Начало новой эпохи (СИ)
Плюс стоит отметить, что уровень советской рок-музыки по сравнению с эталонной историей вырос скачкообразно. Регулярные гастроли западных исполнителей, выпуск их пластинок на «Мелодии», импорт различного музыкального оборудования — не массовый, но достаточный для профессионалов, — которое теперь продавалось в «Березке» за рубли, и, конечно же, поддержка государства сделали свое дело. По моим личным ощущениям, русский рок тут за эти три-четыре года преодолел то расстояние, на которое ему «там» — в условиях, правда, разрухи и тотальной нищеты, это тоже нужно учитывать, — понадобилось лет десять.
Возможность выезжать за границу, давать концерты, сотрудничать с западными продюсерскими фирмами, перенимать опыт, привозить в СССР валюту опять же… Всё это не могло не отразиться на общем качестве индустрии.
Ну и отдельно имеет смысл упомянуть, что вместе с историей страны поменялась тут и история отдельных ярких представителей рок-сцены. Причем в разную сторону, как это ни парадоксально. Я одним глазом подсматривал за теми персоналиями, которых слушал еще в прошлой жизни, просто из интереса, поэтому был в курсе.
Например, Летов так же загремел в психушку. У нас его на волне перестройки быстро выпустили, а тут он пролечился полноценных два года и в прошлом, 1988 году, вышел «со справкой», когда врачи разглядели у него «положительную динамику». Музыку, причем, одиозный рокер не бросил, но вот направленность ее явно поменялась — во всяком случае, мрачняка и желания суицида там стало точно меньше. Глядишь, и Дягилева тоже, имея более стабильного мужа, не пойдет топиться.
Цой в этой жизни купил не «Москвич», а «Мерседес», благо, заработки официальные вполне позволяли. Черт его знает, как это повлияет на судьбу Виктора Робертовича, но, может, и не встретится он теперь со злополучным «Икарусом». А если и встретится, то, может, творение немецкого автопрома тут его спасет.
Некоторым — например, «Автоматическим Удовлетворителям» и персонально ее лидеру Андрею Панову по кличке «Свин» — для того чтобы попасть в ротацию, пришлось поступиться своими панковскими привычками и начать вести себя на сцене более сдержанно. Это позволило АУ заскочить на последнюю ступеньку уходящего «в мейнстрим» поезда русского рока и сохранить начавшую было разбегаться по другим, более успешным проектам команду.
А вот Бутусову не повезло. Он и в той жизни пару раз вроде как пытался покончить с собой, но там его откачали, а тут — нет. Так что второго пришествия «НАУ» тут не случится, к сожалению. Хотя, может, знакомые по молодости песни, которые мы орали, сидя под входом в общагу под гитару, всё равно увидят свет — там же тексты не сам Бутусов писал, а поэт Илья Кормильцев, который вполне себе здравствует.
— Приз за лучший полнометражный анимационный фильм получает Давид Черкасский и его «Остров сокровищ»! — В дурацкой манере делать представление хором на два голоса объявили следующего лауреата ведущие.
Тут тоже всё было без сюрпризов. Ну, во-первых, я Черкасскому благоволил — уже этого в СССР достаточно, чтобы получать награды (это, кстати, совсем не повод для гордости за политическую систему, но всех же не перевоспитаешь по мановению волшебной палочки), — ну, а во-вторых, «Остров сокровищ» действительно был примерно на три головы выше всех конкурентов.
В отличие от известной мне истории, тут Черкасский получил больше ресурсов и сумел превратить свой мультфильм в полноценную полнометражку, которая с большим успехом прошла в кинотеатрах, собрав около 35 миллионов зрителей.
Если же говорить об анимации в целом, то за прошедшие два года она в СССР получила мощный пинок под зад. Собственно, и без меня Союз выпускал десятки часов анимации каждый год, но вот качество ее было зачастую… Прямо как с теми фильмами — на местных студиях каждый городил кто во что горазд, причем зачастую выходящие поделия в массе своей были весьма и весьма унылые. На один-два шедевра приходилось по несколько десятков совершенно проходных анимаций, которые, меж тем, стоили весьма солидных денег.
Еще в 1986 году здесь была начата реформа, которая собрала все анимационные студии под общим административным управлением Союзмультфильма. Центр стал разрабатывать сценарии и заниматься раскадровками и потом «спускать» на места задания как бы на «аутсорс».
