Попутчик (ЛП)

— Готовься к выходу, Селена.
Я бы хотел, чтобы она поняла, что у меня нет выбора. Ни у кого из нас. Я не заслуживаю того, кто так упрямо хочет оставаться рядом со мной. Но не могу оставить ее. И никогда не смог бы удержать ее.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Пикап стоит на холостом ходу неподалеку, пока я иду по длинной дороге, ведущей прочь от дома. Он подползает ближе, только когда забегаю слишком далеко вперед. Я устала от того, что меня отталкивают. Я могу принимать свои собственные решения и страдать от последствий своего собственного выбора. Но он не может этого понять.
— Давай, Селена, залезай.
— Я не сяду в машину, Лекс. Ты хочешь, чтобы я ушла, и я не буду сидеть рядом с тобой, пока ты избавляешься от меня.
— Я не позволю тебе уйти отсюда одной. Помнишь, что говорил о здешних хищниках?
Я закатываю глаза.
— Да, есть хищники похуже тебя. — Я усмехаюсь. — Думаю, я рискну. Может быть, меня возьмет кто-то, у кого нет проблем с обязательствами.
Пикап резко останавливается рядом со мной.
— Боже, твой возраст сказывается. У меня нет проблем с обязательствами.
Я поворачиваюсь на каблуках, чтобы посмотреть на него, темнота начинает окутывать нас, когда солнце садится.
— Мой возраст? Пошел ты. — Мои шаги снова поднимают пыль. Фары освещают мою спину и отбрасывают длинную тень передо мной.
— Меня это не устраивает. Но это то, что должно произойти, — перекрикивает он звук двигателя.
— Тогда пусть это случится! Пока! — Я признаю, что эта вспышка показывает мой возраст, но мне уже все равно. Все это не имеет значения. — Не называй себя хищником, когда не можешь справиться со своей добычей.
— Я прекрасно справляюсь со своей добычей. Когда они, блядь, слушаются, — огрызается он, поднимая пыль, когда снова нажимает на тормоза.
Я смеюсь.
— Если тебе нужна покладистая женщина, я плохой выбор.
— Ты не была покладистой?
Ох, да пошел он. Как он смеет бросать мое прошлое мне в лицо, когда я никогда не бросала его в него. До сих пор.
— Настоящий удар ниже пояса, уголовник.
Я слышу тяжелый выдох из грузовика.
— Я говорю тебе еще раз, Селена, садись в чертов грузовик, чтобы я мог отвезти тебя на автобусную станцию.
Я поворачиваюсь к нему.
— Нет.
Челюсть Лекса тикает, как будто он контролирует каждую унцию того, что внутри него, хочет наказать меня.
— Как быстро может бегать кролик? Хочешь поиграть в игры? Я тоже буду играть. — Его голос низкий и пронизан разочарованием. Его глаза закатываются, чтобы встретиться с моими, и он снова становится свирепым хищником, трансформируясь прямо у меня на глазах. Он ставит грузовик на стоянку, выключает зажигание и выходит, прислоняясь к двери. — Может, ты и быстрее, но я сильнее. Ты устанешь раньше, чем я успею вспотеть.
Я оглядываюсь по сторонам. Мы у черта на куличках. Проволочное ограждение для скота поднимается со всех сторон, и когда темнота окутывает пейзаж, она сливается с чернотой. Темные деревья качаются на ветру. Их листья дрожат, посылая к нам жуткий шелест. Это не похоже на погоню утром, когда небо все еще низко нависало в сером свете. По крайней мере, тогда я могла видеть.
Не думаю, что Лекс причинит мне боль, даже когда он становится грубым в спальне, что-то его сдерживает, но его напряженные мышцы пульсируют, заставляя его выглядеть опасным.
Настоящим, блядь, сумасшедшим.
— Десять, — начинает он считать. — Девять. — В его голосе слышится резкость, которой не было в прошлый раз.
Я еще раз осматриваю пейзаж и отправляюсь через поле позади меня. По памяти пытаюсь вспомнить расположение проволочного ограждения. Не думаю, что оно стоит на моем пути в этом направлении.
— Восемь. Семь. — Его обратный отсчет становится слабее по мере того, как я убегаю.
