Некромантия и помидоры

– Это ты дефективен, Тумилин. И знаешь что… повтрюсь. Иди в жопу!
Надо было сдержаться.
Зинаида всякий раз давала себе слово, что при следующем разговоре будет холодна и предельно вежлива. И вообще не позволит выбить себя из равновесия.
Не получалось.
Даже теперь, когда он отключился, ярость никуда не делась. Она кипела, кипела… и взгляд Зинаиды зацепился за крупный помидор, уже начавший набирать цвет. И Зинаида готова была поклясться, что минуту назад этот помидор был нормальным. А теперь на слегка зарумянившемся боку его появилось пятно. Грязное, серое, оно расползалось прямо на глазах.
  
– Да чтоб тебя! – Зинаида взвыла и, сорвав несчастный плод, швырнула его в распахнутую дверь, заодно уж отпуская с ним и раздражение.
Помидор должен был долететь до компостной ямы, но… звук влажного шлепка, такого, когда что-то мягкое и гнилое соприкасается с чем-то твёрдым озадачил.
А следом кто-то выругался.
– Твою же ж… – Зинаида прикрыла глаза, мысленно надеясь, что ей примерещилось. В конце концов, задняя дверь теплицы нарочно выходила на компостную яму.
Ну и немного – на соседский участок.
Появилась трусливая мысль, что можно сбежать в другую дверь, но Зинаида заставила себя выглянуть.
– Твою же ж… – повторила она, увидев, как озадаченный тип снимает с лица то, что осталось от помидора.
Сосед?
Алекс что-то говорил про соседа… и выходит, действительно, новые.
– Извините, – стало стыдно.
Просто-таки отчаянно стыдно, потому как сосед всё-таки был человеком посторонним и к Зинаидиным неприятностям непричастным. А вот…
Огромный какой.
Нет, Алекс показывал, но тогда Зинаида сочла его размахи преувеличением. А оказалось, что преуменьшил. До соседских габаритов Алексу ещё расти и расти.
– З-здравствуйте, – сказала Зинаида, отчаянно краснея. Новый сосед не спешил ругаться. И скандалить тоже не спешил, что, наверное, хорошо, потому что скандалы она не переносила. Он просто вот стоял, вперившись в Зинаиду взглядом.
Глаза красивые.
Серо-голубые.
А сам он странный. Уголовник? Впрочем, у бабы Тони все личности, кроме, пожалуй, самой Зинаиды, или уголовники, или где-то близко. Хотя, конечно, впечатление сосед производил своеобразное. Бритая башка посвёркивала на солнышке. И потому в этом сверкании особо бросалась в глаза татуировка на лбу.
Синяя.
Сложная такая, вязью. В центре птица, хвост которой упирается в переносицу, а крылья, сплетенные из рунного узора, расстилаются над бровями. Чуть выше, над крыльями, тоже что-то да виднеется, но уходит дальше, на затылок.
И главное, смотрится всё очень даже гармонично. В смысле, с внешностью.
И борода ему идёт. А что в три косички заплетена… ну, мало ли, какие привычки у человека. И вообще, время сейчас такое, что не понять, то ли уголовник, то ли викинг, то ли метросексуал в новом образе.
– А вы сосед, да? – Зинаида запоздало стянула грязную перчатку. Впрочем, помидорные разводы начинались выше локтя. Да и вся она, похоже, успела измазаться. – Зинаида. Зинаида Тумилина.
Бывшая Полушина. Но это она добавила уже мысленно.
Старый заборчик, поставленный ещё отцом, давно уже покосился, но как-то вот держался худо-бедно, разделяя участки. Впрочем, с бабой Катей, которая прежде владела домом, у Зинаиды были отличные отношения, а потому формальность этого забора всех устраивала.
– Рагнар, – моргнув, произнёс сосед и протянутой руки коснулся осторожно, с явною опаской. Лапища у него оказалась огромной, под стать самому. А вот заборчик, стоило соседу шелохнуться, заскрипел да и осел на кусты и компостную кучу.
– И-извините, – теперь уже покраснел сосед и руку убрал. – Я починю.
– Ничего страшного. Он старый был, – отмахнулась Зинаида. – Давно пора было менять, да вот всё как-то…
То учёба.
