"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
26 ноября, время 16:15.
Квартира одноклассницы Оли Беркутовой.
Не знаю, когда там у Светки Соколовой день рождения (песня такая есть, прим. автора), а у Беркутовой сегодня. Светка, как её лучшая подружка тоже здесь, только она не Соколова, а Веснина. Почти весь класс притопал, что случается далеко не с каждым. Свидетельство популярности Оли, никак иначе.
Подарок придумывали всем классом. Вернее, девочки придумывали. И заказали по интернету какой-то косметический супернабор, целую корзинку. Так-то дорого, но скинувшись по триста рублей, осилили.
Лично я сподобился на отдельный презент. Бесстыдно применив собственные долго выращиваемые возможности.
— Вот, Оля, — протягиваю плоский предмет размером чуть короче листа бумаги, упакованный в блескучую обёртку и перевязанную красной ленточкой, — лично от меня и от имени всего класса.
Заинтригованная Оля развязывает ленту, скидывает шуршащий целлофан и ахает.
— Что там, что там? — Гомонят одноклассники, осторожно вынимают подарок из рук новорождённой и продвижение по рукам подарка сопровождают ахи и охи разного тембра и тональности.
А как же? — Самодовольно думаю я. Зря что ли пыхтел целую неделю. И стерпел множество придирок от примы нашего класса в стиле «Чего пялишься?». А я не пялился! Я образ её собирал! С целью конспирации рисовал только дома по памяти, закидывал набросок в планшет, исподволь сравнивал с оригиналом. Чего мне это стоило, — словами не описать, — уберечься от любопытных глаз. Если б пару раз не подсунул жуткие математические формулы под нос любопытным, могло б и не получится. А так, отпрыгивали, как от зачумлённого, и после даже глядели в мою сторону с опаской.
Позавчера добавил кое-что красками к карандашному рисунку. Надо, кстати, освоить технику рисования тушью и маслом. А добавил чуть-чуть, но портрет Оли стал выглядеть намного живее. Капнул краску в зрачки, — Оля кареглазая, — плюс изумрудно-зелёной на заколку. Заколку эту она носит не всегда, но мне она запомнилась.
В тот же день сбегал в фотомастерскую, они и портреты оформляют. Заламинировали и в рамку. Ещё полштуки содрали. С такими расходами мои финансы скоро под мой саксофон запоют романсы. Зато сейчас блаженствую, глядя на восхищённые лики одноклассников, а пуще одноклассниц. А уж как довольна именинница!
— Ну, Колчин! Ну, конспиратор! — Причитает Иришка. Потом впечатывает мне поцелуй в щёку. От неожиданности не успеваю увернуться. Да и надо ли?
— От имени именинницы, — заявляет хитрая Ира.
— Ты чего самоуправничаешь? — Возмущается Оля и набрасывается на меня. — Я и сама могу.
Еле-еле выплываю из облака туманящих голову духов и мягких объятий. Замечаю смеющиеся Олины глаза и падаю на диван.
— Ух, ёксель… — лежу неподвижно, уперев расфокусированные глаза в потолок.
— Всё! — Резюмируют парни. — Вывела Витьку из строя. Это надолго. Нельзя же так. Прямо вот так сразу…
Оля неуверенно отмахивается от обвинений. Девочки хихикают.
Короче, день рождения начался весело. Как часто и случается, там, где я случаюсь.
— Не понимаю, — заявляет Боря (барабанщик), энергично поедая кусок торта, — нет, я согласен, что подарок хоть куда. Но не понимаю, почему так? Есть же фотография, да ещё цветная и цифровая, да фотошоп в помощь! И вдруг рисунок, да ещё карандашом! Магия, не иначе…
— Всё элементарно, Боря, — передо мной тоже кусочек торта. — Фотограф фиксирует момент документально, а художник…
— Художественно! — Хихикает Ира.
— Да, — подтверждаю я. — Это как документальное кино и игровое. Какое интереснее смотреть? На самом деле Оля никогда не выглядит так, как на портрете. Это собирательный образ. Никакой фотограф не угониться. Бывают моменты, когда прядка волос наиболее удачно лежит, настроение у модели великолепное, и она сияет им, свет удачно ложится. Выражение лица. Оля может кокетничать и улыбаться, радоваться, о чём-то думать или что-то замышлять…
— Это чаще всего, — вставляет под общий смех Ира.
