"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Девочки выдавили из меня признание в том, что я задумал уйти из класса. Не могут удержаться от осуждения, де, я их бросаю.
— Вы поймите, времени очень мало, — натурально, ощущаю цейтнот, ищу слова, чтобы объяснить, — мне надо уйти вперёд, чтобы захватить плацдарм. Вы потом на него придёте.
— И что ты затеваешь? — Зиночка говорит редко, зато всегда по делу.
— Предупреждаю сразу, это секрет, — осуждение тут же смывается жгучим любопытством. — Если кто-то проболтается…
Уверен, что нет. И не потому, что все умеют держать рот на замке. Фрейлины — слабое звено. Уверен из-за того, что всё равно никто не поверит.
— Хочу создать транснациональную корпорацию, заняться космосом и построить лунную базу.
Девочки ахают, Полинка делает понимающее лицо: «Так ты тогда не шутил про звонок с Луны».
— Поэтому мне надо спешить. К тому времени, когда вы получите профессию, мне нужно создать хоть какую-то площадку.
— А какие тебе профессии нужны? — Деловито спрашивает Катя. Об осуждении уже речи не идёт.
— Да любые! Переводчики, охранники, служба безопасности, бухгалтеры и финансисты. Прежде всего, инженеры, конечно. Космические корабли проектировать. Среди вас таких нет. Вот вам и первое задание. Надо таких искать.
— Так Викеша! — Тут же выпаливает Димон.
— Есть контакт! — Тут же одобряю. — Вот потихоньку и втягивайте его. Зачем, говорить не надо. Осторожность прежде всего.
— Какие тебе переводчики нужны? — Конкретизирует Катя. Мне не жалко.
— Английский и корейский, — на мои слова выпучивают глаза все.
— Зачем тогда нас на французский затащил?! — Это они чуть ли не хором.
Пришлось отбиваться. Чем им французский плох? Отбиться нефиг делать.
— Если б знали английский, сказал бы учить французский и корейский. Французский — язык дипломатов. Про корейский говорить ничего не буду. Есть кое-какие планы. Тайные.
На следующий день после уроков.
Мы выходим с последнего урока, — прошёл лёгкий предмет изо, — в холле меня цепляет дежурная училка.
— Колчин, к директору!
К директору, так к директору…
Окончание главы 8.
------------------------------------------------
От автора.Не получается спасти СССР, значит, спасём РФ: https://author.today/work/127533Полагаю, можно скоротать время до следующей проды. Всех с прошедшим праздником.
Глава 9. Вольному — воля
20 апреля, 8-ая школа.
Где тут коридоры власти? Незачем раньше было знать, приходится спрашивать. Время урочное, покинул родные стены после четвёртого урока. Мне точное время не назначено.
Вчера Ластик меня обнадёжил. Известил, что директор 8-ой школы Кулешов вроде придумал, как пособить моим возвышенным устремлениям. И пригласил к себе, ознакомиться с нужными документами, что необходимо оформить, и посоветовать, как поступать.
— Можешь прямо отсюда позвонить, — предлагал Ластик.
Отказался. Будто шепнул кто-то, что не надо.
— Очно лучше.
И вот иду навстречу судьбе и пану директору. Полный надежд и страхов, что они не сбудутся.
— Да-да! — Раздаётся голос из-за двери на моё тук-тук. Директор на месте, хорошая примета.
— Заходи, Витя, — директор приветливо показывает на стул рядом со своим столом.
Минут пять устаканиваем позиции. Не изменилось ли что, не передумал ли я? Не против ли родители? Наконец, директор переходит к делу.
— Так и так тебе придётся из своей школы уходить. В заявлении обязательно пропиши, что уходишь на домашнее обучение.
Угу. Слушаю внимательно и бережно мотаю на ус.
— Дальше. Я внимательно прочитал Устав нашей школы и там есть интересная зацепка. Мы имеем право брать учеников со стороны с изменением класса обучения. Обычно это работает в сторону понижения. Если видим, что есть серьёзные пробелы, то, можем, например, принять закончившего пятый класс в тот же пятый. Или даже в четвёртый.
— Но обязательность изменения только в смысле понижения, натурально, не прописана?
— В точку! — Улыбается директор. — В какой класс ты хочешь перейти?
