На высоте (СИ)
– Пемба, дай глянуть то видео…
Мы склонились над телефоном. Один из ребят заснял возвращение Магды и шерпов в лагерь. Обледеневшая, с полосами крови на щеке, она еле брела, опираясь на двух помощников сразу. Кира всхлипнула и горько расплакалась, уткнувшись носом мне куда-то в плечо. Рисковая. После стольких дней без душа, пах я, прямо скажем, так себе. Если она не задохнулась у меня под мышкой – значит, и на восьми тысячах выживет, можно не париться.
– Они здесь? Или уже улетели? – Кира шмыгнула носом. Шерпы как-то странно переглянулись, заставив меня тем самым настороженно подобраться. Столько лет работая с ними бок о бок, я понял, что эти ребята себе на уме. Они никогда не говорят прямо, как есть. «Да» в их устах подчас означает «нет», а твердое «нет» – лишь несогласие с абсолютно непринципиальными для других мелочами.
– Магда повредилась головой. Говорит, вы уговорили Алекса не подниматься выше, а потом спустили на них лавину…
– Интересно, как бы мы это сделали? – натурально ошалел я, поежившись от ворвавшегося в столовку порыва ветра. В палатку вошла Магда собственной персоной. От нее веяло такой ненавистью, что взгляды всех присутствующих невольно примерзли к ней. Кира замерла. Чайная кружка в её руках дрогнула.
– Ты, – немка ткнула пальцем прямо в Махову. – Это ты во всем виновата, ясно?!
Ну, чего... От этих обвинений у меня конкретно так пригорел зад. Я встал, заслоняя Киру собой.
– Хватит!
– Из-за нее он пошел вниз!
– Он пошел вниз, потому что выбился из сил, таская, в том числе, и твое снаряжение! – рявкнул я. Магда задохнулась. Ее рот округлился, лицо скривилось, морщины проступили на ее тонкой, словно пергамент, коже.
– Если уж кто и виноват, так это я, – подал голос…
– Янис! – воскликнула Кира, бросаясь к спасенному парню. – Ты почему не в больнице?!
– Не поверишь! Стоило спуститься вниз, как мне стало гораздо лучше, – Янис покосился на разъяренную Магду. – Мне так жаль… Мне так безумно жаль, если бы не я…
И этот мужик разрыдался, словно девчонка, опираясь на пошатывающуюся от усталости Киру. Та растерянно погладила его по засаленным волосам, выглядывающим из-под шапки.
– Ну-ну, здесь нет ничьей вины. Что ты…
– Вспомни об этом, когда в очередной раз будешь посыпать свою голову пеплом, – буркнул я, проходя мимо.
Дал ей еще пять минут на все про все и велел готовиться к отлету из лагеря. Между делом проверил, что пишут о гибели Алекса наши. Магда успела поднять волну, под ее постами с абсурдными обвинениями собрались сотни комментариев и тысячи лайков, Черт, пожалуй, я скучаю по старым добрым временам без интернета!
Оглянулся. Кира сидела на камне, глядя вдаль расфокусированным пустым взглядом.
– Эй! – окликнул. Да, не слишком тактично, но что уж. – Кира!
– М-м-м?
– У тебя есть психолог?
– Есть, – прошептала она.
– Самое время с ним связаться. У тебя как раз есть свободный час.
Думал, Кира примется возражать. Но, к моему безграничному удивлению, она не стала. Достала телефон, пробормотав под нос:
– Не знаю, найдется ли у нее для меня время…
– А ты попытайся.
Пока Махова налаживала связь, я не сидел без дела. В конце концов, у меня тоже был какой-никакой вес. И страничка в соцсетях была тоже. Когда-то я вел ее весьма активно, потом к чертям выгорел, а сейчас, похоже, пришла пора вернуться. Подул на руки и принялся писать пост с детальным описанием нашего восхождения. Нашлись и фото. Киры, мои, немцев... Магду я не упоминал. Но, естественно, под публикацией меня стали спрашивать о том, что я думаю по поводу ее обвинений. Я ответил, что если поиски виновных – ее способ справиться с горем, то так тому и быть – мы потерпим. Как и думал, это сработало. Хейт, конечно, было не остановить, но я сказал свое весомое слово – и нас услышали те, чьим мнением я действительно дорожил. Во многом этому помог Янис, который также вышел в эфир с рассказом об участии Киры в его спасении. Я как раз по второму разу пересматривал его сториз, когда меня обняли со спины. Замер, как дурак, сразу почувствовав, кто…
– Спасибо, – шепнула Кира, прислоняясь щекой к моей заросшей щеке.
