Я, кухня и два дракона (СИ)

Я врезал кулаком ему в челюсть, он — пробил локтем по моему лицу. Щёку полоснула боль, потекла тёплая кровь, и это лишь подлило масла в огонь. Внутри дракон взревел, требуя расправы.
— Она не твоя! — рявкнул я и ударил сильнее, заставляя его пошатнуться.
Ниварис ответил подсечкой, и я с треском влетел в стол, разнося его в щепки. Вскочил, схватил Нивариса за ворот и с силой впечатал в шкаф. Тот рухнул, распахнув дверцы, чужая, старая одежда посыпалась нам под ноги.
  
Ниварис вновь рванул вперед словно дикий зверь, и мы в очередной раз обменялись серией яростных ударов. Кулаки, локти, колени — каждый удар ломал мебель и стены. Зеркало разлетелось на осколки, отражая в каждом из них наше безумие.
Мы сцепились, упёршись лбами, дыхание рвалось на рычание. В глазах стояла тьма и пламя. Ярость застилала всё вокруг.
Одновременный обоюдный короткий удар в корпус, с глухим рёвом мы покачнулись и, не разжимая хватки, вместе качнулись в сторону окна. Стекло с треском разлетелось, и мы вывалились наружу.
Воздух ударил в лицо, когда мы падали вниз, сцепившись. Но я больше не собирался сдерживаться.
Я сам впустил зверя наружу.
Гнев вспыхнул во мне огнём, и я позволил ему взять власть. Каждая жилка, каждый нерв наполнились дикой, первобытной силой. Мысли растворились, уступая место ярости. Осталась только цель: уничтожить соперника.
Тело послушно откликнулось на зов. Мышцы налились каменной тяжестью, кости хрустнули, меняясь, кожа покрывалась прочной чешуёй, пальцы вытянулись в когти, а за спиной расправились крылья. Я рванул вверх уже драконом — воплощением ярости и силы.
И напротив — Ниварис. Взорвался хищным рыком, его чешуя вспыхнула алым на солнце, и он с не меньшей яростью бросился на меня.
Мы вновь столкнулись. Грохот, когти, клыки. Я вцепился в его плечо, он полоснул меня по боку. Мы рвали и били друг друга с дикой яростью первобытных зверей. Каждое движение было взрывом гнева, каждый удар — вызовом.
Небо наполнилось ревом и искрами пламени. Мы то взмывали вверх, то падали вниз, сцепившись, не отпуская. Я хлестнул хвостом, сбивая Нивариса в сторону, он ударил меня крылом, едва не уведя в штопор.
— Она моя! — мой рык расколол воздух.
— Никогда! — взревел Ниварис в ответ.
В пылу битвы мы не заметили как отлетели слишком далеко и врезались в барьер с такой силой, что замок содрогнулся, а барьер вспыхнул синим светом, заскрипев от удара.
Барьер выдержал, а мы, все еще вцепившись друг в друга кубарем полетели вниз. Прямо в холодные волны моря.
Мелисса
— Идиоты, — шмыгнула я носом, отправляя в рот очередной кусочек рыбы.
Было до слёз обидно. В первую очередь за то, что сама, по собственной глупости умудрилась перепутать двери комнат. И ладно бы просто перепутала и зашла. Но дальше-то я куда смотрела?
Ещё ж удивилась, что ванная какая-то другая. И нет чтобы остановиться в этот момент и задуматься, почему так. Вместо этого я, как последняя шампунная маньячка, так обрадовалась найденному флакончику, что забыла обо всём на свете.
А Ниварис…
Я вновь шмыгнула носом, изо всех сил сдерживая слёзы.
Умом-то я понимала, что Ниварис решил, увидев меня в своей ванне. Любой мужик на его месте подумал бы, что девка пришла вовсе не для того, чтобы просто помыться. Но…
Слёзы всё же покатились по щекам.
Глупо было отрицать, что они оба мне нравились. И Дейтар — грозный и гордый, и Ниварис — сплошные эмоции и непредсказуемость. Я могла обзывать их последними словами, но сердце всё равно замирало, когда кто-то из них оказывался рядом.
Но я не хотела, чтобы они воспринимали меня как шлюху! А судя по тому, как собственнически меня хватал и лез целоваться то один, то второй, именно так всё и выглядело.
Для них я была простой прислугой, жалкой поварихой и девчонкой для развлечений в одном лице.
С улицы раздался очередной рёв, кабачок трусливо забился под стул, а я упрямо продолжала есть рыбу.