— В девятый.
— Ого! — Директор внимательно меня оглядывает, улыбаться прекращает. Сильная эмоция на человеческом лице конкуренции не терпит.
— А потянешь?
— Не вопрос, Анатолий Иваныч. Вопрос в другом, удастся ли удержать планку круглого отличника? Здесь у меня сомнения…
— Гм-м…
— Вы не поняли. Мне долго пришлось воевать с учителями нашей школы, которые всё время норовили четвёрку вместо пятёрки поставить.
— Физику разобрал?
Не в бровь, а в глаз! У меня сложилось впечатление, что физика — самая сложная наука. Но сдаваться не вижу причин.
— С механикой нормально, с электростатикой хорошо. С магнетизмом похуже.
— ЭДС индукции?
— Минус скорость изменения магнитного потока. Если контур многовитковый, то надо умножать на число витков…
— Напряжённость электрического поля одиночного заряда?
— Равна отношению заряда к квадрату расстояния. Есть коэффициент…
И погнали! Он бы ещё долго выделывался, но прекращаю эти порезвушки.
— Анатоль Иваныч, вы сейчас что, составите протокол и официально оформите, как сдачу экзамена за курс физики до 8-го класса?
Смеётся. Неплохой он мужик. Это если осторожно говорить.
— Надо же мне тебя прощупать. Всё-таки три класса перепрыгнуть хочешь. Теперь вопрос с иностранным языком. Не знаю, как поступить. Ты — француз, а у нас в школе нет французского. Только английский и немецкий.
— Не проблема. Пойду на английский. Только есть просьба.
— Весь внимание.
— Хочу сдать свой французский за весь курс средней школы.
— Полагаю, можно организовать, — директор не сразу отвечает, но раздумывал самую малость.
Короче, мы договорились. Но мне придётся походить в 8-ую школу и буквально упахаться. Директор Кулешов пригрозил, что мне придётся пару десятков контрольных сдать по разным предметам. Упросил только английский оставить в стороне, пообещав разобраться с ним по ходу жизни. О-хо-хо, жисть моя жестянка…
29 апреля, бывшая «родная» школа.
Время пятого урока.
— Мы с вами одновременно уходим из школы, мадам Нелли? — На мой многозначительный взгляд Нелли слегка краснеет. — Хоть и по разным причинам.
Нелли Францевна заметно округлилась, настолько, что уже не скроешь. Странным образом её это не портит. Наверное, мальчик будет.
— Я же не навсегда…
— Вы учитель, вы можете хоть до пенсии в школе работать. А мы, ученики, так или иначе, уходим насовсем. О, мадам, всё время хотел спросить, вам эта песенка нравится: Derniere Danse?
— О, моя любимая! — Расцветает Нелли.
— Хочу сделать подарок школе. В виде вас. Когда вернётесь после вынужденного, но такого важного для народонаселения страны отпуска, я сыграю эту песню для вас. На саксофоне. Мне папа саксофон-альт на день рождения подарил.
— О, Витя…
— Давайте заканчивать! — Прерывает нашу милую беседу Ластик. Он председатель комиссии, ему флаг и все права в руки.
— Нелли Францевна, переведите, что он сказал последними фразами?
Мы говорим по-французски, просто непринуждённо болтаем, потому что на билет ответил быстро, сходу и без подготовки. Любой образованный француз на моём месте поступил бы так же. И мой билетный ответ и дальнейшая беседа произвели на остальных членов экзаменационной внеплановой комиссии неизгладимое впечатление. Ни Ластик, ни англичанка Людмила Петровна по прозвищу Фрекенбок ни в зуб ногой. Ластик в школе английский учил, а у Фрекенбок вторым языком, — в лингвистических вузах двум языкам учат, — немецкий. Вот такая симметрия у них образовалась. Слушали они внимательно, но ничего кроме отдельных слов не понимали. Сами так захотели, Нелли предлагала мне автоматом всё оформить.
— Пообещал сыграть мою любимую песню Derniere Danse, когда я вернусь в школу после декретного отпуска. На саксофоне, — миленько покраснев, докладывает француженка. — Должна довести до вас, что у Вити не только чистейший парижский говор и безупречная лексика. Он к тому же галантен, как истинный француз.