Хозяйка пекарни, или принцам тут не место

А его глаза. Серые, как зимнее небо перед бурей, они скользнули по помещению с безразличной холодностью, пока не остановились на мне.
В них не было ни удивления, ни гнева. Лишь ледяное, бездонное спокойствие.
Я отшатнулась, споткнулась о край того самого злополучного мешка с мукой и с глухим стуком рухнула на пол, подняв новое облако белой пыли.
В следующее мгновение меня грубо подхватили под руки. Двое стражников в латах, украшенных тем же символом, что и на пряжке плаща незнакомца, вцепились в меня мертвой хваткой.
  
– Нашли, ваша Светлость, – один из них бросил на меня беглый взгляд, полный презрения. – Похоже, мышь.
«Ваша Светлость».
Значит, принц. Тот самый Каэлан, о котором говорили незнакомцы. Точнее – убийцы.
Я попыталась вырваться, но железные пальцы лишь сильнее впились в мои руки.
– Отпустите! Я ничего не сделала! Я просто… упала!
Принц медленно приблизился.
Его взгляд скользнул по моей заляпанной мукой домашней футболке, спортивным штанам, по моему перекошенному от ужаса лицу. Он казался существом с другой планеты – таким был разрыв между нами.
– Упала, – повторил он мое слово, и в его устах оно прозвучало как самая нелепая ложь. Его голос был тихим, но каждый слог врезался в сознание. – Прямо в мою личную кладовую. Через запертую дверь. Очень любопытное падение.
– Я не знаю, как я здесь оказалась. Честно. Меня преследовали, я упала в подвал и…
– И очнулась здесь, – он закончил за меня, подняв руку, чтобы я замолчала. В его глазах вспыхнула искра чего-то опасного – не гнева, а скорее… интереса хищника, нашедшего диковинную добычу. – Отведите её в мои покои. В Глухую Комнату. Я допрошу её сам.
Меня потащили прочь.
Я брыкалась, пыталась кричать, объяснять, но мои слова разбивались о каменные лица стражников. Я успела увидеть, как принц повернулся к своему капитану.
– Обыскать кладовую. Мне нужен отчёт о каждой пропавшей крупице. И проверь потайной ход. Возможно, она была не одна.
Меня вытащили из кладовой и повели через бесконечные коридоры, которые поражали воображение. Высокие сводчатые потолки, гобелены, портреты предков в золоченых рамах создавали ощущение величия и древности.
Но я не видела красоты. Я видела лишь тюрьму.
Вскоре меня втолкнули в небольшую комнату без окон. Единственным источником света был одинокий факел в железном держателе на стене. В центре стоял простой деревянный стол и два стула. Дверь захлопнулась, щёлкнул тяжелый замок.
Я осталась одна.
В полной тишине, нарушаемой лишь треском факела. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, но дрожь шла изнутри.
Принц Каэлан. Заговор. Убийство. Это был дурной сон.
Прошла вечность, а может, всего несколько минут. Дверь открылась беззвучно. Вошёл он.
Он снял плащ, остался в черном камзоле, и в тесном пространстве комнаты его присутствие стало почти физически давящим. Он сел напротив меня, положив длинные пальцы на стол.
– Итак, – его голос был тише, чем в кладовой, но от этого казался страшнее. – Начнём с самого простого. Кто ты? И кто тебя послал?
– Меня зовут Элис Орлова, – прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос. – Я пекарь. Из Москвы. Никто меня не посылал.
Он наклонился чуть ближе, и свет факела выхватил холодную ярость в его глазах.
– Не трать моё время на выдумки. Ты говоришь на нашем языке, но твоя одежда, твои манеры… Ты как будто с горы свалилась. Или из вражеского королевства, что подготовило тебя получше. Кто твой хозяин? Лорд Мардук? Или, может, клан Ренар?
– Я не знаю этих имён! – голос мой сорвался. Слёзы, которые я сдерживала, наконец хлынули по щекам, оставляя белые полосы на засохшей муке. – Я упала сюда. Через подвал моей пекарни! Я просто бежала от своего бывшего, он хотел выломать дверь… Я упала в муку и оказалась здесь.
Он слушал, не двигаясь, его лицо оставалось каменной маской. Но в глубине тех ледяных глаз я увидела недоверие, смешанное с раздражением. Для него моя правда была хуже и нелепее любой лжи.
– Очень трогательная история, – произнёс он наконец, откинувшись на спинку стула. – Беглая невеста, спасающаяся в муке. Жаль, что я не верю в сказки. У тебя есть время до утра, чтобы вспомнить, кто ты на самом деле и что делала в моей кладовой. После этого… – он не договорил, но по его тону мне стало совершенно ясно, что «после» ничего хорошего меня не ждёт.
 
