Странные люди

А ведь тогда Елизар силу контролировал.
Почти.
Сила, она все одно просачивается, окутывает кожу. К ней привычка нужна. Или бестолковость врожденная, как у Лялечкина, который рядышком сидит и тощую шею тянет, крутит головой, глазея по сторонам.
Женщина же смотрела не по сторонам, а на Елизара. Причем пристально. Слегка хмурилась даже.
– Это действительно после… перелета. Иногда бывает, – поспешил заверить Елизар. – Пройдет скоро. Надо лишь немного потерпеть.
  
Она неуверенно кивнула и обняла огромную свою сумку. Как только поднимает такую? Сама-то невысокая, крепенькая и пухленькая, вся какая-то сдобная, особенно местами. Волосы вот светлые свои в косу заплетает. Глаза за очками прячет, причем стекла-то простые, уж в этом Елизар худо-бедно разбирается.
Лялечкин поднялся.
– Наша станция, – сказал он. – Елена Петровна…
Елена – красивое имя.
Но дело не в имени. Дело в метке. Где и когда эта женщина повстречала хлызня, Елизар не знал. Сама она тоже вряд ли вспомнила бы. Однако тварь приходила к её дому. На воротах остался след и яркий, говорящий, что погань эта топталась у ворот всю ночь. Наверняка и давила ментально, только женщина взяла и устояла.
Как?
– Да, спасибо… – она запнулась. И Лялечкин, чуть покраснев, сказал:
– Гордей я…
Елизар с трудом удержал выражение лица. Более неподходящего имени придумать было сложно. И очевидно, что назвали сироту в честь князя, да только… в общем, Лялечкину оставалось посочувствовать.
Имени он не соответствовал.
– Да, да, – не моргнув и глазом ответила Елена. – Надо… послушайте, мне не нравится, как вы выглядите. Вы идете с нами. Вы ведь мертвецов не боитесь?
– Смотря каких, – сила колобродила, и соображать от того было весьма непросто.
– Обыкновенных.
– Обыкновенных – не боюсь.
– Хорошо. Отдохнете немного… если температура спадет, то и отправитесь по своим делам. А нет – я врача вызову. И не спорьте!
Сил спорить не было совершенно, поэтому Елизар просто кивнул. А уже там, когда толпа вынесла их из поезда, едва не разделив, придержал Лялечкина за руку.
– Присматривай за ней, – сказал он.
– За Еленой Петровной?
Лялечкин руку вырывать не стал, только головой покрутил.
– Вон она… там.
На вокзале было шумно, дымно и людно. И от этого сила, притихшая было, пришла в движение. Её раздражала толпа. И Елизару приходилось делать усилие, чтобы не допустить всплеска. Благо люди и сами сторонились, обходя некроманта.
– Да. На ней метка. Хлызня. Значит, вернется…
Вряд ли тварь настолько осмелела, чтобы пойти по следу, скорее уж она предпочтет дождаться ночи…
– Надо её спасти! – воскликнул Лялечкин.
– Надо за ней следить.
И радоваться этакой удаче, потому что искать хлызня, если тот решит затаиться, можно до скончания веков. А Елизар очень не хочет застрять в этом мире надолго.
– Присматривать, – он попытался донести мысль до Лялечкина. – И спасти, конечно. Просто будь рядом. И если вдруг что-то не так… доложишь.
Потому что мало ли…
Вдруг тварь всё же рискнет? А сейчас, в такой толпе Елизар её просто не почувствует. А вот хлызень Елизара – очень даже.
Вид у Лялечкинского родственника был так себе. Он и при первой-то встрече впечатления не произвел. А теперь и вовсе. Бледный, красноглазый и пот по вискам катится. Короткие волосы дыбом встали. И цвет тоже странный, серый, словно пылью припорошенный.
Не в цвете дело.
А в том, что дышал новый знакомый сипло.
И надо бы ему к врачу. А Елене – избавиться от дурной привычки помогать всем и каждому. Вот просили её? Не просили. А она всё равно со своей помощью влезла. И что теперь? А теперь тащит этого непонятного типа в свою заветную комнатушку при морге.
Нарушая все существующие инструкции.
И в очередной раз поступаясь здравым смыслом.
В конце-то концов…
Елизар покачнулся и споткнулся, а из носа потянулась тонкая струйка крови.
