На высоте (СИ)

Каждый раз, когда мы делали привал, я будто открывал ее заново. Пялился так, что она смущалась. Принималась бормотать какие-то сбивчивые оправдания про то, что она выглядит как настоящее пугало, что воняет… Такие глупости. Кира мне нравилась любой. До чёртиков нравилась. И пахла она прекрасно.
Я всегда считал, что в горах важно держать голову холодной. Не привязываться, не позволять себе лишних мыслей. Но то, что с такой легкостью давалось мне раньше, не работало, когда дело касалось Маховой. Вместо того чтобы экономить силы, я то и дело вспоминал, как она смеялась в Покхаре. Как сверкали ее глаза, когда она высказывала мне все, что думает насчет моего динамо... Какой Кира была на вкус. И эти воспоминания делали меня твердым! Вот это ничего себе… Вот это я дурак! Ой, дурак… Ведь все равно ничего не будет. Я сам связал себя по рукам и ногам, обратившись за помощью к Казиеву. Впрочем, какие у меня были варианты? Пермиты были нужны… Можно, конечно, отказаться от нашего договора, но чем это поможет? Я один черт не смогу доверить Киру другому гиду. А значит, что? Значит, надо терпеть. Как-то схавать тот факт, что он мне, сука, платит… Он. Мне. За ее безопасность.
  
