Кощей (СИ)

Решив закончить на сегодня с крафтом, я посмотрел на свою жидкую подстилку.
Как не хочется выходить наружу, а придётся, спать на холодном бетонном полу, не только неприятно, но ещё и вредно для здоровья. В последнем я уже начал сомневаться, после ледяного купания и сидения на бетоне не то, что ничего не болело, я даже не чихнул ни разу.
Освободив личное хранилище от бутылки с водой, закинул в него несколько камней, так, чтобы добить по весу. У меня была своя теория расширения, согласно которой, нужно забивать хранилище по максимуму, и тогда оно будет потихоньку растягиваться. Слышал про такое в одной из игр.
  
За те несколько часов, оно даже на миллиграмм не выросло, но я не терял надежды. К тому же камни я подбирал под руку, чтобы можно было кинуть в чью-нибудь наглую зубастую морду. Разумеется, я так поступлю, только если не будет другого выхода, сомневаюсь, что рана станет смертельной, но озадачить я точно сумею.
Подготовился не хуже первобытного человека, только на современный манер, арматура и куски бетона. Выбрался наружу, неспешно вышел в коридор и остановился. Несмотря на то что снаружи начало темнеть, я заметил одну деталь, которой раньше точно не было. Обглоданный череп твари, казалось, тёмные провалы глазниц смотрят на меня с упрёком.
Точно помню, эта деталь интерьера раньше лежала на первом этаже. Я ещё рассматривал череп на предмет полезности в хозяйстве и аккуратное, вроде как пулевое отверстие во лбу, рассмотрел хорошо.
Кто-то гулял по коридорам? Надеюсь, это не человек, а просто тварь захватила с собой черепок, а потом выбросила за ненадобностью.
Чуть выждав, я всё же пересилил страх и двинулся к лестничной площадке. Я не ошибся, черепа не хватало, опять пришлось брать себя в руки.
Да что ж я за трус такой? — разозлившись на себя, спустился в самый вниз обходя при этом провал в подвал здания, выглянул наружу.
Дикая лесопосадка перед зданием, встретила меня тишиной, относительной, конечно. Что-то шуршало, от лёгкого ветерка скрипели ветви деревьев, главное, что тварей не было, по крайней мере, я никого не замечал. Существовала вероятность встречи с одарёнными особями, здесь уже моя игроманская практика подсуетилась, так и рисовала в воображении, гигантских пауков, сидящих меж деревьев под отводом глаз. Смотрят и радуются, еда сама к ним пришла.
Стряхнув наваждение, я спустился по ступеням, проскочил невеликое открытое пространство и оказался под прикрытием деревьев. Немного полегчало, я присел под деревом, чтобы не сильно отсвечивать, и принялся осматривать окрестности.
Всегда бы так. Тишь, благодать, — порадовался я, избавляясь от содержимого личного хранилища.
Много времени это не заняло, я тут же принялся набивать туда сухую листву. Уже почти закончил, когда послышался странный шум, идущий сверху. Я замер, представляя себе работу кузнечных мехов, именно таким был звук, словно великан втягивает и выпускает воздух.
Над головой промелькнула огромная тень, я только и успел вжаться в дерево.
— РА-А-А…
Тварь успела развернуться и ближайшие деревья, включая то, под которым прятался я, тряхнуло от звукового удара. Посыпалась листва и сухие ветки, я отлип от дерева, распластавшись по земле, меня мигом засыпало, видимость упала до нуля.
— РА-А-А…
К счастью, летун кричал не в мою сторону, раздался грохот мощного пулемёта. Я буквально почувствовал, как тварь сделала надо мной круг, а затем уже заорала совсем другим голосом. Возможно, ранили. К пулемёту добавилось бухающий грохот.
ДУН-ДУН-ДУН
Пушка не пушка, я лишь сильнее вжимался в прелую листву. Новый вскрик, полный страданий, послышался треск деревьев и глухой удар.
Возникшую тишину, нарушил топот мощных лап, тварь пробежала совсем рядом, может, какие-то пятьдесят, шестьдесят шагов, и, похоже, не одна. Я расслышал смех и обрывок разговора, люди не боялись говорить громко.
…– Печень птариса моя…
— Не разевай роток на чужой пирог, всё давно попилено…