Такая схема позволила в первую очередь вдохнуть жизнь в старые, давно любимые детьми мультсериалы типа того же «Ну, погоди!». Если за предыдущие 15 лет было выпущено всего 16 выпусков приключений волка и зайца, то за последующие два с небольшим года собрали еще столько же. Просто их делали не по очереди, а одновременно, ну и количество привлеченных людей тоже выросло на порядок.
И да, понятное дело, что из-за такого конвейерного метода несколько упало качество — впрочем, и раньше были как откровенно шедевральные выпуски, так и совсем проходные, — плюс рисовка начала слегка «гулять» в зависимости от, конечно, исполнителя той или иной серии, но в массе своей дети все равно были в восторге.
Продолжение получили и другие мультсериалы, которые до этого долгие годы были фактически заброшены. «Простоквашино», «Крокодил Гена», «Винни-Пух» опять же. «Приключения Карлсона».
А еще наши мультики, которые пошли транслироваться через спутник на западную аудиторию, неожиданно «зашли» тамошним недорослям. Тут отдельная радость состояла в том, что мультики в 90% случаях не содержали в себе слов и не требовали — ну или требовали в самом минимальном количестве — дубляжа на иностранные языки.
— На сцене — Иванна Алехина и ВИА «Клюква»! — Вырвал меня из размышлений очередной слитный крик ведущих, которые с наигранной радостью пригласили на сцену следующего артиста на «перебивку». Озвученное имя я слышал в первый раз, и это как минимум вызывало некоторое любопытство.
Из-за кулис выскочила молодая женщина в короткой — явно короче, чем это в среднем дозволялось на советском телевидении — юбке и прокаленной металлом кожаной куртке, за ней «в кадр вбежали» еще два гитариста, а на заднем плане поднялась дополнительная завеса, за которой оказалась барабанная установка с сидящим за ней барабанщиком.
Парни с электронными гитарами в руках сразу взяли «тяжелую ноту», а упомянутая Иванна начала с микрофоном в руках бодро прыгать по сцене, распевая о том, что «ты ушел, ну и черт с тобой». Мягко говоря, не формат для советской сцены, тем более для такого «официального мероприятия», куда были приглашены «ответственные товарищи».
Я украдкой бросил взгляд направо-налево. Сидящие рядом «мэтры» явно тоже оказались озадачены таким музыкальным номером. Кто-то, сидящий сзади, едва слышно — пришлось даже напрячь слух, потому как действительно стало интересно — начал рассказывать соседу, что, мол, эта Иванна стала финалисткой третьего сезона «Фабрики звезд» и что не победила она только по причине «несоответствующих моральному облику советского артиста» текстов и манеры поведения на сцене. И что говорящий готов поспорить, этот номер тоже потом вырежут из итогового телевизионного монтажа премии «Ника», потому что «ну как так можно-то — стыдобища».
А мне нравилось. Стиль группы напоминал что-то среднее между ирландскими же Cranberries и Roxette. Не слишком тяжелый такой роко-попс с вполне приличной — а по советским меркам так вообще шикарной — музыкой и приятным вокалом. Небольшое несоответствие только в возрасте было: все же солистка явно уже к тридцатнику подбиралась, мне это из первого ряда было отлично видно, а вот текст скорее двадцатилетней девчонке подошел. Но это стандартная история: все эти «мальчуковые» группы, которые поют про «забирай меня скорей», они же тоже зачастую из 30-летних уже мужиков состоят, хотя там целевая аудитория — 15-летние девочки. Тут, впрочем, ничего удивительного — пока научишься петь и держать себя на сцене, пока тексты и музыку наработаешь, пока наверх со всем этим багажом пробьешься — вот тебе уже и четвертый десяток прилетает.
Я нашел взглядом помощника и пальцем подозвал его к себе. Парень, согнувшись, чтобы не мешать остальным смотреть номер, пробежал вдоль ряда и склонился надо мной. Пока это происходило, я успел заметить мелькнувшее злорадное выражение лица одного явного культурного деятеля — где-то я его лицо видел, точно к певческой братии он принадлежит, но как его зовут, хоть убей, не вспомню, — который совершенно точно подумал, что генсек сейчас будет выражать недовольство. Я же хотел сделать обратное.