полноценным отдыхом. Он сейчас «разрабатывает» русский шаттл. Орбитальный корабль.
— За твою будущую победу, сын! — Провозглашает тост папахен и машет рукой вверх. — Там!
Чокаемся. Выпиваем и добиваем первый кусок пирога. Кир налегает на фрукты, а я решаю заняться салатом.
— Вить, а ты не мог бы Кирюшу научить, — заводит осторожные речи мачеха, — чтобы он тоже…
Мачеха делает неопределённый жест рукой, напоминающий предыдущее движение отца. Кто о чём, а шелудивый о бане. А халявщик о скатерти-самобранке, лампе Алладина и прочем, позволяющем получать блага, не ударив палец о палец. Записывала она Кира в какие-нибудь секции и кружки? В музыкальную школу, в спортивную школу, ещё куда-нибудь? Учит ли сама чему-то? Не-а.
— Мне странны ваши просьбы, Вероника Пална, — распределяю внимание между мачехой и салатом. — Кир французский язык знает? Знает. А почему? Это же не вы его в кружок французского языка отвели. Я научил. Учится на пятёрки? Да. Кто за ним смотрит? Опять я. По физкультуре первый в классе? Да. Плюс самый сильный, фиг кто обидит…
Добиваю салат. Теперь тортик, а то Кир всё сожрёт.
— Кир, ты кем хочешь стать?
— Космонавтом, — немедленно, а вернее, после расправы с очередным кусочком заявлеят Кир.
— Вуаля! — Изображаю приглашающий жест в его сторону, де, полюбуйтесь. — С устремлениями всё в порядке. Что для этого надо? Хорошо учиться и заниматься спортом. Не стремиться стать каким-то паршивым олигархом, миллиардером…