Я, кухня и два дракона (СИ)

Рыбалка и ой
Ниварис
— То есть нет? — смотрел я вслед рассерженной человечке.
Я повернулся к Дейтару, но тот тоже выглядел растерянным и, так же как и я, смотрел на захлопнувшуюся дверь.
— А мы ведь не проверяли, есть ли тут запасы продуктов, — констатировал Дейтар, поворачиваясь ко мне.
Его голос звучал спокойно и ровно, но во взгляде чувствовался упрёк.
И я знал, почему. Ведь именно я, ничего не объясняя, потащил человечку на кухню. Вот она и приготовила нам то, что нашла. А уж где она нашла волчьи яблоки — было не важно.
  
— Твою ж фэйри на заборе! — не выдержал я и рванул к двери.
Злость на самого себя распирала меня, словно невыдохнутое пламя.
Да, я был виноват. Поступил как последний олух — и теперь должен был исправить свою ошибку как можно скорее.
Я выскочил во двор, распахнув дверь так, что та едва не сорвалась с петель. Воздух ударил в лицо свежестью и утренней влажностью, и злость, распиравшая меня изнутри, прорвалась наружу.
Я больше не сдерживался. Пусть огонь и ярость заберут меня целиком. Пусть тело вспомнит то, чем оно является на самом деле.
Кости потянуло, кожа загорелась огнём изнутри, мир качнулся — и в следующее мгновение я уже чувствовал, как в спину ударяет мощный порыв ветра от распахивания собственных крыльев. Ноги упруго уперлись в брусчатку, когти рванули камни, оставив борозды, и я оттолкнулся, взмывая в небо.
Золотистый утренний свет обрушился на чешую, вспыхивая тысячей огненных бликов. Я рыкнул, выпуская клубы пламени, и злость, что рвала меня изнутри, наконец нашла выход.
Я рвался вперёд, но с каждым взмахом крыльев злость внутри постепенно переставала быть огнём, разрывающим изнутри, и начинала собираться в точку.
Заставил себя дышать глубже, ровнее, отталкивая прочь все лишние мысли.
Не человечка. Не Дейтар. Не моя вина.
Только небо. Только охота.
Закрыл глаза на миг, позволив ветру свистеть в перепонках и холодом обжигать чешую. С каждым вздохом ярость таяла, оставляя после себя знакомый, древний, почти сладостный зуд охотничьего азарта. Тот самый, что предки веками носили в крови.
Я расправил крылья шире, вписываясь в воздушный поток, и уже не рыкал от злости, а рычал от предвкушения. Теперь я был не пленником эмоций, а хищником, что чувствует только цель.
Круг за кругом я описывал над островом, скользя тенью по деревьям, кустам и скалам. Взгляд выхватывал каждое движение внизу — пробежавшую по кустам ящерицу, пролетевшую птицу, нырнувшего в нору кролика. Мелочь. Не то.
Я ждал настоящую добычу.
Круг за кругом, я парил над островом, вглядываясь в каждый клочок земли. Но чем дольше смотрел, тем яснее становилось — кролик, в лучшем случае куропатка, вот и вся здешняя живность. Жалкая добыча для дракона.
Я сжал челюсти, глухо рыкнув.
Человечка ждала, что я принесу мясо, настоящее мясо. А что я должен ей предложить? Кролика? Да я даже сам им не наемся, не то что доказать ей, что перед ней охотник, а не какой-то жалкий птенец, зависимый от чужой милости.
Я резко взмыл выше и перевёл взгляд на море. Бесконечная гладь переливалась в солнечных лучах, слепя и маня одновременно. За горизонтом могла скрываться любая добыча — сильная, достойная. И пусть я знал, что защитный купол не даст отлететь слишком далеко от острова, надежда всё же грызла меня.
Может быть, там, на самой грани барьера, мне удастся найти настоящую добычу.
Развернувшись, я направился к морю, чувствуя, как в груди снова просыпается нетерпение. Охота ещё не окончена.
Опасность охоты над морем заключалась в том, что защитный барьер был невидим. Его можно было ощутить лишь на ощупь — физическим касанием. Но любое касание означало столкновение, после которого я кубарем полетел бы в воду, распугав всю добычу на несколько часов.
Ещё с занятий в магической академии я помнил: диаметр барьера этого форта составлял около пяти километров. С одной стороны, немало. С другой — в это расстояние входил и сам остров.