– Вам врача надо! – Елена представила, что он вот возьмет сейчас и помрет.
Не то, чтобы её пугали трупы, но… девать-то его куда?
– Ерунда, – Елизар перехватил переносицу пальцами. – Бывает. Я… может, тут посижу. Вы идите.
Не хватало!
– Лялечкин. Бери своего дядю…
Елена мысленно прикинула остаток на карте и со вздохом вынуждена была признать: на такси-то хватит, но вот дальше что-то думать придется.
Ладно, как-нибудь потом.
Придумает.
У Катьки займет, не впервой. И подработку… стыдно, но те же рефераты… главное, чтоб самой потом их же на проверку не принесли.
Благо, такси нашлось сразу и Елизара, который побледнел еще больше, удалось усадить в салон. Нос ему Елена заткнула комком бумажных платков. А он и не сопротивлялся. И потом тоже, когда Елена вела его кружным путем – не хватало, чтоб кому на глаза попался, особенно Селимову, который Елену явно недолюбливает и о любом её опоздании доносит начальству – тоже не сопротивлялся.
А вот в морге ожил.
Прямо так сразу.
Огляделся.
С прищуром… и главное, ни тени брезгливости. А Елена вдруг поняла – чем от него пахло. И почему запах этот показался ей таким… родным и успокаивающим. Моргом. Правда не нынешним, а старым, тем самым, в котором прошло её детство.
– Спасибо, – произнес Елизар. – Мне, право слово, неловко, что вам пришлось со мной возиться.
– Здесь, – Елена толкнула дверь, за которой по плану значилось хозяйственное помещение номер два. Но поскольку для обычных нужд хватало и первого, Елена заняла второй под свои нужды.
И прежний декан ничего-то дурного в том не видел.
А нынешний…
– Вы можете отдохнуть.
Она потрогала лоб, убеждаясь, что жар отступил.
– Потом, если соберетесь уходить, позвоните.
– Позвонить?
– У дяди нет телефона, – Лялечкин, маячивший где-то позади, подал голос. Голос дрожал и сам Лялечкин был пугающе бледен. – Он…
– Потерялся, – буркнул Елизар. – Я, если вы не против, полежу… немного. Еще раз извините. Не думал, что настолько… плохо.
Он осторожно опустился на топчан.
– Лялечкин, у тебя первой пары все равно нет, так что… присмотри за дядей.
– Спасибо, Елена Петровна.
– Заодно можешь повторить… если вдруг кто начнет вопросы задавать, говори, что пустила готовиться к практикуму. Или отработку назначила.
И ушла.
Потому что…
Просто потому.
Тем более готовиться нужно было не только Лялечкину. Сегодня, как назло, сдвоенная пара у второй группы первокурсников, которые, кажется, задались целью довести Елену до нервного срыва. И главное, нарочно же, поганцы, но…
Елизар проводил женщину взглядом.
Посмотрел на Лялечкина и сказал:
– Иди. Готовься… много тут некромантов?
– Только я. Вы… ложитесь.
– Лягу, – Елизар скинул ботинки и со стоном упал на кушетку. Вытянуться не получилось бы и у Елены, которой, собственно, кушетка и пахла. Такой вот слабый цветочный аромат духов.
Приятный.
И отвлекающий.
– А остальные кто?
– Так… целители… должна была быть смешанная группа. Но почти все некроманты выбрали практику в Такх-рава.
Темный мир.
Специфическое местечко, но да, для практики первого курса вполне себе подходящее. Нежити много, но вся мелкая и не особо опасная.
– А ты?
– Так… получилось.
У кого именно получилось «так» Елизар выяснит. Когда вернется.
– Расскажи.
– О мире? Технологический. Безмагический, хотя скорее нейтральный…
– Это я и без тебя понял. О женщине.
– Елене Петровне?
– А есть другие?
– Много, – Лялечкин осторожно опустил сумку на пол, осмотрелся и предложил. – Давайте я вам чаю сделаю. Сладкого.
– Сделай.
  
– Елена Петровна… она очень строгая. Но справедливая. Правда, наши её доводят.
– Целители?
Лялечкин кивнул.
Он щелкнул чайником, достал кружку, белую и с котиками, вида совершенно несерьезного. И чай насыпал крупный. Кипятка плеснул… все же в технологических мирах была своя прелесть. А ещё – сахар кубиками. Елизар сунул два под язык.