Княжество (СИ)

От этой фразы стало чуть полегче. Потому что «исчерпывающе» — это слово, с которым у некоторых наших уважаемых деятелей начинаются настоящие проблемы.
— А что нужно для заявки? — уточнил я, уже чуть бодрее.
Костомаров выпрямился в кресле и заговорил уверенно.
— Заключение о том, что на территории обитают редкие виды животных, птиц, земноводных, — с готовностью сообщил он. — Или что там сохранились растения, занесённые в «Красный реестр».
  
Я кивнул. В голове уже всплыли образы всяких мхов, папоротников и прочей ботанической нежити. Может, найдется какая-нибудь ящерка или птица. Главное, чтобы кто-то из них действительно обитал там, где мы хотим организовать заповедник. Остальное, как говорится, приложится.
Я задумчиво нахмурился, постучал ручкой по краю стола и медленно выдохнул:
— А есть ли другие причины?
Костомаров развёл руками с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, когда они собираются сообщить что-то крайне непопулярное, но необходимое. Он даже слегка наклонил голову, как будто искренне сожалел, что не может предложить ничего повеселее.
— Других оснований нет, Николай Арсентьевич. Только сохранение экологического баланса в регионе. Это, например, когда лесов в княжестве остаётся меньше пятнадцати процентов, и дальнейшая лесоразработка грозит региону… ну, вежливо говоря — экологической катастрофой.
Сказал он это ровно, но я вполне отчётливо уловил в его голосе ту самую интонацию, которой взрослые объясняют ребёнку, почему нельзя съесть торт целиком: вроде бы хочется, но потом будет плохо. Всем.
Я наклонился вперёд, сложил руки замком и, понизив голос до почти заговорщического, произнёс:
— А если мы найдём такие редкие растения или животных?
Глаза Костомарова чуть расширились, и он осторожно отодвинул очки вверх по переносице, словно хотел лучше разглядеть, шучу я или всерьёз. Но, видимо, понял, что я не улыбаюсь.
Взгляд Костомарова стал заметно пристальнее. Очки на его носу сверкнули стеклом, как будто насторожились. Но голос у чиновника по-прежнему оставался аккуратным, выверенным. Было понятно, что он хорошо понимает, что каждое слово может однажды быть процитировано в кабинете повыше.
— Тогда в леса будет назначена комиссия, — сказал он, чуть тише, чем прежде, — которая проведёт исследования и подготовит заключение.
— Такое здесь уже бывало? — осведомился я.
— Необходимости такой не было, — развел руками Костомаров. — Хочу вас предупредить, что такие комиссии бывают очень надоедливыми и настырными.
— Это меня не пугает, — кивнул я.
— И по результату заключения… и после голосования… — продолжил мужчина, делая ударение на каждом «и», будто список мог удлиняться бесконечно, — участки леса внесут под защиту Империи.
Я кивнул, а он, убедившись, что говорю это не в шутку и блокнот у меня всё ещё под рукой, аккуратно завершил:
— Вы получите право объявить его заповедным.
Прозвучало это почти торжественно. Как будто не о берёзах речь шла, а о получении особого титула.
— Скажу вам откровенно, — начал Костомаров с тем тоном, каким обычно говорят перед тем, как разрушить чьи-то иллюзии, — что затем в этих местах нельзя будет строить дороги, устраивать охотничьи дома или зоны отдыха.
— И это хорошо, — кивнул я, не давая ему надежды на драматическую паузу.
Чиновник чуть прищурился, будто проверяя — не издеваюсь ли я. Но, не найдя в моем виде ничего, кроме спокойной решимости, медленно вынул из внутреннего кармана аккуратно сложенный носовой платок. Снял очки, словно пытался занять руки, и принялся натирать стекла. Пальцы у него дрожали совсем чуть-чуть — не от страха, нет, а скорее от усталости, накопленной за годы службы и диалогов, в которых его не слушали.
— Николай Арсентьевич, вы тут не так давно… — начал он осторожно, — и, наверное, не знаете всех подводных камней…
— Вы правы, — мягко подтвердил я, не перебивая, но и не отступая. Просто подталкивая его к продолжению, беседы.
Он вздохнул, но не трагично. Казалось, что его вот-вот попросят сказать то, о чём он обычно шепчет сам себе, когда выключает свет в кабинете.
— Я приехал сюда много лет назад по распределению, — начал Костомаров, пряча носовой платок обратно в карман. — И когда появилась возможность уехать, то я отказался.
Голос его потеплел, как будто он вновь видел тот первый день, когда ступил на северскую землю. Лицо стало мягче, и даже руки перестали дрожать — будто только что он напомнил себе, зачем всё это терпит.
— Северск — невероятное место. Тут редкая фауна, потрясающая флора. Густые леса, болотные острова, травы, про которые в столице только в учебниках пишут. А птицы… У нас зимуют такие, которые по путеводителям любят юг. И я всегда переживал, что однажды всё это могут разрушить мануфактуры. Что кто-то решит высушить болота, уничтожить лес…
Он замолчал на миг, опустив взгляд. А потом добавил уже тише, почти исповедально:
— Старый князь держал здесь порядок, отгонял дельцов и проектантов с картами и длинными речами. А когда его не стало… — он развёл руками, как человек, у которого закончилось терпение, но ещё осталось чувство долга. — Я рад, что вы решили продолжить дело вашего предшественника. И готов помочь всем, чем смогу.
— Спасибо. Мне понадобится ваша помощь, — отозвался я. — Для начала было бы неплохо узнать, какие растения и живность состоят в «Красном реестре».
Костомаров спохватился, как старый профессор, которому, наконец, задали правильный вопрос на экзамене:
— За этим дело не станет! — воскликнул он с неожиданной для его внешнего вида бодростью и тут же водрузил очки обратно на переносицу с ловкостью, которой бы позавидовал фокусник. — У меня всё списки подшиты, систематизированы. Есть даже таблицы. С латинскими названиями и цветными вкладками.
И на секунду в его глазах промелькнула такая неподдельная служебная гордость, что я почувствовал себя человеком, который дал учёному повод, наконец, раскрыть пыльный чемодан с золотом. Или, по крайней мере, с гербарием.
Затем огляделся, изучая полки вдоль стен. И довольно улыбнулся.
— Старый князь собрал тут книги, которые могли бы пригодиться. Думаю, в вашей домашней библиотеке найдутся тома с более подробным описанием…
Он встал на ноги и прошел к одной из полок.
— Вот…
Гость вынул объемную книгу в красной обложке и положил мне на стол.
— Здесь описания всех редких видов. К сожалению, мне не удалось найти в Северске ничего из этого реестра. Иначе… — он тяжело вздохнул, — я бы вызвал комиссию сам.
— Значит, будем искать, — решительно заявил я и положил ладонь на увесистый том.
  