— Мне Леший обещал…
По мере удаления людей я перестал слышать слова, зато твари очухались. Рыки, рёв, я даже смех гиены расслышал, или что-то похожее, главное, что доносились они со всех сторон. А я был под прикрытием небольшого слоя листьев с ветками, пробежит кто-нибудь рядом, унюхает и мне конец.
Молясь всем богам, а заодно проклиная создателей кровавой игрушки, я лежал, не шевелясь. Вновь застрочил пулемёт, к нему добавилась какофония стрельбы из разных видов оружия. Слышались и совсем уж непонятные звуки: шипенье, сухой треск, можно подумать, гроза, только без характерного грохота. Тварь пробежала рядом всего раз, причём очень близко, но той, похоже, было не до меня, концерт пулемёта с оркестром, привлекал больше.
Вопреки моим упадническим мыслям, бойня закончилась относительно быстро, не больше десяти минут. Я досчитал до трёхсот с лишним, затем плюнул на это дело, просто лежал и слушал. Люди, скорее всего, обитатели той базы, на которую заманивали томным голоском, провозились после не больше часа. Изредка я слышал громкий смех, и какие-то отдельные слова.
Затем они опять протопали мимо. Пещерные вараны, скорее всего, эти твари были транспортным средством, громко фыркали, таща своих седоков. Я пролежал, прислушиваясь ещё с полчаса, и, наконец, решился подняться, на улице совсем уже стемнело.
Как они в темноте ориентируются? Здесь уличных фонарей нет, даже с окон свет не падает, — поёжившись от ночной прохлады, я решил оставить этот вопрос на потом.
Добил листвы в хранилище, снял с себя куртку и принялся нагребать и в неё. Быстро с этим покончив, заспешил к себе в нору. Ближайшие окрестности от тварей зачищены, потому я сбегал ещё пару раз, прихватил побольше веток. В четвёртый раз решил не ходить, да и хватало уже на шикарную лежанку.
Покончив со всеми делами, я схомячил три мясных сухаря и с удовольствием улёгся на мягкое ложе. Всё, конечно, относительно, любой тонкий матрас, будет в разы лучше, но мне было хорошо, спине тепло, пахло лесом, так и провалился в сон без сновидений.
* * *
Говорят, утро добрым не бывает, я этим людям не верю, наверное, потому, что оптимист по натуре. А ещё говорят, если ты проснулся и ничего не болит, то ты мёртвый. Но ведь я живой! И верь после этого разным болтунам.
Даже колено вело себя прилично, не говоря об остальном организме. Хотелось потянуться до хруста в суставах, затем сделать лёгкую разминку.
Я ли это? Какая к хренам разминка? Никогда спортом не увлекался… Сейчас бы яичницы горячей, да с беконом, залить это дело двумя кружками кофе. Но чего нет, того нет.
Погасив в себе упаднические мысли, поднялся и снял куртку. Удивительное дело, несмотря на прохладу, градусов двенадцать, может, чуть выше, чувствовал я себя вполне комфортно. Возможно, организм привыкает, или влияют изменения, выносливость теперь повыше человеческой, наверное.
Я всё-таки сделал зарядку и вовсе не лёгкую: планка, отжимания, затем упражнение с грузом, повторил всю вчерашнюю программу. За что был вознаграждён лишь одной единицей силы. Характеристики повышать всё сложнее и сложнее, но я всё-таки решил не останавливаться. Не в том смысле, что буду упражняться целый день, пока не отключись от потери сил. Нет, не того я склада характера, как минимум пару раз в день повторять стану.
Приняв для себя решение, я попытался почувствовать больное колено и не преуспел. Оно вело себя, как и остальные части тела, то есть слушалось идеально. Но я пока не давал на него нагрузок.
Ну, давай родненькое моё, — подумал я, ожидая боли.
  
Осторожно присел, затем столь же медленно поднялся, а вечная моя подруга не пришла. Был некий дискомфорт, но это скорее с непривычки, когда я в последний раз приседал, даже не вспомнить.
Не может быть!
Понимая, что нахожусь непонятно где, а с организмом творится перестройка в лучшую сторону, я всё равно не мог поверить в происходящее. Такова наша человеческая природа, пока сам не ощутишь, веришь с большой оглядкой.