Глава 3. Игра в правду, которую невозможно произнести
 
Лорд Каэлан Валь'Дар
Дверь закрылась, оставив меня наедине с гнетущей тишиной. Я прислонился лбом к холодному камню стены, пытаясь заглушить оглушительный гул в ушах – отголосок той аномалии, что исходила от нее. Воздух в коридоре пахнет старым камнем и воском – знакомый, успокаивающий аромат, но сегодня он не помогал.
– Москва. Пекарь. Подвал.
Каждое ее слово отзывалось в моем даре ослепительной вспышкой, словно кто-то бил в колокол прямо у меня в черепе. Чистейшая, неразбавленная правда. Но это была невозможная истина, абсурдная, как рассвет на западе.
Я сжал кулаки, чувствуя, как напряглись мышцы спины и плеч. Она либо гениальная актриса, либо… Нет. Магия не ошибается. Или ошибается? Впервые за двадцать лет использования дара я усомнился в нем.
Я распахнул дверь и снова вошел в комнату.
Она не двигалась, все также сидела, сгорбившись, и в свете факела я впервые разглядел ее. Даже под слоем муки, сквозь размазанные слезы и грязь, проступали черты… интересные. Прямой нос, упрямый подбородок, темные волосы, выбивающиеся из беспорядочной косы. И глаза – огромные, цвета весеннего леса, полные сейчас животного страха. В своем нелепом одеянии, испачканная мукой, она выглядела одновременно жалко и… вызывающе естественно. Как дикий зверёк, случайно забредший во дворец. А еще она была красива в какой-то своей естественной красоте.
– Повтори. Твой город, – я почувствовал, как сжимаются мышцы живота в ожидании удара.
– Москва, – вновь повторила она, и мне показалось, что это прозвучало агрессивно.
Внутри все сжалось.
Снова эта ослепительная вспышка, от которой на мгновение потемнело в глазах. Правда. Явная, как солнечный день. Но это был день в мире, которого не существовало. Я чувствовал легкую тошноту.
– Твоё занятие, чужачка.
– Я… я пекарь, – заикаясь произнесла она, – владелица пекарни “Уют”.
И снова – удар.
Правда. Все та же оглушительная, ослепительная правда. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я видел, как дрожит ее нижняя губа. Искренняя дрожь. Искренние слезы. От этого становилось только хуже.
– И ты утверждаешь, что попала сюда через подвал?
– Да! Через подвал моей пекарни! Я упала и оказалась здесь! – надрывно произнесла она, и губы ее сжались в немой злобе.
Третий удар. Третья вспышка.
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как кровь отливает от лица. Что это за колдовство? Как она это делает? Ее простота была утонченной формой издевательства. В ее словах не было ни капли вранья – только чистейшая, невозможная правда, которая ранила сильнее любой лжи.
– Любопытно, – мой голос прозвучал чуть хрипло. -Ты либо величайшая невежда, с которой я сталкивался в своей жизни, либо… величайшая обманщица.
Ее последующие мольбы били по моим чувствам, как молотом.
Правда. Правда. Правда.
Каждое ее слово было очередным гвоздем в гроб моей уверенности.
– Значит, вы верите мне?
Ее лицо озарила наивная, детская надежда. И в этот миг, с мукой на щеках и спутанными волосами, она показалась мне… прекрасной. Опасно прекрасной. Как ядовитый цветок.
  
– Напротив. Это значит лишь одно: твоя маскировка, чужачка, совершенна.
Я говорил это больше для себя, чем для нее. Пытался найти логику там, где ее не было. Единственное объяснение – ее магия сильнее моей. Настолько сильнее, что может заставить меня видеть мираж. – Ты сильная магиня и шпионка. В какой академии тебя обучали, отвечай!