– За что? – сглотнул.
– За все. Мне значительно лучше.
– Настолько, что ты решила все-таки заночевать здесь? – буркнул я. Кира фыркнула.
– Ну уж нет.
– Значит, шевели булками. Я уже слышу нашу вертушку.
Мы приземлились в Покхаре через сорок минут после взлёта. Воздух здесь был жарким и влажным, точно в парной. От перепада температуры лился пот. Я промок буквально до трусов. Скорее бы, сука, помыться!
Сразу после этого нас отвезли в гостиницу на берегу Фева-Лейк. В водах красивейшего озера отражались небо, горы и нефритовая зелень, покрывающая берега. Зажатое со всех сторон скалами, оно тянулось серебряной гладью до самого горизонта. По зеркальной поверхности скользили яркие лодки – красные, жёлтые, синие... Пахло влажной землей, дымом из уличных кафешек и сладостью жасмина. Глядя на все это изобилие, я чувствовал себя пришельцем, вернувшимися с другой планеты.
Скорей бы в душ…
– Чур, я первая! – заявила Кира, закрывая дверь прямо у меня перед носом. Я хмыкнул и пошел потрошить мини-бар. Сварил кофе, плеснул щедрую порцию коньяка. Открыл телефон, почитал, что пишут под моим постом о восхождении...
Щадя меня, Кира вышла из ванной явно раньше, чем ей хотелось. Ее глаза покраснели, и виной тому была отнюдь не усталость.
– Ревела? – строго спросил я, поймав ее за подбородок.
– Нет! – упрямо вздернула нос.
– Вот и правильно.
Хотел уже отпустить, но что-то подтолкнуло меня к обратному. Сам не ведая, что творю, наклонился и коснулся губами ее щедро намазанных заживляющим бальзамом губ. Кира всхлипнула. Обвила руками мою шею… Безумие.
– Закажи поесть, – отстранился я, целуя ее в бровь. – Я в душ. Надо с себя это смыть…
Под воду встал, даже не пытаясь анализировать, что это сейчас было. Горячие струи жгли кожу, я с остервенением смывал с себя соль, пыль, смерть... Боль и сомнения. Когда вышел, обмотав бедра полотенцем, Кира говорила по телефону.
«Казиев!» – понял я. Конечно, кто же ещё. Его искаженный динамиком голос звучал уверенно и бодро. Тут не ошибешься – он явно принадлежал человеку, который никогда не повторял по два раза, потому как привык, что его слышат с первого.
– …ты должна беречь себя, Кира. Я понимаю, ты сильная, у тебя азарт, но по дефолту разве этот риск стоит того? Подумай, ради кого ты это делаешь, – доносилось из трубки.
Я замер, зажав узел полотенца чуть ниже пупа.
– Эй! – рявкнул. – Прекращай мне демотивировать спортсмена!
Кира испуганно оглянулась.
– Господи, ты меня напугал! И, да, Тим, Гор прав. Я сейчас нуждаюсь в поддержке, а не в очередных нравоучениях.
Вот так! Получай…
Я отступил к окну, глядя на озеро. Лодки качались, в воде отражались огни фонарей, зажжённых дальше по берегу, но красота не спасала. Чёрт возьми, почему у меня так сжималось внутри? С какой стати их милое щебетание кислотой разъедало кишки?
Кира закончила разговор и подтянулась ко мне.
– Как спонсор? – несколько резко поинтересовался я, вдавливая ладонь в раму. Внутри, бл**ь, натурально горело. Я сам себе не признавался до этого момента, но теперь стало бессмысленно отрицать, что эта девчонка пробралась в меня глубже, чем я позволял кому бы то ни было. Она манила, сбивала с толку, сводила с ума. Я не мог перестать думать о её руках, что цеплялись за мою шею минуту назад. О том, как она всхлипнула в ответ на мой поцелуй, как ее кожа пошла мурашками…
– Выносит мозг. Тим такой Тим, – Кира беспечно пожала плечами.
– Ты что, правда не догадываешься, что он по тебе сохнет? – не выдержал я.
– Он может делать что угодно. – Кира, к удивлению, не стала отмахиваться от моих слов, добавив только: – Я ему ничего не обещала.
Она, может, и нет…
– Постой-ка… Я не обещала, а вот ты… – Кира подозрительно сощурилась. – Ты поэтому ничего не предпринимаешь?