Высокая трава хлещет меня по лодыжкам. Резко сворачиваю направо, направляясь к деревьям. Они манят своими дрожащими листьями, приглашая меня спрятаться среди листвы и гигантских стволов. Но под их навесами также темнее.
 
Я слышу вой. Это не животное. Нет, это Лекс… означающий начало охоты.
— Готова или нет, кролик, я иду, — шепчу я. Я смотрю в сторону куда она побежала. Просчитываю ходы, которые, знаю, она сделает. Я не просто охотник, еще и следопыт. Скрытный и умный.
Ускоряю шаг и следую за ней. Здесь так чертовски темно. Я не вижу ее следов, пока они не оказываются прямо передо мной. Когда высокая трава опускается, резко обрываясь, знаю, что она сделала правый поворот, который толкнул ее пятки в то самое место. Что за глупая игра. И все потому, что она назвала меня тем, кто я есть.
Нет, это не из-за ее дерзкого рта. Это из-за ее дерзкого поведения. Если она хочет быть ребенком во всем, я заставлю ее играть в прятки. Ещё не решил, что с ней сделаю, когда поймаю. Потому что я поймаю ее. Сделаю выбор в тот момент, когда она будет в моих руках.
Доставлю ли я ей удовольствие или причиню ей боль?
Острая боль пронзает мое бедро, и я сдерживаю желание закричать. Я смотрю вниз и провожу рукой по забору из колючей проволоки. Искривленная точка соединения является причиной моей травмы. Она сделала хороший разрез в моих джинсах и выпустила теплую кровь на поверхность. Кусок ткани развевается на ветру, прикрепленный к другому острому куску ограждения впереди меня. Я снимаю его с провода и подношу к носу. Он пахнет ею, смешанный с металлическим запахом ее крови.
Она ранена.
Мои глаза сканируют линию деревьев, и замечаю едва заметный просвет в кустах впереди. Я бегу вдоль забора. Если он соединяется с соседним загоном, то увижу его до того, как столкнусь с ним.
— Кролик? — Я кричу, когда достигаю очищенной секции. Она вошла туда. Я чувствую это в своих костях. Мое сердцебиение пульсирует в моем члене, когда погоня дает мне прилив адреналина, которого не чувствовал с тех пор, как был моложе.
Когда стал убийцей.
Чтобы быть ясным, я не стал твердым от убийств, но они выпустили все эти хорошие гормоны, которые заставили меня задуматься, почему больше людей не убивают тех, кого ненавидят. Это окончательное освобождение. Как оргазм для моего мозга. У меня сейчас стояк, потому что мое тело предвкушает момент, когда я прикоснусь к ней.
Продираясь сквозь кустарник, раздвигаю ветки и пробираюсь через темный, тихий лес. Старый я горит под моей кожей. Темные мысли выползают из самых глубоких уголков моего разума, чтобы поспорить со мной. Образы того, что сделаю, когда поймаю ее, проносятся в моих мыслях.
Я хочу трахнуть ее в последний раз.
Лексингтон говорит мне, что мы прижаты спинами к стене. Я должен избавиться от нее, потому что она никогда просто так не уйдет. Мои мысли переплетаются со злыми. Для нее было бы лучше, если бы я просто… покончил с этим. Быстро и безболезненно. Для нее, не для меня. Это разобьет меня изнутри и разрушит иллюзию счастья, которая была у меня с тех пор, как встретил ее. Ну, с тех пор, как взял ее.
Но могу ли я это сделать?
Я разберусь с этим, как только поймаю ее.
Шелестят ветки. Это дезориентирует, и трудно определить, с какой стороны доносился звук. Я оставляю это на усмотрение своего инстинкта, который тянет меня влево. В последовавшей тишине задаюсь вопросом, был ли звук от простого животного, в конце концов. Может быть, даже настоящего кролика. Но это происходит снова, громче и ближе, с шагами позади. Это кролик, все в порядке.
Мой.
Носок моего ботинка зацепляется за корень и толкает меня вперед, мои ладони приземляются на камень. Ее шаги будут тише на камнях, чем на лесной подстилке, усеянной ломкими ветками и сухими листьями. Я ухмыляюсь и поднимаю взгляд. Каменная стена почти сливается с темнотой.