А Кира… Думаю, она и не догадывалась, что со мной творится. А если и догадывалась, то точно не до конца. Я прятал это за шутками, за жёсткостью, за грубым «давай, лентяюга, двигай булками». А внутри меня крутило, как в урагане.
На вершине, когда она развернула флаг, я смотрел вовсе не на открывающиеся виды, от которых у других буквально захватывало дух. Я смотрел на Махову. На то, как она смеется в лицо ветру, треплющему ее выбившиеся из-под шапки волосы… Сделал фото на память. Подошел к ней – и бахнул селфи. Дурачась, Кира коснулась губами моей бороды. Замечательный вышел кадр!
Каждый шаг… Вверх или вниз – неважно, каждое движение верёвки, каждый брошенный через плечо взгляд, каждое сказанное вслух слово и то, о чем мы молчали – связывало нас посильнее страховки.
– О чем задумался? – улыбнулась Кира, когда мы чуть отошли от вертушки, выбросившей нас в Покхаре.
– О том, как быстро привыкаешь к хорошей жизни, – я кивнул на оставшийся позади вертолет. Логистика нашей экспедиции и впрямь здорово упрощала жизнь. – Боюсь, я теперь не захочу шлепать на своих двоих к лагерю, как это случалось раньше.
– Ну, так и не шлепай.
– Вертолет – дорогое удовольствие.
– Ты – гид. Разве это не предполагает, что за тебя должны платить члены экспедиций?
– Само собой. Но любое восхождение сейчас и так обходится в крупную сумму. Мы, где могли, урезали бюджет, делая его более доступным.
– Экономя на тебе? Это кто придумал? Княжницкая?
Я занервничал. Потому что, по большому счету, это было мое решение…
– Слушай, мы начинали, когда о турах за пару десятков тыщ зелени с носа никто и не помышлял!
– Ну… Сейчас-то совсем другое дело. Появилась жирная прослойка людей, готовых платить гораздо-гораздо больше.
Наверное. Все дело в том, что, работая на Княжницкую, я как-то перегорел. Для полного счастья мне достаточно было собрать горстку людей и рвануть с ними куда-нибудь на Северный полюс. Подальше от драгоценной женушки. Неудивительно, что все двигалось по накатанным рельсам. Осваивать что-то новое, разрабатывать новый продукт не было ни сил, ни желания, хотя, конечно, за столько лет работы «в поле» я имел четкое представление о том, как это сделать.
– Если захочу открыть свое дело, то обязательно приму во внимание этот факт.
– А разве ты рассматриваешь какие-то другие варианты? – вскинула брови Кира.
– Не знаю. Я еще об этом не думал.
– Почему?
– Потому что все мои мысли о твоей экспедиции! – огрызнулся и тем самым… Соврал. Как-то стыдно, знаете ли, было признаться понравившейся женщине, что я все это время тупо прокрастинировал. От нормального мужика ждешь какого-то действия, а не этого бессмысленного дерьма, в котором я по уши закопался. Вот Казиев бы наверняка уже что-то предпринял. Выработал бы подробный план, а я…
Нет, ну бред же! Еще не хватало себя с кем-то сравнивать.
«А что так? Боишься, что сравнение будет не в твою пользу, а, Мишаня?» – ехидничал внутренний голос. Сплюнул, чертыхаясь про себя…
– Какой-то ты нервный, – фыркнула Кира, обходя меня по дуге.
– Садись уже, – я открыл дверь приехавшей за нами машины. Кира послушно села назад, я – вперед. Что я хотел тем самым и кому доказать – вопрос открытый. Все равно ведь не отрывал от нее глаз, только и того, что делал это я через зеркало. Вот она достала телефон, вот свела брови, листая ленту.
– Ну что там опять?
Кира покусала обветренную губу и продекламировала:
– «Какое лицемерие. Алекс погиб, а она пиарится на его памяти. Немецкий флаг в её руках – оскорбление. Она использует чужую смерть ради собственной славы».
– Это Магда, что ли? – опешил я.
– Ага. У меня и мысли не было, что кто-то сможет сделать такие выводы из моего поступка, – в голос Киры просочилась растерянность. – Думала, так будет лучше… Правильнее… – Кира побледнела, качая головой.
– Так и есть! Слышишь меня?! А Магда… Просто у нее подгорает, что мы вырвались вперед. Ну, и боль по поводу Алекса… Она ведь тоже никуда не делать. А с болью каждый справляется в меру своей распущенности.
Выслушав меня, Кира слабо кивнула. Я сто раз уже пожалел, что не сел вместе с ней назад. Руки чесались обнять ее, или встряхнуть – чем черт не шутит? Ну, вот как она умудрилась остаться настолько чистым и светлым человечком, несмотря ни на что? Как?
Психуя, и себе достал телефон. Лайкнул пост Киры, под которым кроме грязи было огромное количество поздравлений! Пролистал комментарии, и только потом карусель фото. Залип на той, где я смотрю в кадр, а она к моей бородатой щеке прижимается смеющимися губами… Ощущая странное удовольствие от того, что Кира посчитала возможным поделиться с миром и этим снимком. Улыбнулся, как идиот. Да, некоторые комментарии – просто адский трэш, Магда раскачала толпу так, что теперь в меня и в Киру летели камни со всех сторон. Но эта фотография… Чёрт возьми, она стоила любого хейта. Я провёл пальцем по экрану, задержался на линии её щеки, стремясь пусть через пиксели, пусть еще один только раз, но прожить тот момент снова.
– Я больше вообще сюда заходить не буду! – психанула Кира, когда нас высадили у отеля, и нервным жестом сунула телефон в карман.
– Вот и славно. Не забивай себе голову всякой х***ей.
– Да, нужно сосредоточиться на следующем восхождении.
– Нет! – покачал головой я. – Что тебе действительно нужно, так это как следует расслабиться и хотя бы сегодня не думать вообще ни о чем.
– Еще чего! Я планировала обсудить тактику подъема… И еще раз пробежаться по списку снаряжения.
– Что тут обсуждать? Мы идем по стандартному маршруту. Первый лагерь на четыре двести, второй – на пять пятьсот, третий – на шесть четыреста, четвёртый – на семь двести. А дальше штурм. Ками уже связался с метеоцентром – погоду обещают шикарную.
– Гор! – Кира возмущённо ткнула в меня пальцем. – Мы идём на гребаную Аннапурну. Это не Эльбрус, и даже не Манаслу. Это… Чёрт, это жесть, что такое! Ты знаешь, сколько людей осталось там навсегда?!
– Предпочитаю думать о живых. И тебе советую завязывать с истерикой. Ты чего такая нервная? Месячные, что ли?
– С ума сошел? Если тебя так волнует мой цикл, то знай, что я поставила его на паузу. Или ты думаешь, я на восьми тысячах буду менять тампоны?!
– Да ничего я не думаю! А как это? На паузу? – почесал в макушке.
– Ой, Горский, отвали, а?
Короче, подготовка в этот раз была непривычно нервной, но вроде шла по накатанной схеме: обязательный медосмотр, пересмотр снаряжения, взвешивание баллонов. Работа с картой...
  
– Кир, ты уже ее наизусть выучила! – не выдержал я.
– Ага. Но если хоть одна мелочь не будет учтена… – она запнулась, глядя куда-то мимо меня, – я не выдержу, если опять что-то случится…
Накрыл её руку своей, заставляя посмотреть мне в глаза.