Где-то глубоко в душе теплилась надежда, что драконы дерутся из-за меня, но я решительно её отбрасывала. Я не настолько наивная дурочка, чтобы верить во всякое «а вдруг». Если с самого первого момента на тебя орут «жрать готовь!», то ни о каких волшебным образом возникших симпатиях и речи быть не может.
И неважно, в каком мире ты находишься: обычном или магическом.
Новый рёв больно ударил по ушам, стёкла в окнах зазвенели, стол со стульями подпрыгнули, кастрюли посыпались с полок, котелки на цепях загремели. Я только чудом не свалилась со стула и успела удержать блюдо с рыбой.
Ну это уж совсем никуда не годится.
Как бы я ни была расстроена и в состоянии «дайте одеялко и мороженко», оставаться под открытым небом на руинах замка я не собиралась. А ведь эти двое того и гляди разнесут всё вокруг на мелкую гальку.
Оглянувшись, я встала из-за стола, схватила любимую сковородочку и помчалась приводить драчунов в чувство.
Но дойти успела лишь до ворот.
Драконы кружили уже над морем и при очередной попытке порвать друг друга словно стукнулись о что-то невидимое. По небу пробежали голубые всполохи, и драконы, так и не расцепившись, плюхнулись в воду.
«Ну и слава богу», — подумала я, засовывая сковородку под мышку и поворачивая к замку. — «Самое время мальчикам освежиться».
Ниварис
Холодная вода больно ударила по брюху, волны с шумом сомкнулись над головой, в ушах забулькало, и мне понадобилось время, чтобы понять, что произошло.
Вынырнул я уже человеком.
Рядом, точно так же в людском обличии, вынырнул Дейтар.
Друг… или уже бывший друг? Он смотрел на меня зло, тяжело сопел, но в бой не рвался.
— Поплыли, — Дейтар резко развернулся и погреб к берегу. — Нужно нормально поговорить.
Он не побоялся повернуться ко мне спиной — и от этого осознания меня накрыла волна стыда.
А ведь именно я первым бросился на него, готовый перегрызть глотку.
Выбравшись на берег, мы не стали далеко уходить и сели на камни прямо у кромки воды.
— Покажи метку, — попросил Дейтар.
Голос его звучал ровно и спокойно, но я слишком хорошо знал его, чтобы не заметить, насколько он нервничает.
Я молча задрал мокрый рукав и протянул руку.
Дейтар сделал то же самое.
Обе метки ещё не до конца сформировались, но рисунок уже проступал достаточно ясно. И хотя узоры были похожи, идентичными они не были.
— Они отличаются, — выдохнул я, боясь поверить в собственные слова.
Значит, Мелисса всё же моя. То, что её метка совпадает с моей, я видел слишком хорошо. А вот Дейтар мог ошибиться.
Дейтар нахмурился, задумался. Видно было, что сомнения мучают его так же, как и меня. Хотелось успокоиться, но по-настоящему радоваться было страшно.
Слишком уж всё с Мелиссой было неправильно начиная с самого ее появления в круге.
— Пойдём, — наконец выдохнул Дейтар, поднимаясь на ноги. — Думаю, самым разумным будет попросить Мелиссу показать её метку.
Перед тем как зайти на кухню, мы остановились и поспешно привели себя в порядок. Всё же ни мне, ни Дейтару не хотелось появляться перед Мелиссой в мокрой одежде, с водорослями в волосах и ссадинами на коже.
А с последними пришлось изрядно повозиться — отдубасили мы друг друга на славу.
В кухню мы вошли одновременно, благо дверь была достаточно широкой.
Мелисса встретила нас совсем не радостно: глубоко вздохнула, посмотрела так, словно мы были два нашкодивших котёнка, а не величественные драконы, достала из печи два больших блюда и поставила их на стол.
  
— Приятного аппетита, — скорее буркнула, чем произнесла всерьёз, и, взяв с печи большую чашку, села за стол.
На нас она больше не смотрела, и мне вдруг впервые в жизни стало стыдно.
Она ведь не могла не слышать, как мы с Дейтаром дрались. Мы же чуть замок в пух и прах не разнесли.
И что она теперь о нас думает? Что мы — благородные властители этого мира? Или неразумные дети, которые не умеют нормально выяснять отношения?