Взяв за центр самую высокую скалу (по правилам артефакт, создающий барьер, всегда устанавливали как можно выше), я начал медленно кружить по спирали, постепенно увеличивая радиус полёта. Я надеялся лишь скользнуть по краю барьера, уловить его касанием, а не врезаться в него на полной скорости.
Ветер свистел под крыльями, мышцы сводило от напряжения, но я упрямо держал курс. Чем дальше от скалы, тем выше вероятность задеть барьер, а значит, тем медленнее следовало увеличивать расстояние.
И вот он, нужный миг.
Сначала я ощутил напряжение, словно рядом со мной пролетел другой дракон, а затем почувствовал лёгкий толчок в край крыла.
Это он. Барьер.
Дальше пути нет.
Я продолжал лететь по кругу, больше не увеличивая радиус, лишь фиксируя его, словно вычерчивал карту в голове.
Заодно следил: не мелькнёт ли где подо мной тень в воде.
И снова удача.
В воде мелькнула тень.
Сердце дрогнуло, я начал снижаться, прижимая крылья к телу. Вода всё ближе, взгляд цеплялся за каждое движение в глубине… Но чем ниже я спускался, тем яснее становилось: это не добыча. Лишь большая стая мелкой рыбёшки, мечущаяся то влево, то вправо.
Разочарование кольнуло сильнее когтей. Я едва не рыкнул от досады. Стая мне не нужна, слишком мелкая добыча для дракона. Сил потрачу много — а толку никакого.
Уже начиная набирать высоту, я всё же замедлил взмах крыльев.
Что-то было не так. Стая держалась слишком плотным клубком, словно сама вода сжимала её. Рыбёшка не разбегалась в стороны, как обычно, а сбивалась в тесное кольцо, в панике, пытаясь укрыться друг за другом.
Я ощутил, как в груди заиграла охотничья искра. Это могло означать только одно: за ними идёт кто-то крупнее. Настоящий хищник. И если он решит напасть — то сам станет моей добычей.
Нужно лишь дождаться его.
Я продолжал кружить над стаей, стараясь не опускаться слишком низко, чтобы не спугнуть её. Рыбёшка двигалась к берегу, точнее к небольшому рифу возле него, видимо надеясь укрыться там от преследователя.
Я ждал.
И вскоре мои старания были вознаграждены. Вдалеке появилась тень.
Поначалу в глубине всё казалось размытым пятном, но с каждой секундой очертания становились всё яснее. Тёмная туша скользила в толще воды, не торопясь, но с явной уверенностью хозяина. Движения плавные, экономные, в них чувствовалась сила и хищная грация.
Кровь загудела в жилах, когти невольно выдвинулись, а в груди проснулся азарт.
Вот она, настоящая добыча! Не кролик, не мелочь для желудка — зверь, достойный дракона.
Я наклонил крылья, снижаясь, и вгляделся пристальнее. Челюсти хищника блеснули, когда он резким рывком бросился к краю стаи. Рыбёшка метнулась в стороны, как серебристое облако.
Пора!
Я сложил крылья и камнем рухнул вниз, пробивая воздух и с силой вонзаясь в солёные брызги. Пасть уже раскрыта, когти рвут воду, и я почти ощущаю хищную спину под зубами…
Но добыча оказалась не проста. В последний миг она метнулась в сторону, и я, не успев скорректировать рывок, клацнул челюстями, хватая лишь горсть песка со дна и крошечную рыбёшку, дрожащую в зубах, словно в насмешку.
Я вынырнул, расплескав брызги вокруг, и с яростью выплюнул жалкую добычу.
Грудь сдавило, будто в ней полыхнуло огнём. В мыслях я уже видел, как кладу огромную рыбу к ногам человечки — доказательство силы, знак, что я охотник, а не беспомощный идиот. Но теперь этот триумф растаял, испарился словно морская пена.
Я рванулся было за хищником, но он уходил к самому краю моря, туда, где тянулся невидимый барьер. И я знал: я не успею.
  
Нужно вновь взлететь, подняться над водой и лишь тогда вновь атаковать. Но за это время рыба уйдёт в открытое море, где мне её уже не достать.
В груди звенела ярость, а в сердце — тяжёлое, глухое отчаяние от упущенной добычи.
Сверху послышался свист — воздух рассекало что-то тяжёлое и быстрое. Подняв голову, я успел заметить тёмную тень, пикирующую сверху. Дейтар.