Начало новой эпохи (СИ)

Так же из списка выпали — ну почти выпали, если быть честным, с четвёртой строчки переместились на десятую-одиннадцатую — фрукты, в частности импортные, типа апельсинов, бананов и прочих ананасов. Понятное дело, о совсем экзотике речь тут не идёт, но основной стандартный набор тоже с изменением подхода по финансированию всяких банановых республик удалось оперативно решить.
  
Зато в десятке стабильно «обитали» женские колготки, например. А ещё та же косметика: всякие тушь, помады и прочие духи. Как бы далеко не каждая женщина могла покупать импорт в «Берёзке», а вот хорошо выглядеть хотела, наоборот, — каждая. Бытовая химия, опять же, советская хоть и не была предметом дефицита, но вот её качество и ассортимент…
В районе восьмого-десятого места часто оказывались хорошие полуфабрикаты типа пельменей и замороженных котлет, которые могли бы облегчить и ускорить приготовление еды на всю семью. Где-то на соседних строчках рейтинга обитали детские товары…
И тут, кстати, можно сделать интересное наблюдение, что значительную часть «дефицита» подсвечивали именно женщины. Мужикам по большей части было нормально. Ну, машин не хватало в свободной продаже и другой техники «хай-энд», так сказать, класса, не хватало всяких кассет и пластинок с музыкой, книг — хотя с ними, опять же, после некоторых принятых решений стало сильно лучше — и прочих товаров далеко не первой необходимости. Если бы я занимался психологией, это был бы очень интересный материал для исследования…
Мужчины, можно отметить, регулярно — осенью в основном, с приходом холодов — влезали в рейтинг дефицита с нехваткой автомобильной резины. Это была больная тема, решить которую быстро не представлялось возможным, и вопрос даже не в зимних шинах — которые, кстати, были, уральский завод под маркой «Снежинка» выпускал, про качество, правда, умолчим, — а вообще хоть в каких-то. Не успевала наша нефтепереработка, да и с технологиями проблемы были: до событий прошлой осени мы по этому вопросу с итальянцами из «Пирелли» сотрудничали, потом по понятным причинам этот контакт оборвался, сейчас вот на французов из «Мишлен» вышли. Короче говоря, работа велась, но, конечно, даже за ростом производства автомобилей шинная отрасль поспевала с трудом, а уж когда мы сможем все потребности закрыть, не знал, наверное, никто.
— Поставь что ли музыку какую-то. Романтичную. Что у тебя есть?
— Посмотри, вон полка с пластинками, выбирай на свой вкус. — Честно говоря, мне чаще всего было не до музыки. Даже ту «коллекцию», которая имелась, собрала ещё Раиса в основном, я добавлял только то, что мне подчинённые притаскивали в виде мелких «подношений». В СССР пластинка западного исполнителя, выпущенная «Мелодией», была вполне себе ликвидным товаром, и некоторые не самые крупные тиражи порой и вовсе расходились по рукам, не попадая в свободную продажу.
Иванна отставила в сторону бокал с вином, встала и подошла к столику с «вертушкой». Изначально, по задумке советских дизайнеров, которые мне делали ремонт в квартире после приснопамятного покушения, в связи с которым я тогда переехал на Кутузовский, тут должна была стоять «модная» чешская стенка. Но я встал насмерть и от такой «чести» отказался. Всегда любил, когда в помещении больше пространства, ну и не буду же я сервизы выставлять за стекло, нахрена козе баян, спрашивается.
— Ммм… У тебя тут много интересного! Что-то зарубежное, я такого даже и не слышала ни разу!
— Что там? — Женщина достала из пачки и повернула ко мне лицом конверт с пластинкой Фила Коллинза. Лицом в прямом смысле: на обложке во всю площадь была фотография музыканта. Коллинза почему-то принято было хейтить среди западной музыкальной тусовки этих лет, а мне он всегда нравился. Ну как всегда — в той жизни я познакомился с его творчеством уже сильно позже. Когда и мне было «за 30», и обстановка вокруг поменялась. Тут же я воспользовался ситуацией и пробил договор с исполнителем на выпуск тиража в 400 тысяч пластинок на мощностях «Мелодии». Встало это нам в 30 тысяч долларов единоразового платежа. В общем-то, не очень и дорого: Мадонна, когда к ней «подъехали» в прошлом году советские представители, заломила 200 тысяч за тот же тираж. Так что пока с этой представительницей западной поп-эстрады советскому слушателю познакомиться не судьба. А вот пластинки Фила Коллинза должны были оказаться на прилавках уже в следующем месяце.
— Ставь, это хорошая музыка. Под настроение пойдёт.
Иванна пожала плечами, вытряхнула пластинку из конверта, положила на вертушку, клацнула тумблером и привычным жестом установила иголку на старт. Да, было в этом что-то «тёплое и ламповое». Это вам не просто на кнопку «плей» нажать, тут нужны были дополнительные манипуляции, которые добавляли антуража и настраивали на нужный лад.
Колонки, меж тем, выдали длинное ударное вступление, с которого начиналась композиция «I don’t care anymore» из альбома «Hello, I Must Be Going» 1982 года.
 