Глава 6
 
В редакции
 
Мы пообщались с мастером Костомаровым еще несколько минут. А затем начальник ведомства встал из-за стола и сослался на то, что у него сегодня еще много дел. На этом мы и попрощались, и гость вышел из кабинета.
Когда за ним захлопнулась дверь, я откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза. Словно вместе с Костомаровым из кабинета ушла вся суета, уступив место привычной тишине. Но увы, на сегодня у меня сегодня было еще много задач, которые я хотел решить.
Я тяжело вздохнул, поднялся на ноги, поправил воротник. Взял со столешницы бумаги и направился к выходу.
Дружинник на первом этаже торопливо поднялся, прощаясь со мной. Я усмехнулся, заметив на столе открытый журнал со сканвордами, которые дружинник уже почти решил. Рядом, на столешнице, стоял старый телевизор, по которому шла какая-то развлекательная программа.
Я улыбнулся:
  
— До свидания, мастер…
— Валерий, — растерянно ответил дружинник.
— Мастер Валерий, — произнес я.
— До свидания, мастер-князь, — пробормотал страж, и я толкнул дверь управы.
Вышел на крыльцо, довольно улыбнулся. В воздухе пахло дождём, но ещё сильнее — грядущими переменами. В которых я уже был уверен. Спустился по ступеням и подошел к авто.