То замужество, которое казалось счастливым и на всю жизнь. И зачем ей этот старый родительский дом? Разве что и вправду, для сохранения памяти. Так она отшучивалась, когда Тумилин предлагал дом продать. И обижался на отказ.
И она думала даже, что продаст. Потом когда-нибудь. Но вот не смогла себя пересилить.
К счастью, не смогла.
– Я поменяю, – заверил сосед.
– Дядя? – рядом из зарослей сныти, что поднялась в полный рост, вынырнула девичья головка. – Здрасьте! А вы кто?
– Зинаида. Соседка ваша. Выходит. Вы…
– Сняли дом. На лето! Вот, вывезла дядю отдохнуть, а то он всё работает и работает.
– Хиль… – прогудел гигант, но как-то неуверенно.
– А вы тут живёте, да? И давно?
– Третий год как вернулась.
– А откуда? И почему?
– Хиль!
– Извините. Это действительно не моё дело… а вы замужем?
– Хиль! – рёв Рагнара спугнул пару скворцов, что давно уж облюбовали старую вишню, доедая остатки ягод.
– Нет. Уже нет.
– Как хорошо!
– И больше не собираюсь.
Хватит с неё замужеств и вообще… прав был папа, когда говорил, что нельзя слишком уж полагаться на других людей. И доверять другим. А ведь ему Лёшенька никогда не нравился. Но Зинаида считала, что отец лишь ревнует.
Хорошо, что он не дожил. Или плохо? Он бы знал, что делать. А она…
– Извините ещё раз. Мне пора. Надо… – она осеклась, поняв, что им вряд ли интересно, что ей там надо. – Я действительно случайно. Ну, помидором. В компостную кучу вот целилась… и мне жаль.
– Мне тоже, – Рагнар кивнул на упавший забор. А вот племянница его скорчила рожицу и сказала:
– Но вы же не откажетесь прийти вечером на чай? Соседи ведь должны дружить?
В другой раз Зинаида отказалась бы, но…
К щеке соседа прилипли зеленоватые семена. Да и на ухе, кажется, что-то висело… ну, в трёх серьгах, которые в этом ухе поблескивали.
– Не откажусь, – вежливо сказала Зинаида. – Если ненадолго.
– Дядя, – Хиль дёрнула за рукав. – Дядь, ты чего?
– Ничего, – Рагнар моргнул и отряхнулся, после взглянул на племянницу. – Адаптируюсь. В твоей бумажке написано, что процесс адаптации может занимать до нескольких дней.
– А…
Хиль отступила, снова что-то черканув в блокнотике.
– И как? – уточнила она. – Впечатления?
– Она не убежала, – Рангар сумел сформулировать то, что его беспокоило. Или не беспокоило, но… нет, всё-таки беспокоило.
Странный мир.
Странная женщина.
И овощ, который в него попал, намекая, что пора бы заняться физической подготовкой, раз уж он не сумел увернуться, тоже странный.
– Заметил, да?! – Хиль подпрыгнула от радости, и та часть забора, которая ещё как-то держалась между участками, рухнула.
– Это сложно не заметить, – Рагнар не привык отрицать очевидное.
В настоящий момент было очевидно, что он испортил чужую собственность и получил по лицу гнилым овощем. Он коснулся щеки и понюхал пальцы.
– Проклятье.
– Дядя, это же хорошо! Если первая встречная не ощущает гнёта твоей тёмной силы, это не повод ругаться. Наоборот, это…
– В помидоре этом проклятье, – пояснил Рагнар и на всякий случай попробовал каплю на язык. Так и есть. Жгучее, что перец. Хотя и неоформившееся. – А на участке нежить. Не ходи туда.
– Что? – Хиль хлопнула ресницами. – Ты уверен?
– Абсолютно, – Рагнар наклонился и поднял забор. Попытался, потому что тот просто взял и рассыпался, оставив в руках горсть мелкой трухи. И снова появился тот же запах тёмной силы. Проклятья забору доставались регулярно.
Зачем проклинать забор?
Овощ – ладно. Возможно, женщина собиралась поднести его в дар врагу. Не всем же секирами пользоваться. Рагнар был человеком современным и цивилизованным, а потому отдавал должное не только силе, но и изобретательности.
Но забор…
Или от нежити? Он, конечно, не слышал, чтобы проклятья как-то помогали, но вдруг? А Хиль права. Стоило иногда выглядывать из замка, потому что магическая наука на месте не стояла.
  
– То есть, она непроявленный маг!
– Что? – собственный вопрос показался глупым донельзя.