— Главный секрет в том, чтобы это передать. Я старался передать готовность немедленно улыбнуться, увидеть что-то замечательное или что-то сказать. Пока она выбирает, что делать, спектр возможных действий очень велик. Когда приступает к делу, спектр исчезает. Никакой фотограф этого не поймает, потому что когда он фотографирует, действие выбрано — Оля фотографируется. И улыбается не кому-то, а своей будущей фотографии.
Народ переваривает мои слова. Пока все думают, Ира времени не теряет.
— Следующий портрет — мой!
— Не-не, — открещиваюсь, — если заказ делаешь, значит, это не будет подарком. К тому же твой портрет уже нарисован.
— Не поняла, когда? — Ириша настораживается.
— Ну, как же! Кустодиевская «Купчиха».
— А похожа! — Заявляет Мишка Литвинов. И удерживает возмущённую Иру, которая рвётся ко мне мстить.
Нарисую её обязательно. После такой клеветы, как честный человек и художник просто обязан её реабилитировать. Годам к сорока она, наверное, располнеет и станет, как та купчиха. Но сейчас пышность бюста и бёдер при высоком росте её только украшает. Талия на месте, мордашка красивая, сильные и безупречно вылепленные ноги.
Только её в полный рост надо. Или хотя бы по пояс. Нет, лучше ростовую. Фигура у неё роскошная. Не модельная, но роскошная.
— Почему ты от меня всё время отпрыгиваешь? — Возмущения в голосе Оли почти нет, есть недоумение. Народ получает удовольствие от музыки и танцев, а Оля уволакивает меня на кухню. На поговорить, как я понимаю.
— Хочешь, чтобы я встал в длинный строй твоих поклонников?
— Почему нет? — Хлопает ресницами девушка и выдаёт совсем откровенно. — У тебя очень хорошие шансы.
— А ещё говорят, что женщины расчётливы, — вздыхаю. — Натурально не вижу никакого расчёта.
— Знать не знаю, кто так говорит.
— Природа говорит. Приходится такой быть. Партнёр должен быть надёжен. Иначе забрюхатит и упорхнёт. А ты возись одна с ребёнком и без мужской поддержки.
— Что так сразу? Не будет никакого ребёнка, если сами не захотим. Сейчас вон живут по десять лет и никаких детей.
— Я про природу говорю. Про женскую психологию… — опираюсь кормой на подоконник. — Сама подумай. Ты — звезда, вокруг тебя тучи поклонников. Но я-то тоже звезда и поклонниц у меня тоже хватает. А звёзды никогда близко друг к другу не подходят.
Нахожу нить Ариадны, которая должна вывести меня из опасного разговора.
— Когда закончим школу, тебе будет семнадцать. Всё, что нужно девушке, у тебя в нужных местах вырастет. И всё. Вам больше ничего не надо, вы к жизни готовы. А мы? Мне шесть лет учиться, ещё год на ноги вставать. Если не три. И только тогда смогу жильём обзавестись, хотя бы в ипотеку. Тогда и можно жениться.
(в МГУ срок обучения — 6 лет, прим. автора).
— Хм-м…
— И ты с семнадцати до двадцати трёх, самые лучшие свои годы, будешь меня ждать?
— Тебе не верится? — Оля необычно серьёзна.
— Не в том дело. Все шесть-семь лет вокруг тебя будут виться молодые люди. Среди них найдётся, пусть не мажор, но упакованный. Квартира есть, тачка под рукой, в отпуск — на Бали или Мальдивы. И парень окажется симпатичный и вменяемый. И что? Откажешь ему? А вдруг я там в Москве кого-то найду? Ты меня шесть лет охранять будешь? Каким макаром? Я оттуда как твоих ухажёров разгонять буду? Да никак!
Девушка молчит, наматывая локон на палец. Многие так делают, а мне нравится смотреть.
— Это здесь ты можешь Светку придержать, которая на меня поглядывает, у Полинки попробовать отбить. А как ты это сделаешь, когда я в Москве учиться буду?
— Тебе обязательно в Москве учиться? — Оля кидает пробный шар. Ошибка с её стороны. Похоже на предложение обменять моё будущее на неё, такую замечательную.
— Обязательно. У нас нет космических факультетов.
— А там есть?
— В Москве всё есть.