— А ничего, мне нравится, — когда в треке дошло дело до текста, резюмировала женщина. — Барабанов слишком много.
— Коллинз — мультиинструменталист, но в первую очередь известен как виртуоз-барабанщик. Так что ничего удивительного, что этого инструмента у него в музыке много.
В музыке мы провернули во многом тот же трюк, что и с фильмами. Не стали упираться в самые модные новинки — какая разница, если большая часть советских людей вообще не в курсе западной музыкальной моды? — и скупили оптом лицензии на выпуск альбомов «постарше», тем, которым уже 5–7 лет и которые свой пик популярности «там» уже пережили.
Покупали по схеме единомоментного платежа с правом выпуска ограниченного тиража на территории СССР. Причём не по отдельности, а оптом и зачастую музыку звёзд не первой величины, а «второго эшелона». Такая схема позволяла буквально за копейки — ну по меркам такой страны, как СССР — заиметь достаточно музыки, чтобы загрузить производственные мощности «Мелодии» на 100 %.
— А какие ещё интересные пластинки должны выйти в ближайшее время? — Вернувшись ко мне под крылышко, принялась выпытывать Иванна. — Что там интересное будет? Ты же себе по экземпляру добудешь? Я хочу иметь возможность все новинки попробовать послушать.
— Ты серьёзно думаешь, что я в курсе планов по выпуску музыкальной продукции? Я, конечно, всеведущий и всезнающий, — я не удержался от смешка, — но не настолько. Если хочешь, я тебе пришлю каталог, сама посмотришь.
— Конечно, хочу! Интересно же!
С музыкой у нас последнее время происходили те же процессы, что с книгами и фильмами. Их можно охарактеризовать как большой разворот к потребителю. Был пересмотрен ассортимент, кое-что из того, что не пользовалось спросом, подверглось секвестру, большая доля — до этого на музыкальные новинки приходилось всего порядка 5 % тиражей в год — была отдана самым популярным и модным исполнителям. Впрочем, именно тут «кроить пирог» было сильно сложнее, чем в случае с книгами и фильмами. «Мелодия» же не только музыку выпускала. Там было ещё огромное количество всяких детских материалов, аудиосказок, песенок и прочего подобного контента. Плюс материалы для обучения и прочее, не относящееся к музыке.
Ну и вообще: в СССР ежегодно «Мелодия» отгружала в торговлю порядка 200 миллионов пластинок, по 0,7 на человека в год. Для примера: в Великобритании только по музыкальным альбомам данный показатель составлял около 1,9 на человека в год, и это без синглов, которые шли отдельно и вообще не учитывались в статистике. То есть разрыв именно по музыке был примерно в 4–5 раз.
  
У нас горячие головы даже предлагали вложиться в резкое увеличение мощностей «Мелодии», удвоить выпуск пластинок, чтобы закрыть спрос, но мне-то со знанием будущего было понятно, что это полнейший бесперспективняк. Нужно вкладываться не в винил и даже не в кассеты — про всякие бобины мы просто умолчим — а в оптические диски.